Среди многочисленных забот о флоте Ушаков уделял много внимания и политическому устройству Ионических островов. Ещё в начале экспедиции, во время пребывания Ушакова в Константинополе, Порта согласилась на объявление бывших венецианских островов самостоятельными, но под покровительством России и Турции.
Теперь предстояло решить вопрос о центральном управлении островами. И Ушаков решил его умно и смело. Прежде всего он объявил Ионические острова «Республикой семи освобождённых островов».
12 апреля 1799 г. Ушаков предложил депутациям островов «избрать выбором и балатирациею (баллотировкой. — А. А.) между первейшими жителями искусных, честных, справедливых, достойных и с лучшими дарованиями особ»[360].
Делегации собрались в городе Корфу, который был назначен местом пребывания правительства республики. Из них составилось ядро будущего сената.
Ушаков сам написал присягу для депутатов, которые выбирали разных чиновников для присутственных мест. По предложению Ушакова сенат приступил к выработке проекта «постановлений и надлежащих правил новому правлению», т. е. проекта конституции островов[361].
17 мая 1799 г. депутаты представили Ушакову на утверждение «План о учреждении Правления на освобождённых от французов прежде бывших венецианских островах и о установлении во оных порядка»[362].
Согласно «Плану» верховная власть находилась в руках выборного сената, который считался главным правительством республики. Он составлялся из делегатов, избранных главными советами всех семи островов из «достойнейших особ».
Например, о. Корфу выбирал троих делегатов — двоих из «старых дворян», а третий из «второго класса». Таким же порядком и в той же пропорции избирались делегаты на островах Кефалонии и Занте. На о. Св. Мавра выбирались два делегата по одному от дворян и «второго класса». На малых островах — Итаке, Цериго и Паксо — делегаты выбирались из тех, «кто достойным окажется»[363].
Главные советы на островах выбирались дворянами «в полном союзе со вторым классом». Ко «второму классу» относились лица, «кои ведут себя благочинно» и имеют определённый годовой доход, т. е. буржуазия. Размер чистого годового дохода для отдельных островов был не одинаковым. Например, на о. Корфу к выборам допускались представители «второго класса», имевшие чистого дохода в год не менее ста червонцев, в Кефалонии, Св. Мавра — шестьдесят, в Цериго и Паксо — сорок, в Итаке — тридцать червонцев.
В «Плане» совершенно четко указывалось, что, помимо имущественного ценза, представители «второго класса» не должны были «упражняться в простых художествах», т. е. заниматься ремеслом. Следовательно, выборное право получало поголовно всё дворянство, крупная и средняя буржуазия. Ремесленники и другие слои мелкой буржуазии, а также крестьянство избирательного права не имели.
Для определения принадлежности ко «второму классу» создавалась особая комиссия. В отдельных случаях допускались исключения. Разночинцы, не имевшие нужного имущественного ценза, но «по какому ни есть случаю» имевшие «благородное воспитание» и одарённые «прирождёнными дарованиями», могли быть включены пожизненно «в число избираемых дворян» и получить должность в «судебных местах».
Во главе сената стоял председатель, или голова, избиравшийся на полтора года. Сенат решал большинством голосов политические, военные и экономические вопросы, касавшиеся всех островов. Он контролировал работу суда и органов самоуправления (малые советы, или конклавы, и др.).
Судьи выбирались и увольнялись сенатом. Половина членов сената ежегодно переизбиралась.
На всех островах были созданы полицейские органы — «судилища», или «верхняя полиция». Главными обязанностями «верхней полиции» было рассмотрение дел о «спокойствии всего острова», оберегание его «ото всяких раздоров… могущих произвести междоусобие». Другими словами, полиция обязана была подавлять классовые выступления трудящихся, которые имели место на островах и часто принимали острый характер.
«Известно мне, — писал Ушаков 20 апреля 1799 г. на о. Кефалонию, — что правление в острове Кефалонии и по сие время ещё не учреждено. Народ негодует на депутации и просит скорейшего учреждения, а между тем чернь дошла до дерзости и ослушания, собираются во множестве людей и почти бунт заводят».
Ушаков потребовал прекращения «бунта».
«Желаю от всей искренности моей доставить всем островам совершенное спокойствие и предписываю всем обывателям острова Кефалонии восстановить между собой приятство и дружелюбие»[364].
Для защиты островов от нападений африканских пиратов и разбойников с албанского материка создавались республиканские войска, состоявшие из небольшого военного флота, «корпуса канониров и бомбардиров», «корпуса регулярных войск» и «корпуса греческих войск».
Ушаков помогал обучению этих войск. Они должны были охранять крепости Корфу и остальных островов. А пока что крепости были заняты русскими десантами до прибытия из России специального полка солдат. Турция также должна была прислать такое же число войск. Команды Кадыр-бея в крепости не допускались, за исключением малых отрядов.
В августе 1800 г. «План» и все другие постановления были утверждены Павлом I.
Республиканская форма устройства освобождённых от французов Ионических островов была избрана Павлом I и его дипломатией как наиболее удобное государственное устройство, позволявшее объявить острова независимыми и только находящимися под покровительством России и Турции, фактически же только под протекторатом одной России. Порта не играла существенной роли, хотя русские дипломаты и делали вид, что с ней считаются.
В Константинополе хотели было отказаться от первоначальных обещаний относительно островов, но решительные представления Томары от имени Павла I заставили султана подтвердить согласие на образование из островов республики.
В марте 1799 г. Томара писал Ушакову, чтобы как можно скорее под его непосредственным руководством «обыватели островов положили начало действия к образованию себя в правление сходственное воле нашего императора в Республику на подобие Рагузской… В случае какого-либо затруднения со стороны турков, прошу объявить наотрез, что и я таковые же имею повеления, что Порта об оных ведает и что сие так должно быть. Я о сем настою потому, что Порта предизбирает ныне другой род Правления для нее угоднейший; но представления о сем высочайший двор отверг»[365].
Часть корфинских дворян не была довольна предоставлением выборного права «второму классу» и хотела сосредоточить власть только в своих руках.
Их представители, прибывшие в Константинополь без всяких полномочий от сената, самочинно «упросили министерство Порты и русского посланника Томару изменить конституцию и одному дворянству предоставить всю власть».
Конечно, посол дворянской империи Томара и продажные турецкие министры феодальной Турции не заставили себя долго просить. Никчёмные остатки дворянства Ионических островов усилили свою власть. Но это привело только к ещё большему обострению классовых противоречии на островах.
Когда же Ушаков, вернувшийся в Корфу из Италии в феврале 1800 г., узнал о таких изменениях, он попытался доказать Томаре, что его действия будут иметь «пагубные последствия» и вызовут «междоусобную войну». Ушаков требовал отказать самозванным депутатам, подчеркнув, что Томара вмешался не в своё дело.
«Вы изволите припомнить высочайшее повеление, — писал он Томаре, — что по сим обстоятельствам всё это на меня возлагалось; я и теперь стараюсь привести всё в лучший порядок»[366].
В это время Ушаков имел случай убедиться, что дворян поддерживают англичане и австрийцы. В руки Ушакова попало письмо австрийского губернатора в Бокко ди Катаро консулу острова Занте. В этом письме, писал Ушаков Томаре 22 мая 1799 г., найдены «развратность и помешательство в наших учреждениях островов, прежде бывших Венецианских; стараются они делать происки и отклонять их на сторону австрийской нации»[367].
Несмотря на непоследовательность, противоречивость и классовую ограниченность ушаковской «Конституции», она производила на всех монархов, пытавшихся всеми силами искоренить последствия французской буржуазной революции, впечатление слишком демократического законодательства.
Ионические острова находились под покровительством России до 1807 г.
По Тильзитскому миру (1807 г.) они снова достались Франции, а после Венского конгресса фактически перешли под владычество Англии.