В настоящих примечаниях приняты следующие условные сокращения:
Дзюль -- И.А. Дзюль. В тайге. "Наша охота", 1910, No 1 и 3; 1911, No 9.
ИРГО -- Известия Русского географического общества.
Кабанов -- Н.Е. Кабанов. В.К. Арсеньев, путешественник и натуралист. 1872-1930. Изд-во Московского об-ва испытателей природы, М., 1947.
Кириллов -- Географическо-статистический словарь Амурской и Приморской областей с включением некоторых пунктов сопредельных с ними стран. Сост. Александр Кириллов, Благовещенск, 1894.
Краткий очерк -- В.К. Арсеньев. Краткий военно-географический и военно-статистический очерк Уссурийского края. 1901-1911, Хабаровск, 1912.
Ливеровский -- Ю.А. Ливеровский и Б.П. Колесников. Природа южной половины советского Дальнего Востока, М., Географгиз, 1949.
Пржевальский -- Путешествие в Уссурийском крае. 1867-1869 гг. Соч. Н.М. Пржевальского. Изд. авт., СПб.
CA -- В.К. Арсеньев. В горах Сихотэ-Алиня (Соч., т. III, Примиздат, Владивосток, 1947).
CT -- В.К. Арсеньев. Сквозь тайгу (Соч., т. IV, Примиздат, Владивосток, 1947).
Шеститомник -- В.К. Арсеньев. Соч., т. I-VI, Примиздат, Владивосток, 1947-1949.
Шренк -- Об инородцах Амурского края. Сочинение Л. Шренка, действ, члена Академии наук, т. I-III, СПб., 1883-1903.
Штернберг -- Л.Я. Штернберг. Гиляки, орочи, гольды, негидальцы, айны. Статьи и материалы. Дальгиз, Хабаровск, 1933.
Примечания геолого-географического характера принадлежат С.В. Обручеву.
Все ссылки на сочинения В.К. Арсеньева делаются по шеститомному изданию Примиздата.
ПРИМЕЧАНИЯ К ВСТУПИТЕЛЬНОЙ СТАТЬЕ
1 Сведения об экспедициях капитана Арсеньева В.К. Путешествия по Уссурийскому краю. 1900-1910 гг. -- "Записки Приамурского отдела Русского географического общества", т. VIII, вып. 2. Хабаровск. 1912, стр. 20 (в дальнейшем цитируется: Сведения).
2 Там же, стр. 21.
3 Там же, стр. 31.
4 В предисловии к книге "В горах Сихотэ-Алиня" В.К. Арсеньев писал: "Всем успехом своего предприятия автор обязан самоотверженной и бескорыстной службе своих младших сотрудников. Несмотря на то, что их сверстники были уволены в запас армии, несмотря на полную возможность уехать из Императорской Гавани во Владивосток на пароходе, они, понимая, что уход даже одного человека из отряда был бы очень чувствителен, добровольно остались до конца экспедиции. Едва ли когда стрелкам и казакам приходилось переносить большие лишения, чем вынесли эти скромные труженики. Несмотря на постоянное переутомление и физические страдания от холода и голода, которых невозможно передать словами, они мужественно боролись с природой и не жаловались на свою судьбу. Многие из них погибли во время империалистической войны. Какая судьба постигла остальных -- не знаю" (Арсеньев, т. III, стр. XI-XII).
5 "Сведения".., стр. 35-36.
6 Аналогичный метод первичной обработки дневниковых записей был применён В.К. Арсеньевым и в 1927 г. во время его последней экспедиции. Эти письма отправлялись им в редакцию газеты "Тихоокеанская Звезда"... Много писем затерялось в пути и не дошло до адресата; писал В.К. Арсеньев в газету и после возвращения из путешествия. Эти письма и очерки были опубликованы в журнале "На рубеже" (1939, No 4): В.К. Арсеньев. "Последнее путешествие по Уссурийской тайге"; в этом же журнале был опубликован и очерк "Голодовка на реке Хуту" ("На рубеже", 1934, No 2).
7 Рогаль Н.М. В.К. Арсеньев. Краткий биографический очерк, Хабаровск, 1947, стр. 55.
ПРИМЕЧАНИЯ К "ПУТЕВЫМ ДНЕВНИКАМ"
К ГЛАВЕ I
Напечатано: "Приамурье", No 598, от 19 июня 1908 г. (57)
По сравнению с текстом CA настоящая глава представляется как бы предварительным кратким конспектом первых страниц (стр. 1-6, 10-15). Вполне понятно, что в газетном очерке, предназначавшемся в первую очередь для читателей того города, в котором выходила данная газета, были совершенно излишни сведения о Хабаровске и его истории, включённые Арсеньевым в позднюю редакцию. Отсутствуют в газетном тексте и другие исторические справки (о происхождении реки Амур, легенда о происхождении Хехцирского хребта и пр.). Но вместе с тем в газетном тексте находится ряд любопытных деталей, отсутствующих в книге CA. В последней смягчена резкая характеристика населения села Вятского. Замечание автора об отсутствии телег в селе Вятском -- явно ошибочно. Отрицательное отношение к обитателям Вятского разделяли и прочие члены экспедиции, как видно из очерка Дзюля. В CA (стр. 282) сделано примечание о количестве жителей в Вятском в 1926 г.: 61 дом, 278 человек. Краткое упоминание о носящихся в воздухе ночных бабочках в CA развернуто в небольшой художественно-научный очерк об эфемеридах (стр. 7-8).
1 Река Анюй во всех газетных очерках пишется Онюй; в CA написание не выдержано: Анюй и Онюй, во в подавляющем большинстве случаев -- Анюй; в CT -- всюду Анюй. В очерке Дзюля -- всюду Анюй; это написание принято и в настоящей перепечатке. Во всех предыдущих изданиях и картах река Анюй именовалась Дандон или Дондон (Кириллов, стр. 144); у него же приведены и другие названия этой реки: Найхе, Соле, Куле. Название Дондон является русифицированной формой китайского названия: Дунь-дунь (там же); указания на неправильные именования реки Анюй Дондоном встречались и раньше (см.: ИРГО, 1905, вып. 2, стр. 197), но только после экспедиций В.К. Арсеньева последнее название упрочилось на картах и в литературе. Впрочем, в некоторых изданиях даже в советское время встречается старое название -- так, например, обозначена по-прежнему именем "Дондон" река Анюй на карте, приложенной к учебному руководству В.Е. Глуздовского "Дальневосточная область", Владивосток, 1925.
Главными притоками Анюя являются Дынми и Гобилли (с правой стороны) и Тормасунь (с левой).
К ГЛАВЕ II
Напечатано: "Приамурье", No 605, от 27 июля 1908 г.
Эта глава лишь в небольшой части соответствует 2-й главе CA, но без прямых буквальных совпадений. В основном эта глава служит дополнением к тексту CA: в частности, в последней отсутствуют рассказ о Троицкой школе, суммарная характеристика режима р. Анюй и некоторых других. Любопытные дополнения к рассказу о Троицкой школе мы находим в очерке Дзюля. Названия гольдских стойбищ в некоторых случаях не вполне соответствуют принятым обозначениям: "Найхин" вместо "Найхе", "Дырга" вместо "Дай-Эрга" (см.: Лопатин И.А. Гольды амурские, уссурийские и сунгарийские. Владивосток, 1922, стр. 351: список гольдских стойбищ по официальным данным 1915 г.); в словаре Кириллова и в книге Шренка названия гольдских стойбищ приведены с большими ошибками.
1 В настоящем очерке Арсеньев неправильно употребляет для обозначения "орочских женщин" термин "орочонки"; в дальнейшем тексте также неоднократно наряду с термином "орочский", "орочские женщины" встречаются и "орочонский", "орочонские женщины"; возможно, что эта невыдержанность является результатом недостаточно удовлетворительной газетной корректуры, -- вследствие этих соображений мы печатаем всюду: "орочи", "орочский" и т.д.
2 В этих очерках В.К. Арсеньев говорит о гольдах и орочах, но в CA последние именуются удэхейцами. В "Кратком очерке" они всюду названы орочи-удэхейцы. В CA уточнены и места расселения этих народностей по Анюю: "в нижнем течении живут гольды, а выше -- удэхейцы" (стр. 16).
Прежние исследователи не делали различия между этими двумя этническими группами, и только В.К. Арсеньев установил этнографическую самостоятельность удэхейцев; впервые это чётко было сделано им в "Кратком очерке", где дана и картина распределения народностей в Уссурийском крае (стр. 230-236). "Исторической колыбелью орочей, -- пишет он, -- была Императорская Гавань. Отсюда они распространились к югу по всему восточному побережью". Что же касается орочей-удэхейцев (В.К. Арсеньев пишет: удэhe), то они обитали около Владивостока и около озера Ханка; в 1860-х годах их видели около Посьета, "куда они спускались ради охоты за дорогими пантами". К западу от Сихотэ-Алиня они жили по рекам Даубихэ, Улахэ и Ното; там их потеснили китайцы, в результате чего одни ушли на север, другие остались на месте и подверглись "ассимилированию со стороны пришлого китайского населения"; "эти последние получили название "тазов" (стр. 232); те же тазы, но подвергшиеся меньшей ассимиляции, живут на севере, по побережью моря, от бухты Терней до реки Амагу. От мыса Белкина вплоть до реки Нохтоху и к западу от Сихотэ-Алиня в бассейне Имана и реки Ваку жили орочи, наименовавшие себя "удэhe", но которые, по характеристике В.К. Арсеньева, являлись орочами-тазами, и, наконец, "настоящие удэhe" жили на севере, вплоть до мыса Ану, по верхнему течению реки Копи, по всему Бикину, Хору, на реках Мухэлю, Анюй и по низовьям Хунгари.
Так же изображает В.К. Арсеньев картину расселения тазов и удэхейцев в позднейшем очерке ("Тазы и удэхе" -- Статистический бюллетень Дальневосточного краевого статистического управления. Хабаровск, 1926, No 1, стр. 20-26; не указано ни в одном из библиографических списков трудов В.К. Арсеньева); но в этой статье В.К. Арсеньев уже отказался от термина "орочи-тазы", считая необходимым "всех тазов" и так называемых уссурийских орочей объединить под одним именем "удэhe", как сами они себя и называют (Назв. соч., стр. 20). Об этом же говорит он и в брошюре "Лесные люди удэхейцы", Владивосток, 1926 (перепечатано в шеститомнике, т. V, стр. 139-188). В статье "Статистического бюллетеня" дан список удэхейских стойбищ по Хору и Бикину и определена их численность; там же -- таблица признаков, по которым можно отличить "таза" от "китайца" (стр. 23-24). Таким образом, название "орочи" может быть применено лишь к тому народу, который живет в северо-восточной части Уссурийского края, по рекам Копи, Хади, Тумнину и верховьям Хунгари. Главным образом орочи живут в районе Тумнина; Л.Я. Штернберг называл Тумнин "Амуром территории орочей" (Штернберг Л., стр. 405).
Вопросы происхождения орочей и удэхейцев ещё не разъяснены до конца. Авторитетный знаток народностей Дальнего Востока М.А. Сергеев так подводит итоги этим изучениям: "Очень сложные этногенетические процессы протекали среди амурских племён, принадлежащих к южной или маньчжурской ветви тунгусов-маньчжуров (гольдов, ульчей, удэ, орочей и ороков). Недостаточно ещё исследованные племена эти довольно разнообразны в антропологическом и этнографическом отношениях и сложились, по-видимому, в результате сложного взаимодействия аборигенов Приамурья и тунгусов-маньчжуров. В формировании их участвовало предположительно несколько крупных компонентов: палеазиаты (гиляки-нивхи), айну, монголы, тунгусы, маньчжуры)". М.С. Сергеев. Исследование народов Дальнего Востока в советскую эпоху, "Дальний Восток", 1947, No 4, стр. 86.
В своих трудах В.К. Арсеньев говорит об орочах лишь попутно, но удэхейцам посвящен ряд его статей и заметок. Начиная с 1910 г., он готовил к печати большой труд "Страна Удэхе" (см. его письма к Л.Я. Штернбергу), кратким конспектом которого является уже названная выше брошюра "Лесные люди удэхейцы" (Владивосток, 1926); см. также другую его брошюру, опубликованную В.К. Арсеньевым совместно с Е.И. Титовым, "Быт и характер народностей Дальнего Востока" (Хабаровск -- Владивосток, 1928). Судьба же его большого труда остается неясной. На основании писем к Л.Я. Штернбергу, В.Л. Комарову и нек. др. можно думать, что этот труд уже был или совсем закончен, или близок к окончанию, между тем рукопись его разыскать не удалось. Н.Е. Кабанов полагает, что она утрачена (Кабанов Н.Е., стр. 45).
О крупных сдвигах, происшедших в настоящее время в быту удэхейцев и орочей, см. вступительную статью.
К ГЛАВЕ III
Напечатано: "Приамурье", No 612, от 5 августа 1908 г. (58)
Частично соответствует 2-й главе CA; в последней более подробно описаны отдельные моменты пути по Анюю, но нет такой сводной и обобщающей картины, какая дана в первоначальном (газетном) очерке; отсутствует и описание наводнений.
Чтобы сравнить, какие ценные исправления на географической карте Дальнего Востока сделаны Арсеньевым, приведём данные об Анюе (Дондоне), которые находятся в "Словаре" Кириллова; у последнего: река Анюй, вытекая из Сихотэ-Алиньского хребта, сразу же берет направление на северо-запад, где и впадает в Амур; протяжение её определялось свыше 200 км.
1 Десулави Николай (Нума) Августович (род. в 1860 г., ум. после 1928 г.) -- известный флорист, автор ряда работ по флоре Кавказа и Дальнего Востока. В дореволюционное время был преподавателем французского языка в Хабаровском кадетском корпусе; с 1927 г. -- научный сотрудник Краевого лесного питомника в Хабаровске. По характеристике автора заметки о нём в "Словаре русских ботаников": "превосходный коллектор растений" (т. III, стр. 142). В "Вестнике лучших драматических произведений французских писателей" (1902, No 10) был опубликован его полунаучный, полубеллетристический очерк "Восхождение на вершину Казбека"; из работ, относящихся к Дальнему Востоку, наиболее важна "Хекцир как памятник природы" (Бюллетень Хабаровского лесного питомника", вып. 1, 1925). Десулави принимал участие и в предыдущих экспедициях В.К. Арсеньева; о нём неоднократно упоминает П.П. Бордаков в своём очерке, посвященном совместному путешествию с В.К. Арсеньевым (Бордаков П.П. На побережье Японского моря -- "Юная Россия", 1914, No 1-12).
2 На Анюе Арсеньев вторично побывал в 1927 г. "Я ожидал, -- пишет он, -- встретить его бурным, как и раньше. Тогда плавание по нему считалось опасным. Помню, мы в 1908 году с величайшим трудом подымались по этой реке. Взять перекат было рискованным предприятием. Я помню страшные водовороты Иока, которые втягивали в себя большие деревья. Во многих местах туземцы не решались плыть на лодках и перетаскивали лодки по берегу. Таков был Анюй двадцать лет назад. Велико же было моё изумление, когда мы дошли до устья Дынми. Последняя встретила Анюй величаво-спокойным: "Глядишь и не знаешь -- идёт или не идёт величавая его ширина. Ни зашелохнет, ни прогремит". Я не узнал Анюя. Географически -- это он, а по характеру совсем другая река. В 1908 году я назвал его бешеным и весьма опасным для плавания, а теперь, в 1927 году я увидел спокойную, тихую реку, вполне доступную для сплава леса. В 1908 году в верховьях вода шла двенадцать, а внизу десять километров в час, теперь течение значительно ослабело: вверху оно равняется восьми, а внизу шести километрам в час. Эту перемену в режиме реки заметили и туземцы" (т. IV, стр. 76). Основной причиной изменения скорости реки явилось, по мнению В.К. Арсеньева, выравнивание дна, но, вероятно, это явление имеет более сложные причины.
Роль анюйского пейзажа в формировании характера его обитателей чрезмерно преувеличена В.К. Арсеньевым; такое преувеличение роли географических факторов вообще характерно для ранних работ В.К. Арсеньева, -- в последующих трудах он уже более осторожно подходил к этому вопросу, но значение человеческого труда и воли в преобразовании природы (особенно в связи с иными социальными условиями) ему осталось неясным до конца его жизни. В докладе "Колонизационные перспективы Дальнего Востока" он категорически отрицал возможность какого-либо культурного вмешательства с целью изменения климата страны в более благоприятную сторону (см.: Производительные силы Дальнего Востока, вып. 5, Хабаровск -- Владивосток, 1927, стр. 39).
3 В.К. Арсеньев здесь, и неоднократно далее, употреблял выражение "мешанный лес" вместо принятого теперь термина "смешанный лес".
К ГЛАВЕ IV
Напечатано: "Приамурье", No 623, от 21 августа 1908 г.
Отдельные части этой главы встречаются в главе 2-й CA, но в общем по материалу и композиции газетный текст представляется совершенно отличным и самостоятельным; так, например, в CA очень кратко (стр. 31) упоминается о катастрофе с перевёрнутой лодкой; в тексте "Приамурья" этот эпизод описан более подробно и изобилует рядом художественных деталей. Отсутствует в CA и описание занятий путешественника во время "вынужденного простоя" в работе из-за дурной погоды.
1 В.К. Арсеньев наряду с принятыми названиями птиц и рыб пользуется и местными; в данном случае -- "линьком" именуется ленок. Впрочем, в последующих главах он пишет "ленок".
2 Речка Гобилли у Арсеньева (также и у Дзюля) именуется Горбилли; описание этой речки -- в CT (стр. 84). Фанза Тахсале в газетном тексте в настоящем издании приводится в правильном именовании. Подробнее обозначена всюду: Таксаме.
К ГЛАВЕ V
Напечатано: "Приамурье", No 625, от 23 августа 1908 г.
Частично соответствует заключительным страницам 2-й главы CA. В последней более подробно описано камлание; о нём же упоминает и Дзюль; В.К. Арсеньеву удалось во время этой экспедиции наблюдать ещё одно камлание (зимой 1909 г.); оно подробно описано в очерке "Лесные люди..." (т. V, стр. 182-185).
1 Страстный охотник -- И.А. Дзюль, спутник В.К. Арсеньева по экспедиции 1908 г.; И.А. Дзюль был начальником ж.-д. станции Корфовская (в 30 км от Хабаровска); на этой маленькой станции он жил исключительно ради охоты (в том числе и на тигров), упорно отказываясь от переводов на более крупные станции или в управление железной дороги. В.К. Арсеньев неоднократно и подолгу живал у него на ст. Корфовской, спасаясь от "городской сутолоки"; там же он написал ряд глав своей первой книги. И. А. Дзюль был сотрудником журнала "Наша охота", в котором напечатал очерк "В тайге" о совместном путешествии с В.К. Арсеньевым и ряд мелких заметок и рецензий.
2 В CA В.К. Арсеньев приводит любопытные детали, иллюстрирующие страх удэхейцев перед рекой Гобилли; никто из них не отваживался зайти в её верховья: про её истоки "ходили нехорошие слухи: там темно, всегда идут дожди, дуют холодные ветры; там царство голода и смерти" (III, стр. 56). Одну из маленьких горных речек, впадающих в Гобилли, удэхейцы впоследствии назвали Чжанге уоляни, то есть "ключик на перевал, по которому прошел Чжанге" (IV, стр. 84). Именем Чжанге удэхейцы называли Арсеньева.
К ГЛАВЕ VI
Напечатано: "Приамурье", No 650, от 24 сентября 1908 г.
Настоящая глава не имеет прямого соответствия с CA; отдельные замечания об уссурийских лесах, конечно, встречаются, но такой цельной сводной картины, как здесь, в книге нет. Сводку своих наблюдений об уссурийских лесах, сделанных во время экспедиций 1908, 1909, 1926 и 1927 гг., В.К. Арсеньев дал в CT (стр. 134-135) и в "Кратком очерке" (стр. 108-117; т. V, стр. 25-33).
1 Арсеньевские описания уссурийских лесов принадлежат к лучшим страницам дальневосточной краеведческой литературы, особенно замечательны по художественности изображения и вместе с тем натуралистической точности описания акатника, бархатного (пробкового) дерева, амурского винограда и папоротников (т. IV, стр. 94-95). Как неоднократно приходилось слышать от самого В.К. Арсеньева, на него в своё время произвело неизгладимое впечатление описание уссурийских лесов у Пржевальского. Напомним эту замечательную страницу: "Невозможно забыть впечатления, производимого, в особенности в первый раз, подобным лесом. Правда, он так же дик и недоступен, как и все прочие сибирские тайги, но в тех однообразие растительности, топкая тундристая почва, устланная мхами или лишаями, навевают на душу какое-то уныние; здесь, наоборот, на каждом шагу встречаешь роскошь и разнообразие, так что не знаешь, на чём остановить своё внимание. То высится перед вами громадный ильм, со своею широковетвистою вершиною, то стройный кедр, то дуб и липа с пустынно дуплистыми от старости стволами, более сажени в обхвате, то орех и пробка с красивыми перистыми листьями, то пальмовидный диморфант, довольно, впрочем, редкий. Как странно непривычному взору видеть такое смешение форм севера и юга, которые сталкиваются здесь как в растительном, так и в животном мире. В особенности поражает вид ели, обвитой виноградом, или пробковое дерево и грецкий орех, растущие рядом с кедром и пихтой. Охотничья собака отыскивает вам медведя или соболя, но тут же рядом можно встретить тигра, не уступающего в величине и силе обитателям джунглей Бенгалии. И торжественное величие этих лесов не нарушается присутствием человека; разве изредка пробредёт по ним зверолов или раскинет свою юрту кочующий дикарь, но тем скорее дополнит, нежели нарушит картину дикой, девственной природы..." (Пржевальский, стр. 26-27). Пржевальский изображает южноуссурийскую тайгу, описание В.К. Арсеньева касается северной части края. Позже в "Кратком очерке" он дал широкую картину лесов Уссурийского края в целом.
Сделанные Арсеньевым описания уссурийских лесов имеют огромное научно-краеведческое значение, что неоднократно отмечалось исследователями. "Не будучи ни ботаником, ни лесоводом, В.К. Арсеньев,-- пишет о нём один из авторов, -- тщательно отмечал общий характер растительности, границы распространения некоторых характерных растений и типов леса, не говоря уже о том, что им дана для многих диких местностей основа всякого изучения -- рекогносцировочная карта. (Ивашкевич Б. А. Что сделано в области изучения лесов Дальнего Востока. "Производительные силы Дальнего Востока", вып. 3, Хабаровск -- Владивосток, 1927, стр. 30). Автор указывает далее, что на основании трудов В.К. Арсеньева и особенно его дневников возможно было бы установить местонахождение многих лесных массивов и общий характер их растительности. "Сихотэ-Алинь пересечён В.К. Арсеньевым во множестве мест, и опубликование хотя бы извлечений из его путевых заметок могло бы дать немало для общегеографической характеристики лесов" (там же, стр. 31).
Автор биографического труда о В.К. Арсеньеве Н.Е. Кабанов (сам -- выдающийся знаток дальневосточных лесов) отмечал уменье В.К. Арсеньева тонко разбираться в географическом распространении отдельных растений и важнейших для Приморья типов лесов (Кабанов Н.Е., стр. 53). Н.Е. Кабанов отмечает, что границы распространения многих дальневосточных древесных и кустарниковых пород были впервые установлены лишь В.К. Арсеньевым, в частности границы так называемого амурского винограда, монгольского дуба, даурской лиственицы и др. Особенно ценным в научном отношении считает Н.Е. Кабанов установление на побережье Японского моря и в центральной части горной области Сихотэ-Алиня границ ботанико-географических областей: Маньчжурской и Охотской. "Если принять во внимание, -- пишет Н.Е. Кабанов, -- что он [В.К. Арсеньев] не был ни ботаником, ни лесоводом, то станет совершенно ясным, что эта ботанико-географическая граница именно в этой части Приморья была, несомненно, важной и интересной в научно-практическом отношении. Добавим, что значительно позднее ряд специалистов (Крылов, Скворцов, Буш и др.) проводил эту границу разделения двух флористических областей не меридионально, а строго широтно, что является неверным" (Назв. соч., стр. 55). О принятых в настоящее время границах ботанико-географических областей Приморья см. у Ливеровского.
Сравнение густого хвойного леса с тундрой едва ли может быть признано удачным. И во всяком случае оно внушает ложные представления о характере растительности. Такое сравнение встречается в данных очерках у В.К. Арсеньева, неоднократно пользовался он им и позже. В журнале "На рубеже" (1939, No 4) напечатан его очерк, озаглавленный "Полярная тундра Уссурийского края". Н.Е. Кабанов полагал даже, что данное заглавие принадлежит редакции, так как полярной тундры в Уссурийском крае нет, и Арсеньев такого заглавия дать не мог" (шеститомник, VI, стр. 278-279); однако, как видно из настоящих очерков, В.К. часто пользовался таким, несомненно неправильным, но почему-то казавшимся ему выразительным сравнением.
К ГЛАВЕ VII
Напечатано: "Приамурье", No 668, от 17 октября 1908 г.
В газете этот очерк помечен No 8; возможно, что предыдущее письмо затерялось и до редакции не дошло. Настоящий очерк, посвященный фауне Уссурийского края, так же как и предыдущий ("о лесах"), не имеет точного соответствия с CA. Отдельные же замечания о представителях животного мира Уссурийского края разбросаны на протяжении всей книги CA. Так, например, об изюбрях говорится в главе VI (стр. 134-135), но сводной картины, посвященной зверям и птицам Уссурийского края, в CA нет. Соболю и соболеванию Арсеньевым посвящен отдельный этюд (т. VI, стр. 153-178); первоначально очерк о соболе напечатан также в газете "Приамурье".
В "Кратком очерке" имеется специальная глава, посвященная фауне края (стр. 117-132; т. V, стр. 34-46) и содержащая некоторые поправки к настоящим заметкам. Из них наиболее существенны: сведения о распространении тигра, определения видов медведя (гималайский и маньчжуро-уссурийский), более подробно рассказано о семействе оленей (т. V, стр. 36-41) и др.; но в ряде случаев газетный очерк является более полным, кроме того, он изобилует рядом художественных подробностей. Сведения о птицах в "Кратком очерке" совершенно отсутствуют.
Ценным дополнением к очеркам В.К. Арсеньева о животных и птицах Приморья являются соответственные страницы названного выше очерка П.П. Бордакова, -- они теснейшим образом связаны с книгами В.К. Арсеньева уже и по одному тому, что ряд описаний и характеристик некоторых пород животных и птиц сделан П.П. Бордаковым на основании рассказов и наблюдений В.К. Арсеньева, -- так, например, им записан рассказ Арсеньева о медведе-рыболове ("Юная Россия", 1914, No 2, стр. 233).
Н.Е. Кабанов так характеризует эту сторону исследований В.К. Арсеньева: Арсеньев "сообщил массу оригинальных сведений и в области изучения фауны, и в области её практического приложения -- охотоведения; данная же им характеристика животного мира уссурийской тайги не потеряла своего значения и в наши дни". "Дальнейшее изучение фауны и её отдельных объектов на Дальнем Востоке, -- продолжает автор, -- пошло по пути специальных углублённых исследований, что, как известно, дало и даёт массу ценных теоретических и практических выводов. Однако краеведческое, популярное освещение фауны Приморья, нужное для широких масс населения, вслед за Пржевальским оставлено нам только В.К. Арсеньевым" (Назв. соч., стр. 58). Краткий очерк фауны Приморья см. у Ливеровского.
1 Название "Татарский пролив" -- см. примечание к главе XXVI.
2 В.К. Арсеньев часто противопоставляет животных и птиц (то есть применяет неточные термины); следовало в данном случае сказать вместо "животные" -- "звери" или "млекопитающие".
3 Кедрянкой В.К. Арсеньев называет здесь кедровку.
4 Наблюдения о количестве пресмыкающихся и земноводных, сообщаемые В.К. Арсеньевым для Анюя, не следует распространять на всё Приморье. По исследованиям A.A. Емельянова, количество видов пресмыкающихся и земноводных в Приморье более значительно, в частности им отмечено 14 видов змей (Емельянов A.A. Пресмыкающиеся и земноводные Приморья. Сб. "Приморье", 1923, стр. 128-140). По Ливеровскому, на Дальнем Востоке встречается 15 видов змей (стр. 233).
К ГЛАВЕ VIII
Напечатано: "Приамурье", No 726, от 4 января 1909 г.
Настоящий очерк, посвященный орографии района, также не имеет прямого соответствия с книгой CA и служит ценным дополнением к "Краткому очерку". О реке Тормосунь более подробно в CT (стр. 84).
К ГЛАВЕ IX
Напечатано: "Приамурье", No 748, от 31 января 1909 г.
Очерк был сопровождён следующим редакционным примечанием: "Свои письма г. Арсеньев присылает нам непосредственно из тайги, с так называемой оказией, почему и их получение нами происходит с большими перерывами". При печатании данного очерка в газете была допущена серьёзная опечатка при обозначении даты: "30 августа" вместо "30 июля".
Это первая корреспонденция В.К. Арсеньева о голодовке на Хуту; этому же посвящены и следующие его письма (Х-XII); в CA данным главам соответствуют стр. 62-69; важным дополнением к ним является описание этого эпизода, включённое в "Сведения". Приводим этот текст полностью: "7 августа лодка была готова, а 8-го на рассвете оставили бивак и поплыли вниз по реке Буту. Первый день плавание было сравнительно благополучно, но на второй день лодку разбило. Вместе с лодкой погибли и оружие, и инструменты, и всё имущество. Предвидеть это крушение никак нельзя. С этого времени начинается ужасная голодовка, которая длилась 21 сутки. Пробираясь через горы, тайгой через заросли, люди ели всё, что попадалось под руки: зелёные ягоды, листья Petasites белокопытника; ели не то мох, не то грибы из семейства Calvaria, от которых тошнило. По дороге собака нашла гнилую рыбу, она издавала запах, люди бросились отнимать у неё эту добычу. Наконец, маленький отряд дотащился до слияния двух рек: Хуту и Буту. Здесь нижние чины окончательно обессилели и свалились с ног. Надо было видеть, какой они имели истощённый вид. Все были сумасшедшие, все были душевнобольные; все ссорились между собой из-за всякого пустяка, придирались друг к другу из-за всякой мелочи, все стали суеверны, начали верить всякому сну, каждой примете [об этом же пишет Дзюль]. Слабые духом стали говорить о самоубийстве. С г. Арсеньевым была любимая его собака. Собака эта в течение восьми лет была с ним во всех его предыдущих путешествиях. По его приказанию собака была убита; мясо её давалось ежедневно по маленькому кусочку, и это было общим спасением" ("Зап. Приам. отд. РГО", т. VIII, вып. 2, Хабаровск, 1912, стр. 24). И далее он рассказывает о положении людей отряда, когда их нашёл штабс-капитан Николаев: "На людей было страшно смотреть. Это были настоящие скелеты, только обтянутые тонкой кожей. Некоторые были ещё в силах подняться, остальные же лежали на земле без движения" (там же, стр. 25.)
К ГЛАВЕ X
Напечатано: "Приамурье", No 751, от 5 февраля 1909 г.
1 См. примечание к главе IX.
2 В этом очерке впервые появляется упоминание о китайце Дзен-Пау, между тем он упомянут так, как будто читатель уже знаком с ним. Очевидно, первое упоминание о нём было в том очерке, который не дошёл до редакции и оказался утраченным.
В CA Дзен-Пау именуется везде Чжан-Бао. Дзюль именует его Чан-Гин-Чин, разъясняя, что имя Дзен-Пау обозначает "охотничий старшина". Его историю В.К. Арсеньев подробно рассказывает в книге "Китайцы в Уссурийском крае" (Хабаровск, 1914, стр. 157-161) и в книге "По Уссурийскому краю" (шеститомник, т. I, стр. 306-308). Чжан-Бао был начальником дружины, организованной в 1880 г. для борьбы с разбойниками-хунхузами, в то время совершенно терроризировавшими местное население. Дружина действовала с 1880 по 1908 г., в 1899 г. её пожизненным начальником был избран Чан-Гин-Чин, принявший имя Дзен-Пау (Чжан-Бао).
Чжан-Бао встретился с Арсеньевым впервые в 1906 г., во время первой экспедиции последнего, и затем сопровождал его в экспедициях 1907 и 1908-1909 гг. Встреча с ним была очень счастлива для экспедиции, так как, во-первых, он со своими дружинами охранял экспедиционный отряд от набегов хунхузов; во-вторых, он великолепно знал географию местности и неоднократно являлся проводником, в-третьих, его авторитет среди местного населения (китайцев, орочей и удэхейцев) очень способствовал выполнению задач экспедиции. В книге "Дерсу Узала" В.К. Арсеньев дал краткую, но очень выразительную характеристику: "Чжан-бао был мужчина высокого роста, лет 45. Одет он был в обыкновенную китайскую, синюю одежду... На подвижном лице его лежала печать перенесенных лишений. Он носил чёрные усы, по китайскому обычаю опущенные книзу, в которых уже кое-где пробивалась седина. В чёрных глазах этого человека сквозил ум, на губах постоянно играла улыбка, и в то же время лицо его никогда не теряло серьёзности. Прежде чем что-нибудь сказать, он всегда обдумывал свой ответ и говорил тихо, не торопясь". "Мне не приходилось встречать человека, -- пишет далее В.К. Арсеньев, -- в котором так совмещались бы серьёзность, добродушие, энергия, рассудительность, настойчивость и таланты дипломата. В личности Чжан-Бао, в его жестах, во всей его фигуре и манере держать себя было что-то интеллигентное. Его ум, самолюбие и умение подчинить себе толпу говорили за то, что это не был простой китаец" (т. I, стр. 307). В.К. Арсеньев полагал, что Чжан-Бао был политическим эмигрантом.
Совершенно исключителен был и его авторитет в крае: "Китайцы и тазы обращались к нему за советами, и если где-нибудь надо было примирить двух непримиримых врагов, китайцы обращались к Чжан-Бао. Он часто заступался за обиженных, и на этой почве у него было много тайных врагов" (там же); в конце концов он пал жертвой их мести: убит в 1913 г.
К ГЛАВЕ XI
Напечатано: "Приамурье", No 754, от 10 февраля 1909 г. (59)
1 См. примечание к гл. IX.
О записи на дереве в CA так рассказано: "На берегу рос старый тополь. Я оголил его от коры и на самом видном месте ножом вырезал стрелку, указывающую на дупло, а в дупло вложил записную книжку, в которую вписал все наши имена, фамилии и адреса. Теперь всё было сделано. Мы приготовились умирать" (стр. 65).
В.К. Арсеньев считал, видимо, основной причиной быстрого истощения недостаток соли, что, конечно, неправильно; наступило уже общее истощение организма (алиментарная дистрофия).
К ГЛАВЕ XII
Напечатано: "Приамурье", No 781, от 14 марта 1909 г.
См. примечание к главе IX.
Рассказ об обнаружении штабс-капитаном Николаевым голодающего отряда экспедиции в CA изложен более подробно. Но и в CA, и в настоящем очерке опущена одна существенная деталь. По рассказу В.К. Арсеньева в его "Воспоминаниях", находившихся в руках проф. Ф.Ф. Аристова, крупную роль сыграл в организации поисков председатель Приамурского отдела Русского географического общества С.Н. Банков, который, встревоженный долгим отсутствием сведений об экспедиции, послал телеграмму Николаеву с указанием на необходимость организации поисков (Аристов Ф.Ф. Арсеньев В.К., "Землеведение", 1930, вып. 3-4).
2 Разгадка поведения орочей, не оказавших помощи путешественникам, дана в CA: орочи приняли отряд Арсеньева "за бродяг" и потому спрятались в прибрежных зарослях (стр. 69); в газетном очерке В.К. Арсеньев не отметил очень важной подробности: своим спасением экспедиция была обязана главным образом орочам реки Тумнин. Старшина селения Хуту-Дата, Фёдор Бутунгари, узнав о поисках штабс-капитана Николаева, послал к нему гонцов с извещением о маршруте отряда. Он указал, что искать нужно не на реке Хади, по которой шел Николаев, а по Хуту, Буту и Паргами. "Судя по времени, -- говорили орочи, -- Чжанге должен был выйти к морю, значит, случилось какое-то несчастье и потому надо торопиться" (стр. 68). "Голодный бивак" находился действительно на слиянии рек Хуту и Дату.
За услуги, оказанные экспедиции Фёдором Бутунгари, В.К. Apceньеву удалось исхлопотать для него серебряную медаль. Посетивший в 1924 г. Хуту-Дату этнограф И.А. Лопатин ещё застал в живых Фёдора Бутунгари и получил от него очень много ценных сведений. Лопатин отмечает высокий авторитет и большую популярность Бутунгари среди орочей. "В течение своей долгой жизни, -- пишет о нём Лопатин, -- от молодых лет он с честью носил звание старшины. Умея отстаивать интересы своего народа, он в то же время ладил с администрацией" (Лопатин И. Орочи -- сородичи маньчжур, Харбин, 1935, стр. 4). Очень популярна среди орочей была дочь его Ольга Акунка (стойбище Джяу-ся), прославившаяся борьбой за культурные условия быта. "Её жилище отличалось чистотой и опрятностью: в нём были умывальник, мыло, посуда, столовые принадлежности и различные домашние вещи русского производства"; она любила одеваться в русские платья и первая из орочей "стала возделывать огород и завела домашнюю птицу" (там же, стр. 4).
К ГЛАВЕ XIII
Напечатано: "Приамурье", No 782, от 15 марта 1909 г.
Настоящий очерк представляет дополнение к очеркам VI и VII, посвященным описанию растительности и животных края: прямого соответствия с CA нет. О медведях, обитающих в горах Сихотэ-Алиня и на побережье моря, см.: П. Бордаков ("Юная Россия", 1914, No 6, стр. 749-755); картины охоты на медведей изложены автором со слов Дерсу Узала; там же приведены рассказы Дерсу о кабарге и о способах их ловли (стр. 1015).
1 Росомаха принадлежит к семейству куниц.
К ГЛАВЕ XIV
Напечатано: "Приамурье", No 796, от 5 апреля 1909 г.
Близко соответствует главе 3-й CA (т. III, стр. 71-76), но в CA отсутствует сводная геологическая характеристика района; отсутствует в CA и подробное описание внутреннего вида жилища орочей. Из отдельных деталей, являющихся в настоящем очерке дополнениями к CA, следует особо отметить страничку, посвященную орочским детям: в книге сохранено лишь несколько строчек. Отсутствие более подробной характеристики орочей в CA объясняется тем же, чем и в других аналогичных случаях: в тексте книг CA и CT этнографические материалы и наблюдения сведены к минимуму, так как В.К. Арсеньев одновременно готовил и в конце 1920-х годов уже заканчивал специальный этнографический труд об орочах и удэхейцах.
1 Замечание В.К. Арсеньева ошибочно: россыпью называется скопление обломков на горизонтальной поверхности, образующейся при разрушении горной породы. Скопление же обломков на склоне, которое описывает В.К. Арсеньев, называется осыпью.
2 Дилювий -- устаревший термин, применявшийся ранее для обозначения древних четвертичных отложений.
3 В.К. Арсеньев всюду пользуется сибирским диалектическим выражением: "протока" (вместо "проток").
4 Селение Хуту-Дату расположено при впадении реки Хуту в реку Алике; в настоящее время здесь находится станция Дальневосточной железной дороги. Приходом в это селение был закончен первый маршрут от Амура к морю.
К ГЛАВЕ XV
Напечатано: "Приамурье", No 828, от 17 мая 1909 г.
Имеются отдельные соответствия с 5-й главой CA; страницы, посвященные прибытию на Тумнин, целиком соответствуют стр. 71. О смотрителе маяка Майданове (Майдоне) см. CA, стр. 86-90; некоторые части этой главы вошли в "Краткий очерк": о бюджете орочей и их экономической зависимости от скупщиков пушнины (стр. 244-245); об эксплуатации китайцами тазов (стр. 232-233); некоторые цены на предметы первой необходимости орочей в "Кратком очерке" уточнены.
1 В данном очерке В.К. Арсеньев в соответствии с его воззрениями того времени поверхностно трактует вопрос о встрече русских крестьян-переселенцев с исконным местным населением. Он очень упрощает вопрос в целом и не делает различия между кулаческими элементами и крестьянской беднотой. Чрезмерно обобщённо говорит он о китайцах, объединяя в своем рассказе и китайских хищников-эксплуататоров, и честных тружеников, беспощадно эксплуатируемых своими сородичами. Но в рассказе о скупщиках пушнины он объединяет вместе и русских, и китайских купцов, сумев уже более правильно уловить их классовое единство.
2 В настоящее время здесь находится жел.-дор. станция. Быт современных орочей в этом районе очень живо и правдиво описан в очерках С. Бытового (Бытовой С. Поезд приходит на Тумнин. Путевые очерки" изд-во "Советский писатель", Л. 1951); некоторые неточности указаны и исправлены М.А. Сергеевым в его рецензии на эти очерки ("Звезда", 1951, 1, стр. 170-171). Названием "кяка", или "кякари", орочи именуют удэхейцев; от них этот термин вошел и в научную литературу: Палладий, Шренк. Анализ свидетельств Палладия сделан В.К. Арсеньевымв "Кратком очерке" (стр. 235; т. V, стр. 81); о народности, называемой этим именем, см. примечание к гл. XXXV.
3 Ульчи (ольчи) -- небольшая этническая группа, живущая в низовьях Амура; по переписи 1926 г. число ульчей определялось примерно в 700-800 чел., исследователи последнего времени насчитывают 1400 (Стренина A.B. Этнографическое изучение ульчей. "Краткие сообщения Института этнографии Акад. наук СССР", вып. 5, М., 1949, стр; 40). Термин "ульчи" был введён в научную литературу Шренком (т. I, стр. 147), первоначально они именовались мангунами (Маак Р. Путешествие на Амур, 1859); встречались и другие именования: так, например, Иакинф (Бичурин) называл их орликами. В литературе об ульчах наблюдается большая путаница: их часто смешивают с гиляками, орочами и другими народностями (см.: Золотарёв А.М. Родовой строй и религия ульчей, Хабаровск, 1939, стр. 4-6). Происхождение названия "ульчи" до сих пор не выяснено с полной точностью. До последнего времени в этнографической литературе господствовало мнение Л.Я. Штернберга, выводившего его из слов: "оля", "уля" -- олень; таким образом, "ульчи" означало: оленные люди, оленеводы (Штернберг Л., стр. 8). Иное объяснение дают П.П. Шмидт, А.Н. Липский, А.М. Золотарёв. Первый выводит слово "ульчи" из корня "уль" -- коса, то есть люди, носящие косу; А.Н. Липский выдвигал три гипотезы. Название "ульчи"; по его мнению, может быть объяснено из слова "уль" -- крупный вид нерпы, или от "ульча" -- берлога, нора, или от "ула" -- большая река (по-маньчжурски); таким образом, "ульчи" -- или "люди нерпы", или "люди, проводящие зиму в берлоге", или "жители реки", "поречане" (Липский А.Н. Краткий обзор маньчжуро-тунгусских племен бассейна Амура, Хабаровск, 1925, стр. XIV-XV, 40-41). А.М. Золотарёв считает последнюю из этих гипотез наиболее вероятной и, исходя из материалов тунгусских и ламутских языков, объясняет слово "ульча" как "рыбный человек", "рыболов" (Золотарёв А.М. Назв. соч., стр. 34-35), Добавим, что с этим объяснением сочетается и термин Р. Маака -- "мангуны", что означает: "обитающие у реки", "амурские люди". Ульчи относятся к тунгусо-маньчжурской группе. А.М. Золотарёв считает, что ульчская народность в основе палеазиатская, к которой позже "примешались различные айнские, тунгусские и маньчжурские элементы" (там же, стр. 30).
В настоящее время жизнь ульчей в корне отличается от прежней. По данным экспедиции Академии наук 1947 г., ульчи ныне объединены в рыболовецкие колхозы; всюду появились чистые удобные дома городского типа; возникли благоустроенные селения со школами, больницами, детскими садами и яслями и др.; в клубах ставятся пьесы на ульчском и русском языках; многие ульчи обучаются в техникумах и вузах в Николаевске-на-Амуре, Хабаровске, Ленинграде (Стренина A.B. Назв. соч., стр. 40); обстановка в домах по большей части городского типа, но в то же время в редком доме не найдется берестяной ульчской утвари или небольших китайских шкафчиков, "наряду с детскими кроватками-качалками русского типа широко распространены нивхские люльки в виде выдолбленного корыта с низкими бортиками"; "старики иногда делают широкие деревянные нары, на которых не только спят, но и проводят все свое время" (там же, стр. 53).
К ГЛАВЕ XVI
Напечатано: "Приамурье", No 834, от 27 мая 1909 г.
Частично соответствует 5-й главе CA (стр. 98-100). "Паллада" -- знаменитый фрегат, на котором совершил своё путешествие И.А. Гончаров; затопление его произошло в 1854 г. в бухте Постовой. Сводка материалов, относящихся к этому событию, сделана Б.М. Энгельгардтом ("Путевые письма И. А. Гончарова из кругосветного плавания". Публикация и комментарии Б.М. Энгельгардта, "Литературное наследство", т. 22-24, М., 1935, стр. 324-327).
К ГЛАВЕ XVII
Напечатано: "Приамурье", No 835, от 28 мая 1909 г.
Полного соответствия с текстом CA нет; совпадают лишь отдельные детали, в частности характеристики низовьев р. Тумнин (стр. 75).
1 В.К. Арсеньев называет здесь почвами новейшие речные отложения (аллювий), что, конечно, неверно.
2 Здесь В.К. Арсеньев пользуется одной из трёх классификаций берегов, предложенных Рихтгофеном в 1901 г. Термин "лагунный берег" сохранён и в большинстве современных классификаций.
3 Приисковые рудники Павлова -- прииски Тумнинского золотопромышленного общества, директором которого был Павлов: о плохой организации работ на этих приисках и тяжёлом положении рабочих на них подробно говорится в "Кратком очерке" (стр. 171-173).
К ГЛАВЕ XVIII
Напечатано: "Приамурье", No 838, от 31 мая 1909 г.
Есть частичное соответствие с 3-й главой CA (т. III, стр. 75-76).
1 Имя и фамилия орочского старшины селения Дата -- Антон Сагды; "впоследствии я подружился с ним", -- пишет В.К. Арсеньев (стр. 75): имя А. Сагда в CA встречается неоднократно; описание орочского жилища в газетном тексте дано более подробно.
2 Труд Маргаритова, на который ссылается В.К. Арсеньев, -- "Об орочах Императорской Гавани". Исследование В.П. Маргаритова. Издание Общества изучения Амурского края в г. Владивостоке. СПб., 1888, описание орочских жилищ: стр. 5-8. Однако, восхищаясь точностью описания В.П. Маргаритова, В.К. Арсеньев вносит ряд существенных поправок, освещая с гуманистической точки зрения многие явления, к которым автор исследования об орочах подходил механистически и порой чрезмерно упрощенно. Одним из таких коррективов является замечание В.К. Арсеньева об опрятности орочских женщин. В настоящее время все орочи живут в домах обычного типа, но отдельные представители старшего поколения ещё не могут вполне привыкнуть к условиям нового быта. С. Бытовой рассказывает, что некоторые орочи и орочки спят неизменно на полу, хотя в комнатах у них стоят кровати (Бытовой С. Поезд пришел на Тумнин, стр. 109).
К ГЛАВЕ XIX
Напечатано: "Приамурье", No 841, от 4 июня 1909 г.
Настоящий очерк имеет ряд соответствий с CA: "зверинец" в селении Дата (стр. 76), устье реки Тумнин (стр. 77), описание лодок (стр. 79), рассказ о едва не кончившейся катастрофой охоте на нерп (стр. 77-78).
1 Описание зверинца в CA несколько отлично: в частности, там упоминаются сидящие в других домиках медведь, предназначенный для убиения на празднике, и лиса; но, с другой стороны, не упомянуты кабан и филин.
Медвежонок в клетке, очевидно, готовился для будущего жертвоприношения на медвежьем празднике. Если при охоте на медведя, предназначенного для праздника, находили медвежонка, то его приводили в стойбище и заходили с ним в каждую юрту. Его пребывание в юрте знаменовало удачу на охоте, вследствие чего каждый охотник желал, чтобы медвежонок посетил его юрту. И.А. Лопатин так описывает процесс обхода стойбища с медвежонком: "Его водят за два длинных и крепких ремня, которые держат с каждой стороны человека по 3-4. Вслед за медвежонком идут все собравшиеся на праздник, а также все жители стойбища. Это хождение со зверёнышем доставляет участникам необыкновенное веселье и оживление. Все веселы, всем интересно посмотреть на смешные движения медвежонка. Каждое забавное, неловкое поворачивание вызывает взрыв самого неудержимого и громкого хохота". "Несколько человек бьют палками в особое сооружение (гудтяджи). Последнее представляет собою два столба высоты сажени в две, вбитых в землю в наклонном положении. На вершинах столбов надеваются кисти из древесных стружек, подобные тем, что надевают на себя шаманы. К столбам подвешивается в горизонтальном положении бревно, на одном конце которого очень искусно вырезается голова медведя. Бревно при ударах по нему издает громкий звук...".
"После обхода стойбища медвежонка сажают в особую, приготовленную для него клетку". Такие хождения совершаются ежедневно в продолжение всего праздника; затем запирают в клетку, где он и будет содержаться три-четыре года. "Кормят его усиленно и следят за ним очень внимательно" (Лопатин И. Орочи -- сородичи маньчжур. Харбин, 1925, стр. 21-22). Об обычае орочей держать в особых срубах медвежат упоминает и В.П. Маргаритов: "Если кто изловит в тайге маленького медвежонка, то он считает своим долгом кормить его примерно лет до трёх с тем, чтобы потом публично убить его и съесть в сообществе с другими" (Маргаритов В.П. Назв. соч., стр. 33), -- ритуальный характер этого обычая Маргаритову, однако, был не вполне ясен.
2 Улимагда (иначе: ульмагда, угдэ) -- наиболее распространенный у орочей тип лодок-однодеревок. Изготовляются они обычно из тополя (реже из липы), управляют ими при движении вверх стоя, отталкиваясь шестами; при плавании вниз по реке употребляют короткие весла.
3 О старике Иване Михайловиче с Копи (Иване Бизанка) В.К. Арсеньев подробно рассказывает в главе 5-й CA, а также и в CT: орочское имя его было -- Чочо Бизанка; "это был удалый охотник, смелый мореход и кузнец на славу. Только он один умел починять замки у ружей" (CA, стр. 96). "Его отец и мать очень давно погибли в тайге от страшной оспы, а малолетку подобрали своеродцы" (CT, стр. 15). "Когда он был юношей, какой-то проезжий миссионер крестил его и назвал Иваном. Крестным отцом его был тоже какой-то случайный русский, Михаил. Годы шли, в волосах Чочо заблестели серебряные нити, и с тех пор его начали величать Иваном Михайловичем. Старику было около 70 лет, но на вид ему нельзя было дать этого возраста. Он был невысокого роста, круглая его голова с жиденькой косичкой поседевших волос, мелкие черты лица, но без глубоких морщин, смуглая кожа, небольшая тёмная растительность на верхней губе и подбородке, маленькие руки и ноги дадут читателю некоторое представление о человеке, с которым впоследствии мне суждено было очень сдружиться. Тембр голоса его был выше обыкновенного с хриплыми нотками. Нельзя сказать, чтобы он был речист, но говорил он охотно и немного подшучивал над неудачами молодых охотников" (стр. 95-96). В 1897 г. он спас от голодной смерти пассажиров затонувшего судна "Владивосток" (см. далее главу XXV). В 1927 г. В.К. Арсеньев вновь встретился с ним. Он был уже совершенно слеп и жил со своими родичами на реке Копи, "ожидая, когда пробьёт его последний час". Бизанка был свидетелем первого прихода русских и потопления ими корабля ("Паллады").
К ГЛАВЕ XX
Напечатано: "Приамурье", No 864, от 2 июля 1909 г.
Полного соответствия с CA нет; имеются лишь отдельные частичные совпадения. Описания уссурийских ветров, муссонов и бризов, вошли в "Краткий очерк" (стр. 135, 143-144); в CA о муссонах кратко упоминается на стр. 103.
1 В.К. Арсеньев цитирует работу Д. В. Иванова. Основные черты оро-геологического строения хребта Сихотэ-Алинь. -- "Зап. Приамурского отд. Русского географического об-ва", 1897, т. 1, вып. 3. Тому же автору принадлежит цитируемое Арсеньевым выражение "лесная пустыня".
2 Бейс-Бало -- нидерландский метеоролог, установивший закон отклонения ветров от барометрического градиента на 60-70°, в северном полушарии -- вправо, а в южном -- влево.
3 Метеорологическим наблюдениям во время путешествий В.К. Арсеньев уделял, следуя и в данном случае примеру Пржевальского, большое внимание. Но уже Пржевальский указывал на неизбежную неполноту и неточность метеорологических наблюдений, ведущихся во время путешествий. "Совершенная точность метеорологических наблюдений во время постоянных передвижений с места на место никогда не может быть достигнута, даже при самой большой аккуратности путешественника и самых лучших инструментах. Часто, в один и тот же день, в условные часы случается делать наблюдения то в горной пади, то на перевале через хребет, то в широкой долине, следовательно, в местностях, физические условия которых далеко не одинаковы" (Пржевальский, стр. 268). Однако некоторые позднейшие исследователи высоко расценивали метеорологические наблюдения В.К. Арсеньева (см.: Кабанов Н.Е. Назв. соч., стр. 43), тем более что они были сделаны тогда, когда метеорологическая работа в Приморье еще не была развернута, в центральной же части Сихотэ-Алиня не было ни одной метеорологической станции. Краевая метеорологическая обсерватория была открыта лишь в 1913 г. Важное научное и практически-хозяйственное значение имела в то время предложенная В.К. Арсеньевым схема климатических районов ("Краткий очерк", стр. 145-152): он дал не только подробную характеристику каждого из выделенных им районов, но указал приметы погоды для прогнозов и дал указания для возделывания сельскохозяйственных растений, практические указания для охотников и рыболовов и т.п. (см.: Кабанов Н.Е., стр. 43 и др.). Но некоторые теоретические обобщения В.К. Арсеньева, касающиеся причин происхождения тех или иных климатических явлений, не всегда правильны (см. также примеч. к главе XXVI). Краткий климатический очерк, составленный на основании современных данных, см. у Ливеровского.
4 Полиэдрическая отдельность получается не при разрушении базальтов, а при их остывании; неправильно применен и следующий ниже термин "метаморфизации": описанное здесь В.К. Арсеньевым явление геологи называют выветриванием.
К ГЛАВЕ XXI
Напечатано: "Приамурье", No 868, от 7 июля 1909 г.
Соответствия с CA нет; каменушкам в последней посвящено всего лишь несколько строк на стр. 113.
1 Дополнительного описания уток-каменушек, о котором упоминает автор, не было, и данный очерк является единственным у В.К. Арсеньева описанием уссурийских уток. "Моуме" -- по определению С.А. Бутурлина, особый вид каменушек -- Histrionicus histrkmicus: орочское название "холока", а название селезня -- "моуме" (Бутурлин С.А. Птицы Приморской области. Сборы 1906-1910 В.К. Арсеньева. "Орнитологический Вестник", 1915, No 2, стр. 98). Нырками Fuligula Арсеньев называет холока, то есть самцов Histrionicus histrionicus.
К ГЛАВЕ XXII
Напечатано: "Приамурье", No 887, от 29 июля 1909 г.
В CA дано более подробнее описание "Маяка Св. Николая", ныне Николаевского, которому посвящена специальная глава, однако настоящий очерк не является лишь сокращённым дублированием, но даёт ряд дополнительных деталей. Таблицы средних температур в CA нет; но она включена в "Краткий очерк" (стр. 141; т. V, стр. 54); в газетном тексте имеются опечатки, исправленные нами по "Краткому очерку". О значении метеорологических наблюдений В.К. Арсеньева см. примечание к XX главе.
Следует писать: "далматинский" [в газетном тексте было -- "далматовский"] (60). В.К. Арсеньев применяет в этой главе названия из двух классификаций берегов Рихтгофена (1905): структурной и генетической.
К ГЛАВЕ XXIII
Напечатано: "Приамурье", No 888, от 30 июля 1909 г.
Частично соответствует CA (стр. 102-107); в тексте книги дата отъезда из Императорской Гавани указана 27 сентября (стр. 102); очевидно, в данном случае В.К. Арсеньев перевёл даты прежних записей на новое календарное исчисление, но на стр. 107 дата опять обозначена по старому стилю.
1 О манере В.К. Арсеньева вести полевые записи и маршрутную съёмку подробно рассказывает участник его экспедиций Н.Е. Кабанов: "Работал Арсеньев аккуратно, систематично. Смотря по ходу маршрута, он останавливался там, где ему было нужно, делал, скажем, засечку буссолью Шмалькальдера, тотчас же в записной книжке записывал отчёт и тут же, не торопясь, заносил кроки ситуации местности. Или он останавливал лодку, выходил из неё и подолгу осматривал местность, если она представляла для него интерес. На таборе, или, как он говорил и писал, биваке, когда разбивались палатки, заготовлялись на ночь дрова и прочее, он принимал участие в общих работах, не считаясь с их трудностью или размером последних. Затем, когда костёр горел хорошо и все люди были заняты другим делом, Арсеньев подсаживался к огню, обычно сидя на какой-нибудь коряге, банке, ящике и, извлекая из сумки большую клеёнчатую тетрадь, записывал всё, что наблюдал за день. Время от времени он быстро потирал руки, смотрел на мигающие языки пламени и снова записывал, изредка перебрасываясь со своими спутниками отдельными фразами или замечаниями. Нередко бывало, что после тяжёлого перехода, окончив свои дела, все уходили в палатки на ночлег. Арсеньев же продолжал сидеть, подбрасывая дрова в костер и, всматриваясь вдаль, думал, записывал, рисовал, чертил до тех пор, пока не оканчивал задуманного. Приходилось наблюдать и такие случаи, когда Арсеньев, сидя с кем-нибудь из проводников-орочей или удэхейцев у костра, расспрашивал о местности, реках, зверях, названиях или подолгу слушал их незатейливые рассказы и, прося повторить неясные места, записывал в свою тетрадь -- сокровищницу научных фактов и наблюдений" (Кабанов Н.Е., стр. 28-29).
К ГЛАВЕ XXIV
Напечатано: "Приамурье", No 915, от 4 сентября 1909 г.
Частично соответствует CA, стр. 107-108, но данный вариант гораздо полнее и вместе с главой VII, дополнением к которой он служит, является самостоятельным очерком, посвященным пернатому царству северной части Уссурийского края. Научно-краеведческое значение этого очерка усугубляется ещё тем, что, как уже сказано выше, в "Кратком очерке" орнитологическая часть отсутствует.
К ГЛАВЕ XXV
Напечатано: "Приамурье", No 924, от 17 сентября 1909 г.
Частичные соответствия 6-й главе CA (стр. 103-104, 109); наблюдения геологического характера, которым посвящен настоящий очерк, здесь даны более полно, чем в CA; в некоторых случаях настоящая глава является дополнением к специальной геологической главе "Краткого очерка" (стр. 95-108; т. V, стр. 14-24).
1 В.К. Арсеньев неправильно употребляет в данном случае эти геологические термины: массивными называют все магматические породы, в том числе и базальты; порфир же не принадлежит к кристаллическим породам.
2 Сила прибоя может передвигать очень большие камни; например, перебрасывать через дамбы глыбы в 100 т весом и выбрасывать гальку на маяки на высоту 80 м (см.: Обручев В.А. Основы геологии, Львов, 1947). Известен случай, когда глыба весом в 1370 т была передвинута волной на 10-15 м (Щукин И.С. Общая морфология суши, т. II, 1938). Наличие гранитных валунов, конечно, обусловлено тем, что здесь вдоль побережья был обнажён гранитный массив, верхняя часть которого, выступавшая на дневную поверхность, была размыта работой то наступавшего, то отступавшего моря.
3 Здесь В.К. Арсеньев допускает серьёзную терминологическую ошибку: на побережье Приморья чернозёма нет; вероятно, в данном случае нужно разуметь одну из горнолесных почв -- подзолистую (бурую или серую).
4 Термин "карст" применен здесь весьма произвольно: карстовый рельеф получается в результате растворения водой легко растворимых пород -- известняков, гипса и т.п., а не вследствие разрушения гранитов.
5 Термин "материковая почва" геологами не употребляется; В.К. Арсеньев этим термином хотел, очевидно, обозначить коренную породу.
6 Автор в данном случае имеет в виду систему двух сбросов с грабеном (опускание участка между сбросами).
7 Здесь, так же как и ранее (см. примечание к главе XX), В.К. Арсеньев процессы выветривания неправильно называет метаморфизацией.
К ГЛАВЕ XXVI
Напечатано: "Приамурье", No 974, от 20 ноября 1909 г.
Настоящий очерк был позже перенесён В.К. Арсеньевым почти целиком в "Краткий очерк" (стр. 136-139; т. V, стр. 49-53); в CA глава о туманах и вообще о климате отсутствует. Необходимо подчеркнуть, что этот очерк о туманах, со ссылками на специальную литературу, был написан в тайге, в трудных условиях путешествия, и тем не менее позже почти без изменений, лишь с некоторыми незначительными дополнениями, был включён в книгу.
1 В настоящем очерке В.К. Арсеньев пишет всюду "Татарский пролив", но в "Кратком очерке" -- "Пролив Невельского". В издании 1912 г. существует характерное примечание по этому поводу, к сожалению, опущенное редактором шеститомника при перепечатке этого сочинения. Оно изложено следующим образом: "После того, как Невельской открыл, что Сахалин -- остров, пролив, отделяющий Сахалин от материка Азии, получил название "Пролива Невельского", каковое название и помещалось на наших картах. Но англичане, не желая признавать заслуг русских мореплавателей, стали обозначать его на своих картах под именем "Татарского пролива". Мы, пользуясь английскими картами для составления собственных позднейших карт, а с другой стороны -- по обычной небрежности к великим русским именам и заветам, -- также стали называть этот пролив "Татарским". Поэтому в настоящем труде восстановлено прежнее, правильное название -- Пролив Невельского" (стр. 263). Это примечание обозначено "примечание корректора". Однако совершенно несомненно, что оно написано самим В.К. Арсеньевым.
2 Здесь, как и раньше, неправильно применен термин "тундра" для обозначения одного из типов лесных ландшафтов, эта ошибочная терминология встречается и далее.
3 В одном и том же месте, конечно, не могут существовать два климата; автор имеет в виду резкое различие в характере зимы и лета.
4 Это указание не вполне правильно: на северо-запад от Приморского края расположены не пустыни и не западносибирская низменность, а горная страна.
5 Закономерности возникновения туманов в Приморском крае в настоящее время хорошо изучены советскими метеорологами. Существовавшее во времена Арсеньева предположение о том, что холодное течение из Охотского моря проникает в Татарский пролив, не подтверждается фактами, и мнение гидрографа Жданко несомненно правильно.
6 Здесь необходимо внести некоторое уточнение: нужно говорить о соприкосновении не с низкой температурой, а с лесной почвой и болотами, имеющими низкую температуру; снова неправильно применен термин "тундра".
7 С возрастанием влажности прозрачность воздуха уменьшается, а не увеличивается.
8 Ганн -- австрийский метеоролог.
К ГЛАВЕ XXVII
Напечатано: "Приамурье", No 1002, от 28 декабря 1909 г. (61)
Данный очерк, посвященный экономическому положению копинских орочей и их этнографической характеристике, не имеет точного соответствия с CA, но частично включён в "Краткий очерк". К перечню продуктов и предметов, составляющих необходимый минимум орочского обихода, в "Кратком очерке" добавлено четыре кирпича чаю, но опущено (случайно?) мыло (см. т. V, стр. 89).
1 В данном случае В.К. Арсеньев допускает некоторое преувеличение, очень часто, впрочем, встречающееся в этнографической литературе. Заболевание оспой в тяжёлых случаях кончается смертью на третий или четвёртый день; инкубационный период продолжается от 6 до 14 суток; одновременное заражение всех жителей стойбища вряд ли возможно.
2 Правильнее называть этот водоём не заводью, а лагуной.
3 О могилах японских рыбаков: CA, стр. 111.
4 Эпизод с троганием китовых костей изложен в CA иначе: кости трогает не солдат, а Чжан-Бао, что чуть ли не повело к ссоре между ним и Карпушкой (CA, стр. 112). Однако трудно допустить, чтоб такую "оплошность" сделал Чжан-Бао, хорошо знакомый с верованиями местных народностей и в мировоззрении которого было немало анимистических черт; газетный текст, вероятно, более правилен и отражает непосредственную запись в дневнике, сделанную по свежим следам события.
К ГЛАВЕ XXVIII
Напечатано: "Приамурье", No 1012, от 10 января 1910 г.
Точного соответствия с CA нет; наблюдения о составе леса, являющиеся дополнением к главам VI и XIII, включены в "Краткий очерк" (стр. 115-116; т. V, стр. 31-32). В том же номере газеты "Приамурье", в котором было помещено это письмо, напечатана телеграмма В.К. Арсеньева, извещающая об окончании экспедиции: "Вышел из Императорской Гавани в октябре, с большими трудностями прошёл Амур и Хунгари. Девятого января вышли на Амур у села Воронежского сильно утомленные. Всё благополучно. Люди здоровы".
1 В газетном тексте рыбак опирается острогой в дно реки -- это явная опечатка; он или опирается в дно лодки, или отталкивался острогой от дна, или подгребал ею.
К ГЛАВЕ XXIX
Напечатано: "Приамурье", No 1017, от 16 января 1910 г.
Описание утра на биваке и замена Карпушки Савушкой частично соответствует в CA стр. 113-114; о пароходе "Хедвинге" -- коротко упомянуто на стр. 116; других соответствий нет; более подробно о "Хедвинге" и условиях судоходства в Татарском проливе -- в "Кратком очерке" (стр. 12-14; в изд. 1948 г. эти страницы не перепечатаны).
1 В описании путешествия 1927 г. (CT) Савушке отведена отдельная глава, озаглавленная его именем (глава 5: Савушка Бизанка, стр. 49-61). Узнав, что В.К. Арсеньев вновь появился на реке Копи, он сам вызвался быть проводником. В этой же главе приведены и отсутствующие в CA и газетных очерках биографические данные о нём. Со слов Савушки, В.К. Арсеньевым подробно описано сильное наводнение 1915 г., во время которого на реке Копи погибло много орочей. В 1927 г. Савушке было около 60 лет.
2 См. примечание к главе XXXII.
3 Местные магнитные аномалии зависят не только от железных руд, но нередко и от особенностей геологического строения (тектоники) данного участка.
К ГЛАВЕ XXX
Напечатано: "Приамурье", No 1095, от 24 апреля 1910 г.
Частично соответствует CA (стр. 117-119), но настоящая редакция является более полной. Некоторые детали изменены, так, например, в CA исчезло упоминание о шести японских собачонках и упоминается только одна, которую держала на руках невестка Игнатия. Описание разговора с Игнатием в CA отсутствует.
1 Озеро Аку, как это видно из описания В.К. Арсеньева, является лагуной.
К ГЛАВЕ XXXI
Напечатано: "Приамурье", No 1102; от 29 апреля 1910 г. Номер газеты вышел в свет с опечаткой: номер обозначен 1099 вместо 1102. (62)
Частично соответствует стр. 119-120 CA.
1 В изложении охоты на нерпу внесено в окончательную редакцию книги несколько поправок, в частности, исправлено неточное указание, что убитая нерпа всегда ещё продолжает плавать: в тексте CA (стр. 120) это место изложено так: "когда нерпа убита в морской воде, если в легких её находится некоторое количество воздуха, она плавает на поверхности". Но вообще описание нерпы в газетном очерке дано гораздо подробнее; в "Кратком очерке" сведения о нерпах отсутствуют.
2 Запрещение отрезать нос убитого животного связано с существующим у многих народностей верованием, что в носу находится душа животного (см.: Зеленин Д.К. Табу слов у народов Восточной Европы и Северной Азии, ч. I. Запреты на охоте и иных промыслах. "Сб. Музея антропологии и этнографии", т. VIII, л. 1929).
К ГЛАВЕ XXXII
Напечатано: "Приамурье", Приложение к No 1150, от 5 июля 1910 г. (63)
Частично соответствует стр. 121-123 CA; газетный очерк является более распространённой редакцией и более насыщен материалом.
1 Упоминания об иллюстрациях Доре к "Божественной комедии" и "Потерянному раю" в CA отсутствуют, упоминание же о Стиксе и Хароне -- уточнено: "Фигура ороча с веслом в руке, лодка с людьми среди мрака напомнили мне картину Доре из мифологии греков, на которой был изображен Харон, перевозящий на лодке души умерших через подземную реку Стикс" (стр. 122).
Доре Густав (1838--1883) -- знаменитый французский художник, живописец и иллюстратор: особенно замечательны его иллюстрации к "Библии", "Божественной комедии" Данте и "Потерянному раю" Мильтона. Доре, как говорил лично автору настоящих примечаний В.К. Арсеньев, был его любимым художником, особенно он любил картину Доре "Марсельеза", прекрасное воспроизведение с которой (гравюра) находилось у одного из знакомых В.К. Арсеньева в Хабаровске.
2 В.К. Арсеньев в данном случае некритически повторяет ходячее мнение, распространённое в дореволюционной этнографии и посейчас ещё встречающееся в буржуазной науке, об отсутствии у первобытных народов эстетического чувства. Исследования советских ученых в области искусства малых народностей совершенно опровергли такого рода утверждение. Особенно неправильно оно в применении к орочам и удэхейцам, о чем свидетельствует их замечательный орнамент с изумительным чутьём формы, выражающемся в изящных сочетаниях линий и красок. Исследователи искусства тунгусо-маньчжурских народностей с полным правом говорят о создании последними "целостной художественной культуры", о "сочно яркой орнаментальной системе", об огромном "техническом мастерстве", о "разнообразии мотивов и технических приемов", которые встречаются в их орнаменте и т.д. (см. сб. "Искусство народностей Сибири", Ленинград, 1930, стр. 66-75; очень интересные замечания об искусстве народностей Амура находятся в ст. C.B. Иванова "Орнаментика, религиозные представления и обряды, связанные с амурской лодкой". "Сов. этнография", 1936, вып. 4-5). Весьма важно в художественном отношении и скульптурное искусство Удэхеицев. О несомненном эстетическом чувстве и, в частности, о художественном восприятии природы свидетельствуют также рисунки орочских и особенно удэхейских художников и литературные произведения первого писателя из среды удэхейцев -- Джанси Кимонко.
Ошибочное утверждение В.К. Арсеньева тем более странно, что уже С.Н. Браиловский говорил о "врождённом художественном чутье" удэхейцев и отмечал у них "сильно развитый эстетический вкус" и "художественный инстинкт" (Браиловский С.Н. Тазы или удэhe. Опыт этнографического исследования. "Живая Старина", 1901, вып. 3-4, стр. 351). "Наибольшего же развития достигла, -- писал он, -- та ветвь искусства, оторую можно назвать "орнаментировкой". "Эта отрасль искусства, -- продолжал он далее, -- поражает взор европейцев своеобразным и красивым сочетанием линий и красок и представляет нечто действительно изящное" (там, же, стр. 351).
В настоящее время наблюдается пышный расцвет национального прикладного искусства, в котором национальные элементы сочетаются с новыми советскими формами. Национальный орнамент можно встретить на оконных занавесках, стенных ковриках, одежде, обуви, утвари, колыбелях и т.д.
К ГЛАВЕ XXXIII
Напечатано: "Приамурье", No 1538, от 26 ноября 1911 г.
Частично соответствует CA, стр. 130-131, но со значительными отличиями.
1 История топографа Гроссевича подробно рассказана на стр. 123-130 CA. Вкратце она сводится к следующему: в 1872 г. молодой топограф Гроссевич, посланный для производства съёмки берега Японского моря между мысами Туманным и Успения, был ограблен и покинут своими спутниками (нижними чинами). В одном белье, без денег и продовольствия, он скитался несколько дней и, наконец, свалился без сил и без сознания. Его подобрали и вернули к жизни проезжавшие мимо в лодке удэхейцы. Они подобрали, привезли в своё стойбище, вылечили его, и он решил навсегда остаться у них и не возвращаться более в культурный мир. Солдаты же, покинувшие и ограбившие Гроссевича, донесли, что он утонул, в доказательство чего представили его документы, одежду и часть денег. Но, поссорившись однажды из-за денег, они сделали друг на друга донос, вследствие чего были снаряжены поиски Гроссевича. Первые поиски были неудачны; но через год, на основании слухов (о каком-то русском, живущем с удэхейцами), полученных во Владивостоке от китайцев-скупщиков мехов, была снаряжена на поиски Гроссевича вторая экспедиция, которой и удалось найти стойбище, в котором находился Гроссевич. Однако последний хотел убежать, но когда увидел, что матросы арестовывают его друзей-удэхейцев, заступился за них, пытался оказать сопротивление прибывшему отряду, и был арестован сам, а затем предан суду за дезертирство и вооружённое сопротивление при аресте. Арестованные вместе с ним удэхейцы заболели вскоре туберкулезом и умерли: один -- в тюрьме, другой -- по возвращении на родину. Гроссевича же признали душевнобольным, что спасло его от наказания. Позже ему было разрешено вновь вступить на службу, и при первой же возможности он постарался побывать в тех местах, где жил вместе с удэхейцами. Но он нашел только развалины стойбища, так как все люди вымерли "от какой-то эпидемии, занесённой из города". "Никто не спасся. Там и сям валялись человеческие кости и предметы домашнего обихода, успевшие уже зарасти травой". Это так подействовало на Гроссевича, что он вновь и на этот раз очень серьезно заболел и в течение долгого времени находился в больнице. Последние годы своей жизни он находился на службе в Хабаровске, где и умер.
К ГЛАВЕ XXXIV
Напечатано: "Приамурье", No 1539, от 27 ноября 1911 г.
Соответствия с CA лишь в описании путей с реки Ботчи на Копи и Самаргу (стр. 132-133) и в зарисовке ороча Вандаги (стр. 133). В газетном тексте здесь и во всех последующих очерках имя Вандаги передано ошибочно: Вандача.
1 "Источниками химического происхождения" В.К. Арсеньев называет минеральные источники; "вулканическое происхождение" (по Петрову), то есть обычная для большинства тёплых источников связь с последним этапом затухающего молодого вулканизма.
2 Долганов жил в с. Гроссевичи (CA, стр. 133). Кулаки-старообрядцы и впоследствии очень притесняли орочей и удэхейцев, зачастую прибегая к прямым грабежам. В.К. Арсеньев, будучи комиссаром Временного правительства по делам туземных народностей Приамурского края, пытался бороться с такими явлениями, но, убедившись в полной безуспешности своих усилий, подал мотивированное заявление об отставке. Особенно усилились такого рода явления в период коллективизации, когда кулацкие кержацкие семьи стали уходить из населённых мест и устраиваться на поселение в тайге. Они вытесняли орочей и удэхейцев, отнимали у них лучшие места для охоты, портили их солонцы, вследствие чего изюбри-пантачи обходили эти солонцы и направлялись на кержацкие солонцы. Они захватывали также кормовые озёра, обкрадывали амбары местных жителей, разрушали рыболовные снасти, угоняли лодки и т.д. (см. Абрамов А.Г. Тридцать лет спустя. Приложение к книге В.К. Арсеньева "В горах Сихотэ-Алиня". Изд-во детской литературы при ЦК ВЛКСМ, М., 1940, стр. 238-239). В начале тридцатых годов все эти кулацкие гнёзда были разгромлены, начали образовываться национальные колхозы, в некоторые из них вливались и русские семейства. Они "приносили в колхозы трудовые навыки, до того неизвестные удэхейцам, привычку к систематическому труду, уменье ухаживать за скотом, птицей, пчёлами" (там же, стр. 240). Широкую помощь со стороны русского населения находили национальные колхозы в Уссурийском крае повсеместно. Факты такого рода в большом количестве подобраны в названной выше приготовленной к печати книге М. А. Сергеева.
3 В определении национальности Вандаги у Арсеньева какая-то неточность. По данному тексту он удэхеец, между тем в CA он именуется всюду орочем; в CA о нём сказано: "Это был мужчина среднего роста, лет сорока, с густой чёрной бородой, что указывало на родство его с сахалинскими туземцами. Одет он был, как и все орочи, но причёску носил удэхейскую" (стр. 133). Дед его родился на Сахалине, отец жил в заливе Де-Кастри, а сам он перекочевал на реку Ботчи ещё в молодые годы (там же). Очевидно, первоначально рассказы о себе Вандаги были не совсем ясны и запутали В.К. Арсеньева, позже путем дальнейших расспросов и уточнений он уже сумел более правильно представить себе происхождение и этническую принадлежность Вандаги. Этот случай очень любопытен и имеет несомненное методическое значение как пример ошибки, в которую может легко впасть и самый опытный исследователь-этнограф, доверившийся без критики и дополнительной проверки показаниям о себе отдельных представителей той или иной народности.
К ГЛАВЕ XXXV
Напечатано: "Приамурье", No 1543, от 1 декабря 1911 г.
Рассказ о Бизанке частично повторяет главу XXX; в CA ему частично соответствует стр. 95; газетный очерк имеет ряд дополнений; о спасении Бизанкой от голодной смерти пассажиров парохода "Владивосток" Арсеньев подробно рассказывает также в CT (стр. 15-16) и вновь упоминает в "Кратком очерке" (стр. 292). Описание пути от мыса Крестовоздвиженского к югу -- CA (стр. 133-134); в CA пояснено, что второй ороч, поехавший с ними в качестве проводника, был братом Вандаги.
1 О Вандаге и его взаимоотношениях с японцами В.К. Арсеньев пишет в "Кратком очерке" (стр. 284). Арсеньев останавливается подробно на этом эпизоде, потому что он иллюстрировал преступное равнодушие и бездушие русской администрации на Дальнем Востоке к малым народностям края и хитрую и искусную пропаганду японцев, стремившихся в своих интересах использовать установившуюся практику. Японцы противопоставляли ей свою, строго продуманную и детально разработанную систему взаимоотношений с орочами и удэхейцами: "Они всячески стараются заручиться их расположением, -- писал В.К. Арсеньев. -- Они делают им мелкие подарки, по дешёвой цене уступают рис, муку, водку, открывают широкий кредит, даже в мелочах оказывают массу различных услуг, исполняя всякие заказы и поручения" ("Краткий очерк", стр. 292). К сожалению, правильно сигнализировав опасность, В.К. Арсеньев в тот период ещё не понимал, как можно разрешить этот вопрос в целом, и слишком большое внимание уделял разного рода внешним моментам: административные поощрения, награды в виде медалей, денежные пособия и пр., но прямым противовесом его советам в данном случае была его собственная практика отношения к малым народностям, сделавшая вскоре его имя чрезвычайно популярным. В Арсеньеве они видели справедливого "судью", заступника, покровителя, друга. В действиях же своих по отношению к населению В.К. Арсеньев руководился не только личными чувствами симпатии к "обездоленным судьбою" (его выражение) народностям, но и сознанием патриотического долга.
2 См. примечание к главе XX.
К ГЛАВЕ XXXVI
Напечатано: "Приамурье", No 1546, от 6 декабря 1911 г.
Частично соответствует стр. 135, 137-138 книги CA; описание деформированного солнца в CA дано более подробно (стр. 135).
1 Река Быстрая (Гинугу) впадает в Татарский пролив между бухтой Гроссевича и устьем реки Нельмы; длина её 40 км; мыс "Сахарная Голова" -- в 7 км от реки Быстрой.
2 О реке Луговой в CA нет никаких упоминаний. По словарю Кириллова, Луговая впадает в Татарский пролив в двух верстах севернее устья Нельмы; протяжение её около 20 км.
К ГЛАВЕ XXXVII
Напечатано: "Приамурье", No 1553, от 16 декабря 1911 г.
Настоящий и последующие очерки (XXX VII-XL) служат дополнениями к стр. 137-148 CA и в некоторых случаях являются вариантами книжного текста. Иначе изложен уход Вандаги. По тексту газетных очерков Вандага спешил уйти, чтобы не упустить осеннего соболевания, которое он считал наиболее выгодным, причём предварительно он отправился за новыми проводниками и находился в отсутствии три дня, после чего уже ушёл окончательно. В тексте CA этот эпизод изложен иначе и явно беллетризирован. В CA причиной ухода Вандаги является обида последнего на недоверие Арсеньева к различным приметам, на основании которых он (Вандага) считал невозможным продолжать путь по избранной тропе (стр. 139-141). В CA нет никаких упоминаний и о приведённой Вандагой смене. Вообще в этой части CA встречается ряд неясностей, так, например, совершенно непонятно, откуда появился ороч-проводник, о котором упоминается на стр. 140. Полная картина этого пути выясняется лишь из сопоставления страниц путевых дневников и CA.
К ГЛАВЕ XXXVIII
Напечатано: "Приамурье", No 1559, от 22 декабря 1911 г. Является дополн е нием к соответственной главе CA (см. предыдущее примечание).
К ГЛАВЕ XXXIX
Напечатано: "Приамурье", No 1563, от 29 декабря 1911 г.
Частично соответствует стр. 142-144 CA, но некоторые эпизоды изложены иначе: по тексту настоящего очерка Арсеньев и его спутники сначала замечают огонь на биваке, идут по направлению к нему, но затем находят материал для топлива и решают сделать здесь привал. По тексту CA -- путники, выбившиеся из сил, находят топливный материал, раскладывают костёр и уже потом замечают огонь далекого бивака. Путь вброд, встреча с сивучем -- см. CA (стр. 144).
К ГЛАВЕ XL
Напечатано: "Приамурье", No 1568, от 4 января 1912 г.
Частично соответствует CA стр. 145-146, но с рядом отсутствующих в книге подробностей.
К ГЛАВЕ XLI
Напечатано: "Приамурье", No 1568, от 4 января 1912 г. (64)
Частично соответствует CA стр. 146-148; в тексте книги длина реки Нимми (Нельмы) показана ошибочно: 4 км вместо 40; эта ошибка-опечатка сохранена во всех изданиях.
1 Указание, что Нимми -- орочское название, а Нельма -- русское, повторено и в "Кратком очерке" (стр. 29); это неверно. В CA Арсеньев говорит уже о реке Нимми и Нельме как о двух различных реках. Обе эти речки впадают в Японское море; Нимми -- севернее Нельмы; южнее последней -- речка Нимме; все они расположены между мысом Омуодони и мысом Туманным. То, что в данном очерке говорится о Нимми, относится к Нельме.
2 Рыба, которую В.К. Арсеньев называет "форель", в действительности, по указанию Л.С. Берга, является видом мальмы (см.: "Ежегодник Зоологического музея Акад. наук", т. XIII, 1908, стр. XIII), но местные жители зовут эту рыбу "форель".
3 Ту ("тун") -- священное шаманское дерево у орочей и удэхейцев, имеющее на себе изображение человеческого лица; иногда, как было в том случае, который описывает В.К. Арсеньев, на нём бывают вырезаны изображения животных или духов; во время жертвоприношений к нему привязывают обречённую жертву (см.: Штернберг Л., стр. 439). Замечательный экспонат такого дерева с деревянными изображениями духов хранится в Хабаровском музее (воспроизведено среди иллюстраций сборника "Искусство народов Сибири". Л., 1930, стр. 71).
К ГЛАВЕ XLII
Напечатано: "Приамурье", No 1569, от 5 января 1912 г.
1 В.К. Арсеньев применяет в описании береговых утёсов старинный геологический термин "флецы", то есть пласты. Совершенно горизонтальные слои не могут быть параллельны берегу моря, а только земной поверхности, но общее направление складчатости в Приморье действительно параллельно берегу моря.
К ГЛАВЕ XLIII
Напечатано: "Приамурье", No 1573, от 11 января 1912 г.
Частично (в незначительной степени) соответствует CA (стр. 154); газетный вариант полнее и изобилует рядом интересных подробностей; в частности, более подробно изложена легенда о Какзаму.
1 Столбчатая отдельность базальтов зависит от определённых условий остывания потоков лав. В других случаях получаются слоистая и другие отдельности, поэтому не каждый покров базальта обязательно должен обладать столбчатой отдельностью. Часто столбы рассекаются на короткие призмы ещё поверхностями отдельности, перпендикулярными их оси; особенно это проявляется при их выветривании; обычно при выветривании столб распадается на неправильные части, которые Арсеньев называет полиэдрическим распадением. Что касается песчаника, то он распадается на столбы при сильном нагревании пласта внедрённой вблизи него магматической породой.
2 Речка Лозаа в CA не упомянута, ничего не говорится о ней и в "Кратком отчете", но в "Сведениях" сказано: "Время с 20 октября по 1 декабря было использовано на обследование рек Адами, Лозаа и низовьев Самарги до устьев реки Едина (стр. 25).
К ГЛАВЕ XLIV
Напечатано: "Приамурье" No 1595, от 8 февраля 1912 г.
Частично соответствует CA (стр. 152-153); печатанием этого очерка закончилась публикация корреспонденции В.К. Арсеньева об экспедиции 1908 г.; между этой и предыдущей главой ясно ощущается какой-то пробел; очевидно, редакция затеряла или опустила одну главу. В CA далее следует описание маршрута по реке Самарге и зимнего пути по горным рекам в марте 1909 г. Дальнейшее путешествие от марта 1909 г. до января 1910 г. осталось неописанным.
1 В указании местонахождения юрты имеется расхождение между текстом CA и газетными очерками. По CA юрта находилась в устье реки Нимми, по газетному очерку -- в устье реки Лозаа; очевидно, последний точнее.