Шелопатова, какъ предполагалъ Ильяшевъ, очень обрадовалась молодому князю: она впрочемъ была рада всякому молодому человѣку хорошаго общества. Князекъ, съ своей стороны, былъ въ восхищеніи: онъ выкуривалъ папироску за папироской, плеснулъ себѣ въ чай полстакана рому, ерошилъ кудри и разказывалъ такія вещи что даже Катерина Петровна смущалась и пожимала плечами. Больше всею восхищало его что хозяйка обходилась съ нимъ какъ со взрослымъ и не позволяла поцѣловать себя, на что онъ многократно покушался. Послѣ всякой такой попытки онъ бросался къ Ильяшеву и шепталъ ему: "Mais elle est magnifique! Irresistible! maie dites lui donc..."
Ильяшевь только подсмѣивался и переглядывался съ Катериной Петровной, продолжавшею безбожно кокетничать съ княжескимъ отрокомъ.
-- Онъ презабавный... и хорошенькій, шепнула она.
Князекъ наконецъ вспомнилъ что давно пора домой и хотѣлъ увезти Ильяшева.
-- Нѣтъ, я еще посижу, отказался тотъ.
-- Prenez garde, je dirai á mon onde, погрозился Борисъ, прощаясь.
Проводивъ его, Шелопатова вопросительно посмотрѣла на Ильяшева.
-- Вы хотите что-то сообщить мнѣ? оказала она.
-- И даже очень многое, отвѣтилъ Ильяшевъ, и сѣлъ подлѣ нея.
Онъ испытывалъ замѣтное волненіе. Минута была одна изъ рѣшительныхъ въ его жизни. Въ этотъ вечеръ должны была опредѣлиться подробности пути къ которому онъ такъ дѣятельно готовился и который наконецъ открывался ему. Пойдетъ онъ по этому пути одинъ, или съ союзникомъ, становившимся для него все дороже съ каждою новою встрѣчей?
-- Помните нашъ разговоръ въ тотъ вечеръ когда я васъ провожалъ съ любительскаго спектакля? началъ, онъ.
Шелопатова кивнула головой.
-- Съ тѣхъ поръ много воды утекло, продолжалъ Ильяшевъ.-- Я тогда былъ простою пѣшкой, которую вы лишь изъ снисхожденія удостоивали нѣкотораго вниманія...
Шелопатова, не прерывая, внимательно слушала его.
-- Теперь эта пѣшка превратилась въ дамки а готовится датъ шахъ и матъ королю....
-- А этотъ король называется?... спросила Катерина Петровна.
-- Соловцовъ, отвѣтилъ Ильяшевъ.
Шелопатова откинулась на спинку дивана и запахнула платокъ покрывавшій ей плечи. Ильяшевъ машинально подвинулся къ ней.
-- Вы меня совершенно понимаете, Катерина Петровна? спросилъ онъ.
-- Кажется, подтвердила молодая женщина.
-- Итакъ?...
Шелопатова посмотрѣла на него съ боку играющимъ и скользящимъ взглядомъ.
-- Вы все о томъ же, Mr Ильяшевъ? проговорила она.
По лицу молодаго человѣка пробѣжало нетерпѣніе.
-- Я вамъ предлагаю только то чего вы сами требовали; и наконецъ -- наконецъ я люблю васъ!
-- Это "наконецъ" мнѣ очень лестно, проговорила Катерина Петровна.
Ильяшевъ всталъ, и сдѣлавъ шагъ по комнатѣ, быстро обернулся.
-- Оставимте эту комедію, Катерина Петровна, заговорилъ онъ взволнованнымъ и рѣшительнымъ голосомъ.-- Мы другъ друга очень хорошо понимаемъ, въ этомъ не можетъ быть никогда сомнѣнія. Вы свободны вѣрить или не вѣрить моей любви, но теперь -- понимаете ли, теперь -- я не вижу надобности ни скрывать ее, ни бороться съ ней.
Онъ быстро приблизился къ ней и схватилъ ея руки. Она не отнимала ихъ.
-- Вы вѣдь уѣажаете въ Петербургъ? сказала она.
-- И очень скоро, и съ вами! подтвердилъ Ильяшевъ.
Катерина Петровна молча улыбалась и смотрѣла ему въ глаза интригующимъ взглядомъ. Она давно предвидѣла это рѣшеніе; она почти подготовила его. И у нея самой тоже все было рѣшено и обдумано.
-- И вы въ самомъ дѣлѣ любите меня? проговорила она, тихо сжимая его руку.
Ильяшевъ только крѣпко привлекъ ее къ себѣ Онъ чувствовалъ что это была первая серіозная страсть въ его жизни.
Онъ даже недоумѣвалъ предъ нею: похоже ла это на него, такъ неглубоко относившагося къ женщинамъ?
Онъ прикоснулся губами къ ея щекѣ: щека горѣла подъ смуглымъ пушкомъ, и большіе сѣрые глаза искрились въ полусвѣтѣ.
-- Счастіе мое! жизнь моя! проговорилъ онъ упавшимъ и неровнымъ голосомъ.-- Такъ ты ѣдешь со мною?
-- Когда? спросила Шелопатова.
-- Завтра, послѣ завтра, когда только можешь собраться. Для меня чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше.
-- Съ какою цѣлью ты ѣдешь? объясни мнѣ твои планы, твои надежды.... чтобы между нами ужь все было общее! сказала Шелопатова.
Ильяшевъ, сколько могъ, удовлетворилъ ея любопытству. Онъ самъ не имѣлъ еще въ виду ничего опредѣленнаго, никакихъ подробностей; выходъ въ ширь, на поиски за удачей и счастьемъ -- вотъ все для чего онъ уѣзжалъ изъ провинціальной глуши. Шелопатова понимала его и по-своему сочувствовала.
-- Ты -- искуситель! сказала она и прижалась щекой къ его лицу. Эти минуты были однѣ изъ счастливѣйшихъ въ жизни нашего героя.
-- А Соловцовъ? вдругъ спросилъ онъ, пораженный непріятною мыслью о препятствіи о которомъ старался не думать до тѣхъ поръ.
Шелопатова сдѣлала легкую гримаску.
-- Съ Соловцовымъ я ужь устрою, объ этомъ не безпокойся! сказала она.
И въ самомъ дѣлѣ, Ильяшевъ могъ быть на этотъ счетъ совершенно спокоенъ. Степанъ Андреевичъ явился къ Шелопатовой на другой день, и между ними произошла одна изъ тѣхъ сценъ къ которымъ почтенному генералу слѣдовало бы уже привыкнуть. Было немножко слезъ, много увѣреній въ беззавѣтной, искренней страсти, еще болѣе извилистыхъ, хитрыхъ словъ, предъ которыми была безсильна безоружная простота Степана Андреевича. Явился опять на сцену таинственный призракъ г-на Шелопатова, съ его грубыми требованіями и угрозами; и все это драпировалось неопредѣленными, ползучими фразами, подъ которыми Степанъ Андреевичъ чувствовалъ даже порхавшее близко счастье, и въ концѣ концовъ рѣшительно не зналъ теряетъ ли онъ Катерину Петровну или, напротивъ, становится къ ней еще ближе и дружественнѣе.
Въ этотъ день произошла и другая подобная же сцена: Ильяшевъ простился съ Нельгуновой. Были и здѣсь слезы, и даже гораздо больше; но не было того неподражаемаго лукавства которое въ подобныхъ случаяхъ умѣла обнаружить одна Шелопатова. Все шло какъ-то рѣзче и суше. Ильяшевъ казался нетерпѣливымъ и въ сущности мало заботился о томъ какъ все кончится: онъ за Нельгуновой не признавалъ уже никакого значенія. Впрочемъ, когда отъ него потребовали нѣжности, онъ безъ особеннаго принужденія выказалъ требуемое. Это нѣсколько поддержало Нельгунову, напомнивъ ей недавніе счастливые дни. Затѣмъ опять полились слезы, и все кончилось появленіемъ господина Нельгунова, весьма кстати нарушившаго тягостный tête-à-tête.
Отдѣлавшись отъ Нельгуновой, герой нашъ почувствовалъ точно гора свалилась у него съ плечъ. Онъ началъ дѣятельно готовиться къ отъѣзду: сходилъ къ губернатору и получилъ отъ него рекомендательныя письма, съ такими громкими адресами что при взглядѣ на нихъ у него даже захолонуло въ груди; послалъ за Ижемскимъ и велѣлъ ему быть непремѣнно готовымъ къ завтрашнему дню, завернулъ въ магазины и купилъ тамъ между прочимъ особенный заграничный портфейльчикъ, въ который тотчасъ бережно уложилъ билеты, въ сотый разъ пересчитавъ ихъ и отмѣтивъ изъ предосторожности нумера въ записной книжкѣ. Онъ былъ неспокоенъ и съ лихорадочнымъ нетерпѣніемъ ждалъ отъѣзда.
Послѣдній вечеръ въ N--скѣ онъ рѣшился провести съ сестрой. Странное чувство стѣснило ему грудь, когда онъ вступилъ въ темненькія сѣни отцовскаго дома. Что-то родное -- и ужасно далекое, чуждое. Это какая-то оболочка, въ которой онъ родился и потомъ сбросилъ почти съ брезгливымъ чувствомъ. Теперь неопредѣленный страхъ пронималъ его. Правъ ли онъ? найдетъ ли на широкой дорогѣ ту спокойную, густую тѣнь подъ которой узилась и дѣлала мѣрные круги отцовская тропинка? И онъ старался себя увѣрить что бѣжитъ именно отъ этой густой, спокойной тѣни, отъ этихъ мѣрныхъ круговъ которыми жизнь вращается здѣсь, замыкаясь, около оси. Онъ весь наполнялся полувраждебнымъ, полупрезрительнымъ чувствомъ къ этой замкнувшейся въ себѣ самой жизни, и вмѣстѣ съ тѣмъ какой-то неопредѣленный и жуткій страхъ распространила въ немъ мысль что глубокій порѣзъ навсегда отдѣлялъ его отъ этихъ стѣнъ, отъ этихъ родственныхъ лицъ, отъ этой почвы, отъ этой жизни.
Паша не столько обрадовалась, сколько испугалась его приходу: она тоже чувствовала этотъ глубокій порѣзъ, и нѣсколько короткихъ дней такъ далеко, далеко отодвинули ее отъ брата, что какое-то смутное чувство страха овладѣло ею при его приближеніи. Она смущенно внесла въ гостиную лампу, и оба усѣлись на неудобномъ диванѣ. Тетка только заглянула въ дверь, и увидавъ племянника, поспѣшно спряталась.
Ильяшевъ объяснимъ что пришелъ проститься. На лицѣ Паши не отразилось никакого движенія.
-- Надолго? только опросила она.
-- Думаю что нѣтъ; а впрочемъ какъ все пойдетъ, отъ этого будетъ зависѣть.
-- Желаю тебѣ успѣха, промолвила сестра.
Братъ взглянулъ на нее: въ этомъ короткомъ, полушепотомъ сказанномъ пожеланіи звучала сухость. Но лицо Паши опять ничего не объяснило ему. Онъ подвинулся къ ней и тихонько взялъ ее за руку.
-- Паша, ты словно сердишься на меня? проговорилъ онъ.
-- Ахъ, нѣтъ! встрепенулась дѣвушка и подняла на него спокойные, немного грустные глаза.
-- Предъ отъѣздомъ, предъ разлукой, я желалъ бы встрѣтить въ тебѣ болѣе чувства, упрекнулъ братъ. Паша слабо улыбнулась.
-- На что это тебѣ? возразила она.-- Знаешь, у меня теперь ни къ кому никакого чувства нѣтъ; я точно застыла совсѣмъ, объяснила она, и поправляя волосы, украдкой смахнула съ рѣсницы округлившуюся слезу.
Молодой человѣкъ ничего не сказалъ. Онъ опять оглянулъ полутемную комнату, низенькій закоптѣлый потолокъ, на которомъ дампа разводила блѣдные круги, и ему вновь на мгновенье стало какъ-то неопредѣленно жаль всего заключеннаго въ этой комнаткѣ.
-- Какъ ты тутъ одна устроишься, вотъ что меня безпокоитъ, произнесъ онъ.
-- Одна? а тетя? возразила Паша.
-- Тетка немного сумѣетъ. Да и я не про то говорю, какъ вы тутъ у себя матеріальные порядки заведете, а вообще.... пояснилъ братъ.
-- Что такое вообще? равнодушно опросила сестра.
-- Вообще.... Жизнь, это дѣло не шуточное. Я мущина, я людей видѣлъ, а какъ подумаю, сколько разъ можно ошибиться, пока придешь къ цѣли.
-- Ты многаго хочешь; а намъ съ тетей лишь бы прожить въ своемъ углѣ.
-- Прожить, ни для кого и ни для чего?
Паша мелькомъ взмахнула на брата своими длинными черными. рѣсницами.
-- У меня религія есть, сказала она.
Молодой человѣкъ съ любопытствомъ посмотрѣлъ на нее и ничего не возразилъ.
-- Надо бы и замужъ выйти, какъ-то нерѣшительно сказалъ онъ послѣ продолжительнаго молчанія.
Паша на этотъ разъ даже не покраснѣла.
-- Ты все свое, Лёва, только сказала она.
Внесли самоваръ; Паша заварила чай и принялась не торопливо раскладывать сахаръ. Ильяшевъ узналъ ту самую разнокалиберную сервировку, съ отбитыми ручками и носиками, которая такъ возмущала его при отцѣ: онъ и теперь внутренно возмутился.
-- Марья Кузьминишна просятъ имъ въ спальню прислать, доложила служанка.
-- Не желаютъ меня видѣть, пояснилъ Ильяшевъ.
Паша промолчала.
Чай прошелъ скучно; братъ и сестра больше помалчивали, не находя предметовъ для разговора.
-- Будешь писать ко мнѣ, Паша? сказалъ Ильяшевъ, взявшись за шляпу. Дѣвушка помолчала и отвѣтила односложно;
-- Да.
-- Пожалуста, подтвердилъ братъ.-- Ну, прощай, душа моя, желаю тебѣ всякаго благополучія, прибавилъ онъ, и нерѣшительно приблизившись къ ней, не зналъ поцѣловаться съ сестрой, или нѣтъ. Паша первая потянулась къ нему и поцѣловала его въ лобъ.
-- Прощай, сказала она.
Ильяшевъ тоже быстро поцѣловалъ ее и вышелъ.
На улицѣ онъ взглянулъ на часы; было еще не поздно. Онъ пошелъ къ Шелопатовой.
Онъ отчасти боялся за нее, за ея рѣшимость, въ правду ли она ѣдетъ. Эта мысль мучительно уколола его.
Онъ впрочемъ скоро успокоился: Шелопатова встрѣтила его среди уложенныхъ чемодановъ, загромоздившихъ подъ комнаты. Ея гардеробъ, сильно разросшійся въ N--скѣ, требовалъ не малыхъ хлопотъ.
-- Въ дорогу?! радостно воскликнулъ Ильяшевъ и почувствовалъ какъ застучало у него сердце: Шелопатова не на шутку становилась для него необходимостью.
Молодая женщина только весело кивнула головой.
-- А Соловцовъ? безпокойно спросилъ Ильяшевъ.
-- Пущенъ въ трубу, отвѣтила Катерина Петровна.
Ильяшевъ притянулъ ее къ себѣ и усадилъ рядомъ на диванъ.
-- Катя.... я вѣдь не такъ тебя люблю какъ Соловцовъ! сказалъ онъ нѣсколько дрогнувшимъ голосомъ.-- Я тебя первую полюбилъ, и если....
-- Если?... повторила молодая женщина, бросивъ на него снизу вызывающій и пристальный взглядъ.
-- Если ты меня пустишь въ трубу....
Катерина Петровна быстро подняла голову и прижалась губами къ его губамъ.
-- Милый мой, какія тебѣ глупости приходятъ въ голову? сказала она.
Ильяшевъ почувствовалъ внезапный приливъ молодаго, веселаго счастья. Онъ былъ дѣйствительно молодъ въ тѣ минуты, молодъ по-своему: честолюбіемъ, успѣхомъ, разросшимися надеждами и порывистымъ волненіемъ страсти. Еслибы поѣздъ не ушелъ уже, онъ убѣдилъ бы Шелопатову уѣхать сегодня же, сейчасъ.
На другой день въ вокзалѣ онъ засталъ Катерину Петровну, къ которой съ утра прикомандировалъ Ижемскаго, съ тайною цѣлью наблюдать, не раздумаетъ ли она или не опоздаетъ ли какъ-нибудь на поѣздъ: ему казалось что пока онъ не услышитъ рука объ руку съ ней послѣдній свистъ локомотива, онъ не въ состояніи будетъ успокоиться. Ижемскій, вмѣсто того чтобы подбѣжать къ нему, издали манилъ рукой и дѣлалъ какіе-то знаки.
-- Не могу отойти: чемоданы.... объяснилъ онъ, когда Ильяшевъ подошелъ къ нему, и указалъ на груду чемодановъ, саковъ и картонокъ, сваленныхъ на скамьѣ и на полу. Самъ Ижемскій никакого чемодана не имѣлъ, предпочитая завернуть всѣ свои пожитки въ одѣяло, которое потомъ и зашилъ собственноручно со всѣхъ сторонъ.-- Вонъ она, вонъ тамъ добавилъ онъ почему-то шопотомъ, указывая въ сторону гдѣ помѣстилась Шелопатова. Ему чуть ли не казалось что ее у кого-нибудь похищаютъ, и что вообще въ этомъ отъѣздѣ заключается тайна.
Ильяшевъ пошелъ къ ней и вдругъ замѣтилъ подлѣ нея огромную фигуру Соловцова. Это заставило его поморщиться. "Чего еще этотъ болванъ притащился?" подумалъ онъ. Вдругъ кто-то дернулъ его сзади за рукавъ. Онъ оглянулся -- Нельгунова.
"Этого только недоставало!" проворчалъ онъ мысленно и обернулъ къ ней сердитое лицо.
-- Зачѣмъ это вы пришли? Вамъ хочется чтобъ на васъ пальцами указывали? сказалъ онъ ей безъ церемоніи.
Нельгунова какъ схватила рукавъ его пальто, такъ и не выпускала.
-- Я хотѣла проститься съ тобой.... проговорила она, и вдругъ увидя сердитое лицо Ильяшева какъ-то оборвалась.-- А ты.... ты сердишься....
Ильяшевъ оглянулся по сторонамъ -- народу было много. Онъ наклонился къ Нельгуновой и проговорилъ ей тихо:
-- На насъ смотрятъ... Я не сержусь, но ты ужасно неосторожно поступила; это можетъ создать намъ затрудненія, когда я вернусь.... Прощай, душка, жди меня....
-- Я буду ждать.... проговорила нѣсколько успокоенная Нельгунова.-- Послушай.... пройдемъ на минуту въ эту комнату.... прибавила она неувѣренно, указывая на боковую дверь.
-- Туда нельзя, душа моя, та дамская уборная, возразилъ Ильяшевъ.-- Еслибъ мы были теперь одни, я бы крѣпко, крѣпко поцѣловалъ тебя.
Нельгунова опять грустно взглянула на боковую дверь и ничего не умѣла сказать. Ильяшевъ отыскалъ подъ шубой ея руку и крѣпко сжалъ ее.
-- Прощай.... на какой-нибудь мѣсяцъ; а тамъ опять вмѣстѣ, опять счастье! Душка моя, иди лучше, я трепещу что придетъ кто-нибудь изъ знакомыхъ.
Ильяшевъ больше всего боялся чтобъ Нельгунова не увидала Шелопатовой, и не сдѣлала бы сцены.-- Я тебя провожу на улицу, добавилъ онъ и взялъ ее подъ руку. Въ сѣняхъ Нельгунова выбрала-таки минусу и поцѣловала своего невѣрнаго обожателя.
Вернувшись поспѣшно въ вокзалъ, Ильяшевъ взялъ два билета въ первомъ классѣ и одинъ для Ижемскаго во второмъ и велѣлъ послѣднему поскорѣе сдавать багажъ. Но Ижемскій, не желая платить артельщику, занялся этимъ лично и провозился до звонка.
-- Идите, усаживайте Шелопатову, скомандовалъ Ильяшевъ, да займите подлѣ нея лишнее мѣсто.
Ему не хотѣлось встрѣтиться съ Соловцовымъ; онъ дождался пока тотъ простился съ ней, со вторымъ звонкомъ, и тогда быстро вбѣжалъ въ вагонъ и опустился подлѣ Катерины Петровны
-- Наконецъ-то! могъ онъ только сказать, и пользуясь что покамѣстъ въ отдѣленіи кромѣ нихъ никого не было, припалъ губами къ ея похолодѣвшимъ на морозѣ рукамъ.
Звонокъ близко и громко простучалъ въ третій разъ; кондукторъ захлопнулъ дверцу; локомотивъ пронзительно свистнулъ, и поѣздъ медленно и тяжело колыхнулся на рельсахъ.
-- Паруса подняты проговорилъ Ильяшевъ съ какимъ-то возбужденнымъ чувствомъ.
КОНЕЦЪ ВТОРОЙ ЧАСТИ.