Въ эту минуту кто-то тихонько пошевелилъ ручкой двери.
-- Можно! крикнулъ восхищенный князь.
Дверь отворилась, и на порогѣ появилась княжна. Она не ожидала встрѣтить у брата посторонняго и нерѣшительно ступила нѣсколько шаговъ по ковру; но узнавъ Ильяшева, спокойно подошла къ нему и протянула руку.
-- Я очень рада васъ видѣть; мы слышали о вашей утратѣ.... сказала она, и повернувъ стулъ, опустилась на него. Складки ея мягкаго шерстянаго платья безъ шороха упали на коверъ.-- Брать былъ у васъ?
Ильяшевъ поклонился.
-- Позвольте выразить вамъ признательность за ваше любезное вниманіе, отвѣтилъ онъ.
-- Мы не встрѣчались съ нашего перваго вечера; это было кажется болѣе мѣсяца назадъ, оказала княжна.
-- Вы знаете причину по которой я долженъ былъ отказать себѣ въ удовольствіи посѣщать васъ? объяснилъ Ильяшевъ.
По лицу княжны чуть-чуть скользнула улыбка.
-- Мы разговариваемъ точно на офиціальной аудіенціи, замѣтила она.-- И безъ сомнѣнія, съ обѣихъ сторонъ это вышло совсѣмъ не преднамѣренно.
-- Разумѣется, совсѣмъ не преднамѣренно, подтвердилъ Ильяшевъ.
Онъ и самъ чувствовалъ какое-то стѣсненіе въ присутствіи княжны; "конечно, оттого что я мало знакомъ съ нею", объяснилъ онъ себѣ. Но можетъ-быть это происходило и отъ неяснаго сознанія глубокаго различія лежавшаго въ ихъ натурахъ....
Онъ во всякомъ случаѣ не могъ не любоваться ея красивымъ личикомъ и этими большими глазами, такъ равнодушно глядѣвшими на него. Ему какъ будто даже досадно было, зачѣмъ онъ такъ ясно понимаетъ красоту этого спокойнаго лица, не замѣчаемую оотнями другихъ людей.
Княжна дѣйствительно принадлежала къ тому типу хорошенькихъ женщинъ который у насъ и въ наше время недостаточно цѣнится. На красоту, какъ и на все остальное, мода налагаетъ свою могущественную длань; идеалы ея мѣняются если не съ каждымъ поколѣніемъ, то съ каждою историческою эпохой. Въ наше время красота, какъ и все остальное, демократизировалась; мы любимъ вульгарныя, свѣжія лица, съ блестящими глазами и отраженіемъ страсти. Сами все болѣе и болѣе утрачивая страстность человѣческой природы, мы ищемъ и цѣнимъ ее въ женщинѣ, и этимъ выдаемъ собственную вялость и дряблость: пусть-молъ насъ подогрѣетъ огонекъ сохранившійся въ женщинахъ -- можетъ-быть задымимся и мы сами. Мы не любимъ глубины и страстности скрывающихся подъ наружнымъ спокойствіемъ; мы хотамъ идти на огонекъ, а потому требуемъ чтобъ онъ свѣтился издали.
-- Хотите пройти къ maman? Она будетъ очень рада васъ видѣть, пригласила княжна.
Ильяшевъ съ удовольствіемъ согласился.
-- Хотя, по случаю траура, я еще не показываюсь въ обществѣ... промолвилъ онъ въ видѣ извиненія.
-- Ну, что это, у насъ вѣдь не балъ, возразила радушно княжна.
-- Такъ въ восемь часовъ? шепнулъ князекъ на ухо Ильяшеву, провожая его по корридору.
-- Непремѣнно, пообѣщалъ Ильяшевъ.
Княжна прошла мимо пріемныхъ комнатъ, пустѣвшихъ въ своемъ парадномъ великолѣпіи, и ввела гостя въ небольшой и не очень свѣтлый кабинетъ княгини. Старушка, совсѣмъ не приготовленная къ этому визиту и потому позволившая себѣ въ своемъ костюмѣ нѣкоторыя совершенно мѣщанскія вольности, только ахнула, увидя Ильяшева, и скрылась за драпировкой, чтобы накинуть шаль.
-- Я потревожилъ княгиню... смутился гость, останавливаясь въ дверяхъ.
-- Нѣтъ, ничего; она сейчасъ явится, спокойно отвѣтила княжна и присѣла на стулъ у окна.
Княгиня дѣйствительно тотчасъ явилась, на ходу поправляя чепчикъ, выразила Ильяшеву свое соболѣзнованіе, причемъ глаза ея посмотрѣли на него совсѣмъ слезливо, и вздохнувъ раза два, удалилась: она съ молодыми людьми держала себя вообще нѣсколько отдаленно, справедливо сознавая что имъ съ нею скучно.
-- Потолкуемте, пригласила княжна, указывая Ильяшеву на стулъ подлѣ себя.-- Я слышала, вы теперь имѣете независимое положеніе; что вы намѣрены съ собой сдѣлать?
-- Что удастся, отвѣтилъ уклончиво Ильяшевъ. Ему нѣсколько страннымъ показалось что княжна, при ихъ маломъ знакомствѣ, обратилась къ нему съ такимъ прямымъ вопросомъ.
-- Но вѣдь чтобы что-нибудь удалось, надо какую-нибудь цѣль преслѣдовать, возразила княжна.
-- Мои цѣли самыя обыкновенныя: служить и пріобрѣтать, отвѣтилъ Ильяшевъ.
-- Для чего? спросила опять княжна.
Ильяшевъ улыбнулся.
-- Для того чтобы сдѣлаться русскимъ бариномъ -- генераломъ и богатымъ человѣкомъ, отвѣтилъ онъ.
Княжна посмотрѣла на него своими неулыбавишмися глазами.
-- Хотите плыть по теченію? сказала она.
-- Какъ требуетъ благоразуміе, подтвердилъ Ильяшевъ.-- Сотни тысячъ людей идутъ тою же дорогой, и вся разница между умными и глупыми, сильными и слабыми, заключается въ томъ что первые упорно идутъ къ своей цѣли, тогда какъ послѣдніе отвлекаются отъ нея разными, болѣе или менѣе вздорными, приманками.
-- Но есть умные и сильные люди которые совсѣмъ не идутъ этою дорогой... замѣтила княжна.
-- И вы видали такихъ? спросилъ съ улыбкой Ильяшевъ.
-- Я знаю одного такого... серіозно отвѣтила княжна и замолчала.
Ильяшевъ тоже ничего не сказалъ. "Кто этотъ счастливый избранникъ на котораго намекала она? ужь не Вретищевъ ли?" -- подумалъ онъ. Ему припомнился разговоръ доктора съ княжной на раутѣ, и онъ подозрительно поглядѣлъ на нее.
-- И вы относитесь съ полнымъ презрѣніемъ къ намъ, обыкновеннымъ смертнымъ, занятымъ погоней за земными благами? возвратился онъ къ разговору.
-- Я не имѣю къ тому никакой причины, возразила княжна:-- всякій идетъ своею дорогой.
-- Но дорога одна -- именно та по которой идемъ всѣ мы.
-- Вы думаете? переспросила княжна, и въ ея равнодушныхъ глазахъ какъ будто появилась насмѣшливая улыбка.
-- Я другой не знаю; укажите, сказалъ Ильяшевъ.
-- Вы согласилась что ваше намѣреніе -- плыть по теченію; но можно идти и противъ теченія?... объяснила княжна.
"Старая пѣсня..." подумалъ Ильяшевъ.
-- Когда я объяснилъ вамъ свои цѣли, продолжалъ онъ громко,-- вы спросили меня: зачѣмъ? Теперь и я въ свою очередь позволю себѣ предложить вамъ тотъ же вопросъ: зачѣмъ? зачѣмъ тянуться противъ теченія?
-- Затѣмъ чтобъ не расходиться съ своими внутренними требованіями, объяснила княжна.
-- Слѣдовательно ваши внутреннія требованія стоять противъ общаго теченія?
-- Во многомъ.
Оба опять помолчали. Ильяшевъ былъ недоволенъ что позволилъ увлечь себя въ этотъ разговоръ. Почва подъ нимъ становилась скользкою: онъ допустилъ княжну высказаться, и то что онъ слышалъ отъ нея было ему глубоко чуждо и даже смѣшно; онъ незамѣтно увлекся до противорѣчія ея взглядамъ, тогда какъ пришелъ искать сближенія.
-- Вы заставляете глубоко интересоваться вами, княжна, сказалъ онъ.-- Хочется узнать подробности, а вы ихъ не высказываете.
Княжна сдержанно улыбнулась.
-- Говоря проще, вы полагаете что этихъ подробностей не существуетъ, потому что все ограничивается отвлеченною общею фразой, и мой разговоръ -- общее мѣсто? сказала она.
-- Я не сомнѣваюсь въ искренности того что вы говорили; но тѣмъ болѣе хочется узнать, какъ это выражается въ дѣйствіи, въ жизни; потому что...
-- Потому что вы не можете себѣ представить какимъ образомъ дѣвушка въ моей обстановкѣ можетъ бороться съ теченіемъ? перебила княжна.
-- Почти такъ, подтвердилъ Ильяшевъ.
На губахъ княжны появилась та же сдержанная, строгая улыбка.
-- И вы пожалуй правы, согласилась она.-- Но вѣдь еще жизнь не прожита, не правда ли?
-- Можетъ-быть еще и не начата?...
-- Можетъ-быть; кто знаетъ?... Но придетъ время, и я буду готова дѣйствовать не какъ ребенокъ. Развѣ жизнь, дѣйствительная жизнь, требующая воли, личности, рѣшенія, никогда не толкнется въ эти самыя двери?
И она указали рукой на тяжелую портьеру отдѣлявшую ея комнаты отъ половины старой княгини.
Ильяшевъ съ недоумѣніемъ смотрѣлъ на нее.
-- И вы встрѣтите эту дѣйствительность, готовыя отклониться отъ намѣченнаго прежде васъ пути? оказалъ онъ.
-- Безъ сомнѣнія, подтвердила княжна.
"Еще одна экзальтированная натура", подумалъ Ильяшевъ; "а можетъ-быть и ничего больше какъ фраза".
Оставшись одна, княжна задумчиво прошла по пустымъ комнатамъ, заглянула на минуту къ матери, посмотрѣла который часъ, и опустивъ за собой портьеру, сѣла у окна въ своемъ маленькомъ кабинетѣ. Ожидающее и слегка грустное выраженіе лежало на ея красивомъ лицѣ. Недавній разговоръ совершенно изгладился изъ ея памяти; она уже была одна сама съ собою и съ своими привычными, лѣниво двигавшимися думами.
Эти думы давно уже сжились съ ней и обратились не въ мысль, а въ ощущеніе. Ей пріятно и немножко грустно было ощущать медленное теченіе жизни, порою какъ будто пріостанавливавшейся въ смутномъ ожиданіи чего-то близкаго. Ей нравилось это балованное, ничѣмъ не тревожимое существованіе, раздѣленное между самой собою и немногими родственными, любящими лицами -- и смутная возможность выхода. Быть-можетъ безъ этого мелькавшаго впереди выхода ею овладѣло бы недовольство; но она и не спѣшила къ выходу, не торопила его. Сдѣлается само собой, въ свое время, а теперь -- развѣ не хорошо?
Она невольно повела плечами, и ея темные, закрытые рѣсницами глаза прищурились въ замедленномъ ощущеніи тихо проплывавшаго счастія. Она стала прислушиваться -- за портьерой раздавались чьи-то приближающіеся негромкіе шаги. Она улыбнулась, не шевелясь, въ какой-то капризной борьбѣ съ нетерпѣніемъ. Мужская рука осторожно отдернула край драпировки.
-- Къ вамъ можно, княжна? спросилъ знакомый голосъ, и Вретищевъ показался на порогѣ.
Княжна была рада, очень рада. Но эти визиты въ послѣднее время повторялись такъ часто, она такъ привыкла къ нимъ... она не была экспансивна. Безъ обманутыхъ ожиданій, безъ препятствій, безъ борьбы, самое дорогое счастье даетъ только ощущеніе мягкаго, ласковаго прикосновенія.
Вретищевъ сѣлъ подлѣ нея, и между ними завязался, одинъ изъ ежедневныхъ, незначащихъ разговоровъ. Но княжна сегодня была немножко капризна.
-- Вы становитесь однообразны, Mr Вретищевъ, сказала она -- Вамъ надо какъ-нибудь освѣжиться.
Докторъ посмотрѣлъ на нее съ боку и усмѣхнулся.
-- Мы слишкомъ часто видимся, отвѣтилъ онъ.
-- Вы находите?
-- Я становлюсь на вашу точку зрѣнія...
-- Такъ оставайтесь лучше на своей... Серіозно, докторъ, я боюсь что вы начинаете скучать въ моемъ присутствіи, и противъ этого надо принять мѣры.
-- Видитесь ли вы съ кѣмъ-нибудь кромѣ меня?
-- У меня много больныхъ...
Княжна улыбнулась.
-- Опасныхъ?
-- Съ медицинской тонки зрѣнія.
-- Этого недостаточно; я бы хотѣла чтобы вы въ кого-нибудь влюбились.
-- Я не прочь, но только тутъ есть затрудненіе: я хотѣлъ бы влюбиться на условіяхъ взаимности.
-- А! вы не хотите помучиться немножко?
-- Что за удовольствіе!
-- Вы ищете только удовольствій?
-- Вы довольно близко знаете чего я ищу -- Вамъ угодно капризничать сегодня, княжна, добавилъ Вретищевъ и снисходительно улыбнулся, хотя на лбу у него очертилась тонкая морщинка.
Лицо княжны вдругъ стало доброе и какъ будто виноватое.
-- А, вы даже и разсердиться удостоили! И вы не правы, потому я вовсе не капризничаю, а мнѣ въ самомъ дѣлѣ кажется... проговорила она и пріостановилась, не находя сразу какъ выразить свою мысль.
-- Что? спросилъ Вретищевъ.
-- Мнѣ кажется что мы начинаемъ какъ-то закисать другъ подлѣ друга...
Морщинка рѣзче обозначилась надъ бровями Вретищева.
-- Вы не добры, княжна, сказалъ онъ.-- Вамъ не нравится что ваше счастіе слишкомъ невозмутимо, и чтобы поразнообразить свои ощущенія, вы готовы причинить мнѣ боль...
Княжна подняла на него ласковый и словно раскаивающійся взглядъ.
-- Боль? повторила она и немного придвинулась къ нему.-- Это правда, я сегодня очень, очень зла и капризна; меня слѣдовало бы хорошенько промучить...
И ея лицо освѣтилось смѣшаннымъ чувствомъ стыда, недовольства и тихаго, возвратившагося счастія...
Вретищевъ въ это утро долѣе обыкновеннаго сидѣлъ у нея. А когда онъ ушелъ, она долго стояла у окна, задумчиво сблизивъ брови и не умѣя отвѣтить на шевелившійся въ головѣ вопросъ: "Чувство? капризъ? или просто лѣнивое подчиненіе механически складывающейся судьбѣ?"