— 807 —

усердно стягивали у насъ, я никогда узнать ве моуь. Вернулись

отцу скорбные дни его, вернулись со страшнымъ наростомъ.

Заныло страдальческое сердце, затомилась благородная душа ученого

мужа. Крушило его хищницы, крушило любимыхъ

студентовъ и холодность товарищей, крушили подбрасываемые пасквили:

каррикатурность ихъ обижала, мучила его. Б'Ьднякъ силился поправить

это въ прежней своей Вятельности, неутомимо работалъ

въ кабинетВ, неупустительно выполнялъ обязанности но служб'Ь•, но

ничто ве помотало: онъ оставался оди.нокимъ и терзался. Между Амъ,

внутренняя борьба въ моемъ отщЬ, ослабляя въ немъ книжную духов-

ность, вызывала наружу прежде незамгЬтныя черты его характера. Въ

постоянной мрачности духа, въ досадф на самого себя, неподкр±пллемый

дружбой и преданностью, тревожимый домашнимъ разгромомъ, онъ уже

не нравственно д±йствова.љ на окружающихъ, но быль ихъ грозой.

Доказательствомъ этому служить тогдашнихъ казеннокошт-

ныхъ студентовъ иодъ его ненавлектее на себя во все время

прежде ни самомахЬйшей укоризны, и боязнь своекоштныхъ быть приз-

инными кь предъ строгаго инспектора. БГЬда, бывало по-

пасться кь нему, какъ говорили, на исповыь! Самый процессъ такой

испойди называли мытьемъ головы. И въ самомъ д'ьл'ь, въ поту, а

нер%дко и въ слезахъ выходилъ отъ него

отца,

особенно внезапное, наводило что-то похожее на панику: каждый встргЬч-

ный старался охорошитьси или укрыться.

Не могу нав•Ьрное сказать, когда именно отецъ мой получилъ

почетный титуль заслуженнаго профессора; знаю только, что онъ ему

быль очень щйитенъ. Тогда титуль этотъ быль диковинный: только

двое носили это отецъ и другой профессоръ въ Казанскомъ

университетћ. Намъ же д•Ьтимъ казалось, что и на насъ онъ распро-

страняетъ славу учености и мы гордились имъ, какъ личнымъ преи-

муществомъ. Я веЬренъ до исторической истин'ћ, и не

боюсь насмТ,шевъ за свою прошлую нес“тливость.

Далеко было еще до запада моему отцу, но обстоятельства уско-

риди закатъ его. Въ Л'Ьта силы и здоровьи ero закаркалъ могильный

вогюнъ на кров.тЬ нашего дома; и сбылось скоро черное 11peNl'huxaHie.

За нимъ вслдъ шли и Ежедневными гостями отца моето сдт-

лались Федоръ Никитичъ и Серг'Ьичъ

одинъ докторъ, другой профессоръ университета.

Утромъ и вечеромъ они бывали у насъ и засиживались по н'ђскольку

часонъ. Ни я, ни брать въ это время не входили въ кабинетъ безъ зову,

и то только для 110.1yqeHi}1 ихъ были зловтщи;