Мышление -- не познавательный акт; не в сумме их -- мышление; теория знания вскрывает нормы познания; на вопрос же о том, что есть
мысль, не отвечает она; но ею она предопределяет бытийственность; мысль проходит сквозь -- мышление в познавательных формах, предопределяющих предметности бытия; нижележащее есть конструкция: эта конструкция -- усвоенный образ мира; не усвоенный образ есть данный хаос; как таковой -- мир не действителен; в завершении акта познания мысль поднимается до уровня теоретико-познавательной мысли; получаем картину конструктивно данных нам форм; формы мысли -- "предметности"; чистая мысль, включая теорию знания, в них еще скрыта; в них она -- та "скрытая власть", которая строит миры Дильтея и Когена, но которую строители не осознали никак: "консциентизм", "субъективистическое присутствие" препятствуют осознанию. Их миры мысли занимают место в градации: Герман Коген -- рационалистический логик в аспекте интуитивизма.
Компетенция современной теории познавания в этом пункте оборвана. Выше -- что выше? Облачный постулат: мысль мыслить Логосом. И с души слетает вопрос: что же есть мысль?
Современная теория познавания не отвечает на это. Повернувшись в сторону постулата категориально взятою "сущностью", я пишу только "вилами": вписываю одну из двенадцати категорий -- в мир Сущего. Абстракции отлетают от мысли; и мыслить о мысли без обращения к праксису я могу только образно; "образность" есть признание "субъективистического присутствия"; отвлеченности -- нежелание его признавать; образность тут -- честна; отвлеченность -- фальшива; преодоление образности -- на тернистом пути медитации; умерщвление образного абстрактным -- нечистый, болезненный аскетизм.
Вне медитативного узнания подлинной природы мыслительности образно я могу сказать лишь одно: мысль, как и я, индивидуум; я -- отражение мысли; я не "Я", но я -- в мысля; образность, ведущая к символизму, честнее, критичней абстракции -- там, где нет еще средств у философа сделать ее органом философии; а философ в "организации", т. е. в самой области им любимой Софии (в философии собственно) -- антропософ.
Всемогущество мысли осознано теорией знания; но этим осознано: "скрытая власть" в теории знания есть; неосознание этой власти, противление власти, абстрактное представление о мысли, что приводит к гротескам; "гротески" же -- не страшны; в них -- судорога рассудка, стремящегося во что бы то ни стало быть мышлению идентичным; "гротески" не показатели заболевания мысли, а болезни рассудка, из этого хилого тела высвобождается свободная мысль; агония -- не в мысли.
Мысль -- конкретное существо -- снимает с глаз наших шоры. Не всемогуща мысль и -- теория знания падает; рушится ее значимость, как науки наук; поэтому теория знания вынуждена утверждать -- всемогущество мысли, то есть -- конструкцию мира по слову Гермеса: --
-- "Разум же -- Бог отец" {Из книги Луи Менара: Hermès Triemégiste.}. Мы не можем не мыслить единой теорию знания; целостность характеризует ее; мы не можем не мыслить ее как системы; в методике -- члены системы; она -- конструирует, содержание ею делится на методическое и -- содержание собственно; собственно содержание данности -- хаос кипения, "становление", а не "ставшее"; "ставшее" -- форма; "ставшее" -- в методе. Для теории знания характерны --
-- 1) Монизм.
-- 2) Методизм.
-- 3) Систематизм.
-- 4) Конструкция.
-- 5) "Становление" как содержательный хаос.
Этот хаос она превращает: в мир "ставших" форм, каковыми являются: элементы, комплексы, механизмы и организмы, впечатления, раздражения, понятия "разума" и рассудка; данность, распадаясь в них, становится: методической данностью; и система наук -- возникает отсюда.