Сѣлъ за ужинъ Королевичъ-Марко,
Со своею матерью родимой,
Хлѣба рушать и вина откушать.
Вдругъ приходятъ три письма къ Краль-Марву:
Что одно-то изъ Стамбула-града,
Отъ царя-султана Баязета;
А другое изъ Будина-града,
Отъ будимскаго приходитъ краля;
А и третье изъ Сибинья-града,
Отъ того ли Сибинянинъ-Янка.
Что письмо изъ города Стамбула:
На войну султанъ зоветъ въ немъ Марка,
Противъ лютыхъ воевать араповъ.
Что письмо изъ города Будима:
Краль зоветъ въ немъ Королевичъ-Марка
На свою на свадьбу сватомъ милымъ.
Что письмо изъ города Сибинья:
Въ немъ зоветъ Краль-Марка на крестины
Воевода Сибинянинъ-Янко.
Молвитъ Марко матери родимой:
"Ты скажи мнѣ, мать моя родная,
Ты скажи, кого теперь мнѣ слушать:
То ли слушать мнѣ царя-султана
Й идти съ нимъ воевать араповъ;
То ли слушать враля изъ Будима
И идти къ нему на свадьбу сватомъ;
То ли душатъ Сибинянинъ-Янка
И идти мнѣ къ Янку на крестины?"
Мать на это Марку отвѣчаетъ:
"Милый сынъ мой, Королевичъ-Марко!
Въ сваты идутъ, Марко, веселиться,
Въ кумовья, сынъ, идутъ по закону,
На войну же идутъ по неволѣ.
Ты иди, сынъ, на войну съ султаномъ,
Воевать иди араповъ лютыхъ:
Богъ проститъ, лишь только помолися,
Богъ проститъ, а турокъ не умолишь."
Марко матери своей послушалъ:
Собрался онъ въ путь къ царю-султану,
Взялъ съ собой слугу онъ Голубана;
Отъѣзжая матери онъ молвитъ:
"Ты послушай, мать моя родная,
Запирайте съ вечера ворота,
И поутру позже отпирайте:
Не въ ладахъ я съ Миной изъ Костура,
Такъ боюсь: придетъ онъ, окаянный,
И дворы мои разграбитъ бѣлы!"
Такъ сказавши, отъѣзжаетъ Марко
Со своимъ слугою Голубаномъ.
Какъ на роздыхѣ на третьемъ были,
Вечерять Кралевичъ-Марко началъ,
Голубанъ вино ему подноситъ:
Только взялъ Кралевичъ-Марко чашу,
Вдругъ напала на него дремота,
Опустилъ онъ чашу на трапезу,
Чаша пала, не проливъ ни капли;
Голубанъ его тихонько будитъ:
"Государь ты мой, Кралевичъ-Марко!
Не въ-перв о й ты на войну собрался,
Но ни разу не было съ тобою,
Чтобъ за тр а пезой тебѣ вздремнулось,
Чтобъ дремавши выронилъ ты чашу!"
Ото сна Кралевичъ тутъ очнулся,
Говоритъ слугѣ онъ Голубану:
"Голубанъ возлюбленный и вѣрный,
Мало спалъ я, чуденъ сонъ я видѣлъ!
Ахъ, не въ часъ мнѣ этотъ сонъ приснился:
Снилось мнѣ, что поднял а ся туча,
Поднял а ся отъ Костура-града,
Надъ моимъ Прилѣпомъ разразилась,
Былъ въ той тучѣ Мина изъ Костура:
Онъ дворы мои разрушилъ бѣлы,
Онъ конёмъ на мать мою наѣхалъ,
Взялъ въ полонъ мою подругу-любу,
Изъ конюшенъ всѣхъ коней повывелъ
И добро изъ ризницы похитилъ."
Голубанъ на это отвѣчаетъ:
"Не пугайся, Королевичъ-Марко!
Не вздремнуть чтобъ м о лодцу такому!
А что сонъ тебѣ теперь приснился:
Лживъ бываетъ сонъ, Кралевичъ-Марко,
Богъ одинъ лишь истина святая!"
Какъ пріѣхали къ царю-султану:
Сталъ сбирать великую онъ силу,
Двинулась та сила черезъ море,
На арапскую напала землю,
Побрал а невѣсть-что градовъ-весей,
Сорокъ градовъ и еще четыре.
А когда дошла до Каръ-Окана
Била три года Оканъ проклятый,
Но Оканъ султану не дается.
День и ночь сѣчетъ араповъ Марко
И султану ихъ башки приноситъ,
А султанъ даритъ за это Марка.
Взяло турокъ горе и досада,
Говорятъ они царю-султану:
"Государь нашъ, Баязетъ могучій!
Не великъ юн а къ Кралевичъ-Марко:
Отсѣкаетъ онъ башки у мертвыхъ
И къ тебѣ ихъ на бакшишь приноситъ."
Услыхалъ про то Кралевичъ-Марко,
Говоритъ султану Баязету:
"Царь-султанъ, отецъ ты мой назв а нный!
Завтра день великаго святого,
Юрьевъ день, святой для насъ и красный,
И мои опричь-того крестины:
Отпусти меня, отецъ назв а нный,
Юрію святому помолиться
По обычаю и по закону;
Отпусти со мною побратима,
Побратима, царь, Агу-Алила,
Чтобъ мнѣ было съ кѣмъ вина напиться!"
Какъ услышалъ царь-султанъ тѣ рѣчи,
Одолѣть не могъ для Марка сердца:
Отпустилъ Кралевича онъ Марка
Помолиться Юрію святому
И крестины справить по закону;
Отпустилъ съ нимъ и Агу-Алила.
Марко ѣдетъ н а горы зелены,
Далек о отъ царской силы-рати,
Тамъ раскинулъ свой шатеръ широкій,
Сѣлъ подъ нимъ онъ съ милымъ побратимомъ,
Съ побратимомъ со своимъ Алиломъ,
Наливаетъ чашу онъ за чашей.
Поутру, лишь-только встало солнце --
Что была передовая стража
У могучей у арапской рати --
Усмотрѣла стража, догадалась,
Что ужь нѣтъ въ султанскомъ войскѣ Марка,
Кличетъ стража ко своимъ арапамъ:
"Навалитесь вы теперь, арапы,
На турецкую ударьте силу:
Нѣту въ ней ужь страшнаго юн а ка,
На конѣ великомъ сѣрой масти!"
Ринулося лютое арапство,
Ринулось арапство и посѣкло
Тридцать тысячь войска у султана.
Шлётъ письмо султанъ Кралевичъ-Марку:
"Милый сынъ ты мой, Кралевичъ-Марко!
Воротися поскорѣе въ войску:
Потерялъ я войска тридцать тысячь!"
Марко такъ султану отвѣчаетъ:
"Царь-султанъ, отецъ ты мой назв а нный!
Гдѣ мнѣ, царь, къ тебѣ вернуться скоро:
Я еще какъ-надо не напился,
А куда ужь было мнѣ молиться,
Чествовать угодника святого!"
Какъ другое проглянуло утро,
Кличетъ снова стража у арапа:
"Навалитесь вы теперь, арапы,
На турецкую ударьте силу:
Нѣту въ ней ужь страшнаго юн а ка,
На конѣ великомъ сѣрой масти!"
Ринулося лютое арапство,
Ринулось на турокъ и посѣкло
Шестьдесятъ ихъ тысячъ у султана.
Царь опять Кралевичъ-Марку пишетъ:
"Милый сынъ мой, Королевичъ-Марко!
Воротися поскорѣе въ войску:
Шестьдесятъ мы потеряли тысячъ!"
Марко такъ султану отвѣчаетъ:
"Царь-султанъ, отецъ ты мой назв а нный!
Подожди ты малую-толику:
Я путемъ еще не нагулялся
Съ кумовьями, съ милыми друзьями!"
Вотъ и третье утро засіяло:
Снова кличетъ стража у арапа:
"Навалитесь, лютые арапы!
Нѣтъ того ужь страшнаго юника,
На конѣ великомъ сѣрой масти!"
Ринулося лютое арапство,
Сто посѣкло тысячъ у султана.
Пишетъ онъ письмо Кралевичъ-Марку:
"П о Богу мой сынъ, Кралевичъ-Марко!
Воротись ты поскорѣе къ войску:
Мой шатеръ арапы повалили!"
На коня тутъ сѣлъ Кралевичъ-Марко;
Ѣдетъ онъ къ турецкой сильной рати.
Какъ на небѣ утро проглянуло,
Два могучіе сразились войска;
Увидала стража у арапа,
Что явился вновь Кралевичъ-Марко,
Кличетъ громко своему арапству:
"Стойте, братья, лютые арапы!
Вонъ онъ снова тотъ юн а къ могучій,
На конѣ великомъ сѣрой масти!"
Тутъ ударилъ Марко на араповъ,
На три части разметалъ ихъ войско,
Часть посѣкъ своею саблей вострой,
А другую потопталъ онъ Шарцемъ,
Третью часть пригналъ къ царю-султану;
Но и самъ онъ въ боѣ притомился,
Притомился и былъ весь израненъ:
Семьдесятъ добылъ онъ ранъ арапскихъ!
На плечо въ султану припадаетъ;
Говоритъ султанъ Кралевичъ-Марку:
"Милый Марко, сынъ ты мой назв а нный!
Тяжелы ли у тебя, сынъ, раны?
Можешь ли ты, сынъ мой, исцѣлиться?
Посылать ли мнѣ за лекарями?"
Говоритъ ему Кралевичъ-Марко:
"Царь-султанъ, отецъ ты мой назв а нный!
Я могу, отецъ мой, исцѣлиться!"
Царь въ карманы -- вынимаетъ злато,
Вынимаетъ тысячу червонцевъ
И даетъ ихъ Королевичъ-Марку,
Чтобъ онъ шолъ себѣ за лекарями;
Вѣрныхъ слугъ даетъ еще онъ Марку,
Чтобъ ему служили и смотрѣли,
Какъ бы онъ не умеръ у султана.
Только Марко лекарей не ищетъ,
А идетъ въ харчевню изъ харчевня,
Чтобы высмотрѣть, вина гдѣ больше;
Сѣлъ, за чашей чашу наливаетъ,
И когда вина напился вдоволь,
Исцѣлились у него всѣ раны.
Тутъ пришло къ нему письмо изъ дому,
Что разграбленъ дворъ его широкій,
Что потоптана конями матерь,
Что похищена подруга-люба.
Взяло горе Королевичъ-Марка,
Палъ онъ на колѣно предъ султаномъ:
"Царь-султанъ, отецъ ты мой назв а нный!
Дворъ широкій у меня разграбленъ,
Мать моя потоптана конями,
Вѣрная въ плѣну подруга-люба
И богатства въ ризницѣ не стало:
Причинилъ такія мнѣ напасти
Окаянный Мина изъ Костура!"
Утѣшаетъ царь Кралевичъ-Марка:
"Милый сынъ ты мой, Кралевичъ-Марко!
Коли дворъ разграбленъ твой широкій,
Я дворы тебѣ поставлю лучше,
Со своими рядомъ ихъ поставлю;
Коли въ ризницѣ добра не стало:
Будешь, Марко, сборщикомъ ясачнымъ,
Наберешь себѣ добра ты снова;
Коли вѣрная въ плѣну подруга,
Я сыщу тебѣ невѣсту лучше!"
Говоритъ ему Кралевичъ-Марко:
"Государь ты мой, отецъ назв а нный!
Государь мой, честь тебѣ и слава!
Какъ дворы начнешь ты Марку ставить,
Станетъ плакаться, тужить сиротство:
"Вотъ онъ пёсъ какой, Кралевичъ-Марко!
Коли тѣ дворы его сгорѣли,
Пусть ему на этихъ будетъ пусто!"
Сборщикомъ твоимъ ясачнымъ стану,
Не собрать мнѣ ясака нисколько,
Коли все нужда кругомъ да бѣдность;
И опять восплачется сиротство:
"Вотъ онъ пёсъ какой, Кралевичъ-Марко!
Тамъ его расхищено богатство,
Такъ и здѣсь ему пусть будетъ пусто!"
А что хочешь мнѣ сыскать невѣсту:
Государь мой, стать-ли мнѣ жениться,
Коли прежняя жива подруга?
А ты дай мнѣ триста янычаровъ,
Дай ты въ руки имъ кривыя косы,
А еще-то легкія мотики:
Я на градъ Костуръ ударю бѣлый,
Можетъ тамъ сыщу свою подругу!"
Далъ ему султанъ, чего просилъ онъ:
Дать ему онъ триста янычаровъ,
Наковалъ онъ косъ кривыхъ имъ триста,
Далъ имъ въ руки легкія мотыки.
Говоритъ Краль-Марво янычарамъ:
"Братія мои вы янычары!
Подъ Костуръ ступайте вы подъ бѣлый,
Крѣпко вамъ обрадуются греки,
Скажутъ: "вотъ намъ Богъ даетъ и руки,
Добрыхъ намъ работниковъ даетъ онъ,
Въ добрый часъ, для сбора винограду!"
Только вы работать не ходите,
А заляжьте подъ Костуромъ градомъ,
Пейте, братья, чистую ракію,
Пейте тамъ, пока я васъ не кликну!"
Двинулися триста янычаровъ,
Двинулися къ бѣлому Костуру,
Самъ же Марко на Святую гору,
Причастился тамъ даровъ Господнихъ,
Исповѣдался въ грѣхахъ монаху
И покаялся въ пролитой крови;
Какъ покаялся, надѣлъ одежду,
Онъ надѣлъ одежду калугерову, *)
Отпустилъ онъ бороду по поясъ,
Надѣваетъ н а голову шапку,
Надѣваетъ шапку-камилавку,
Сѣлъ на Шарца, ѣдетъ онъ къ Костуру;
Какъ пріѣхалъ въ Минѣ изъ Костура,
Видитъ: Мина пьётъ-сидитъ ракію,
Маркова ему подруга служитъ.
Молвить Марку Мина изъ Костура:
"Буди съ Богомъ, калугеръ ты чорный!
Гдѣ конемъ такимъ ты раздобылся?"
Говоритъ ему Кралевичъ-Марко:
"Буди съ Богомъ, государь мой Мина!
На войнѣ я былъ съ царемъ-султаномъ,
На войнѣ противъ араповъ лютыхъ;
Билъ у насъ одинъ тамъ олухъ въ войскѣ,
Назывался Королевичъ-Марко:
Голову свою тамъ положилъ онъ,
Схоронилъ его я по закону,
Такъ и дали турки на поминки,
Дали мнѣ коня его лихого!"
Какъ услышалъ Мина эти рѣчи,
Н а ноги отъ радости вскочилъ онъ,
Говоритъ Кралевичу онъ Марку:
"Исполать тебѣ, мой гость желанный!
Девять лѣтъ я дожидаюсь цѣлыхъ,
Дожидаюсь радостной той вѣсти!
Марковы дворы пожогъ я бѣлы
И увёлъ его подругу-любу;
Но не могъ на ней досель жениться,
Дожидался Марковой я смерти.
Обвѣнчай теперь меня ты съ нею."
Марко взялъ святыя книги въ руки,
Обвѣнчалъ онъ Мину изъ Костура --
А и съ кѣмъ? съ подругой со своею!
Послѣ сѣли нить вино и водку,
Пить вино и сердцемъ веселиться.
Молвитъ любѣ Мина изъ Костура:
"Слышишь ли, душа моя и сердце!
Ты звалась до нынѣ Марковица,
Называйся ты, душа, отнынѣ,
Называйся: минина подруга!
Въ ризницу, душа, теперь спустися,
Принеси три купы ты червонцевъ:
Отдарить хочу я калугера."
Та пошла и принесла червонцевъ,
Взявши ихъ не изъ богатства Мины,
Взявши ихъ изъ Маркова богатства;
Принесла еще оттуда саблю,
Старую, заржавѣлую саблю,
Чорному вручаетъ калугеру:
"На тебѣ все это, чорный инокъ,
На поминки по Кралевичъ-Марку!"
Принялъ саблю Королевичъ-Марко,
Оглядѣлъ ее и Минѣ молвитъ:
"Государь мой, Мина изъ Костура!
В о льно ли потѣшиться мнѣ ныньче,
Поиграть по-калугерски саблей,
На твоей на свадьбѣ на веселой?"
Отвѣчаетъ Мина изъ Костура:
"Поиграй! Зачѣмъ не в о льно будетъ?"
Какъ тутъ вскочитъ Королевичъ-Марко,
Какъ тутъ вскочитъ Марко да подскочитъ --
Ходенемъ хоромы заходили;
Какъ махнетъ заржавѣлой онъ саблей --
Отлетѣла голова у Мины;
А Краль-Марво кличетъ къ янычарамъ:
"Навалитесь, братья-янычары!
Нѣтъ ужь больше Мины изъ Костура!"
Навалились триста янычаровъ,
Разнесли дворы у Мины бѣлы,
Разнесли, огнемъ ихъ по-палили;
Марко взялъ свою подругу-любу,
Взялъ потомъ и минино богатство
И въ Прилѣпъ свой бѣлый воротился,
Звонкимъ горломъ пѣсни распѣвая.
Н. Бергъ.
*) Калугеръ -- монахъ.