Царь-султанъ наказъ султанскій выдалъ,
Чтобъ вина лить въ рамазанъ не смѣли,
Чтобъ долманъ зеленыхъ не носили,
Кованыхъ не прицѣпляли сабель,
Хороводовъ чтобы не водили.
Марко знать про тотъ наказъ не хочетъ:
Марко носитъ доломанъ зеленый,
Съ дѣвками играетъ въ хороводахъ,
Прицѣпляетъ кованую саблю,
Въ рамазанъ вино пьетъ на базарѣ,
Да еще хаджей къ себѣ накличетъ,
Чтобы вмѣстѣ заодно съ нимъ пили.
Бьютъ челомъ царю-султану турки:
а Царь-султанъ, отецъ ты нашъ и матерь!
Твой наказъ султанскій мы читали,
Чтобъ не пить вина въ часъ рамазану,
Чтобъ зеленыхъ не носить долмановъ,
Кованыхъ не прицѣплять чтобъ сабель,
Не водить подъ-вечеръ хороводовъ.
Марко знать про тотъ наказъ не хочетъ:
Марко носитъ доломанъ зеленый,
Съ дѣвками играетъ въ хороводахъ,
Прицѣпляетъ кованую саблю,
Въ рамазанъ вино пьётъ на базарѣ,
И хоть пилъ бы самъ ужъ въ тихомолку --
Нѣтъ! халдей накличетъ перехожихъ
И съ хаджами заодно гуляетъ."
Какъ услышалъ царь-султанъ тѣ рѣчи,
Призываетъ двухъ въ себѣ чаушей:
"Вы ступайте, вѣрные чауши,
Отыщите Кр а левича-Марка,
Позовите на диванъ къ султану!"
Побѣжали вѣрные чауши,
Отыскали Кр а левича-Марка:
У шатра сидѣлъ Кралевичъ-Марко,
Передъ нимъ стоитъ златая чара,
Что двѣнадцать окъ вина вмѣщаетъ.
Говорятъ Бралевичу чауши:
а Слышишь ли ты, Боролевичъ-Марво,
Царь-султанъ тебя желаетъ видѣть,
На диванъ тебя зоветъ султанскій."
Разсердился Королевичъ-Марко,
Какъ пустилъ онъ золотую чару,
Какъ пустилъ ее въ чаушей царскихъ:
Разлетѣлася на части чара,
Да и головы на части то же,
Пролились вино и кровь на землю.
Марко всталъ, идетъ къ царю-султану,
Сѣлъ направо у колѣнъ султанскихъ,
На брови самуръ-воллакъ надвинулъ,
Буздыганъ передъ собою держитъ,
На плечѣ отточенная сабля.
Говоритъ ему султанъ: "послушай,
Названный мой сынъ, Кралевичъ-Марко!
Издалъ я въ народъ наказъ султанскій,
Чтобъ вина пять въ рамазанъ не смѣли,
Чтобъ долманъ зеленыхъ не носили,
Кованыхъ не прицѣпляли сабель,
Хороводовъ чтобы не водили.
Слухъ идетъ, разсказываютъ люди,
Слухъ недобрый, Марко, нехорошій,
Будто Марко водитъ хороводы,
Будто носитъ доломанъ зеленый,
Кованую саблю прицѣпляетъ,
Въ рамазанъ вино пьётъ на базарѣ,
Да еще хаджей подчасъ накличетъ,
Чтобы вмѣстѣ съ нимъ они гуляли.
Что колпакъ ты на брови надвинулъ?
Буздыганъ передъ собою держишь,
На плечѣ отточенную саблю?"
Говоритъ царю Кралевичъ-Марко:
"Царь-султанъ, отецъ ты мой назв а нный!
Пилъ вино въ часы я рамазана,
Оттого-что вѣра это терпитъ;
Угощалъ хаджей я перехожихъ,
Оттого-что не могу я видѣть,
Чтобъ я пилъ, другіе лишь смотрѣли;
Пусть не ходятъ лучше по харчевнямъ!
Если я ношу зеленый д о лманъ,
Такъ затѣмъ, что онъ присталъ мнѣ больше;
Прицѣпляю кованую саблю,
Оттого-что я купилъ такую;
Съ дѣвками играю въ хороводахъ,
Оттого-что не женатъ, а холостъ:
Вѣдь и ты, султанъ, какъ я же, холостъ.
Что колпакъ я н а брови надвинулъ:
Свѣтишь ярко -- отъ тебя мнѣ жарко!
Буздыганъ держу передъ собою
И еще отточенную саблю,
Оттого-что не хотѣлъ бы ссоры:
Если же она, не дай Богъ, выйдетъ --
Плохо тѣмъ, кто будетъ ближе къ Марку!"
Глянулъ царь направо и налѣво:
Не было ль кого тамъ ближе къ Марку?
Никого, а царь-султанъ всѣхъ ближе.
Царь назадъ, а Марко наѣзжаетъ,
Такъ султана къ самой стѣнкѣ приперъ.
Царь въ карманы: вынулъ кучу злата,
Вынулъ сотню золотыхъ червонцевъ,
Отдаетъ Кралевичу ихъ Марку:
"На, поди вина напейся, Марко!"
Н. Бергъ.