Ранымъ-рано всталъ Кралевичъ-Марко
И поѣхалъ п о полю Косову;
Какъ доѣхалъ до рѣки Серваны,
Повстрѣчалъ онъ дѣвицу косовку,
Говоритъ ей: "Богъ тебѣ на помощь,
Посестрима, дѣвица косовка!"
Поклонилась дѣвица косовка,
Поклонилась до земли до самой:
"Буди здравъ, воитель незнакомый!"
Говоритъ опять Кралевичъ-Марко:
"Всѣмъ взяла ты, дѣвица косовка,
Красотою, поступью и ростомъ,
Княжескою гордою осанкой,
Не взяла одною лишь косою:
Сѣдина въ нее, сестра, пробилась!
Рано горе что ли ты узнала,
Отъ себя ль, отъ матери ль родимой,
Отъ отца ли своего отъ старца?"
Ронять слёзы дѣвица косовка,
Говоритъ такія рѣчи Марку:
"Побратимъ мой, незнакомый витязь!
Никакого горя я не знала
Ни сама, ни отъ отца отъ старца,
Ни отъ матери моей родимой;
А напасть такая приключилась:
Въ намъ изъ-за моря пришолъ арапинъ,
Откупилъ Косово у султана,
Дань теперь беретъ съ Косова поля,
И поитъ оно его и кормитъ:
Всякая косовская дѣвица,
Что идетъ у насъ дѣвица замужъ,
Тридцать платитъ за себя дукатовъ,
А кто женится, тотъ платитъ больше:
Платитъ тридцать и еще четыре.
Такъ богатый лишь играетъ свадьбу;
У меня же нѣтъ родни богатой,
Нѣтъ дукатовъ заплатить арапу --
И сижу я, горемыка, въ дѣвкахъ;
Да не въ томъ бѣда моя и горе:
Всѣмъ нельзя жь дѣвицамъ выйти замужъ,
Какъ и всякому изъ васъ жениться;
Только въ томъ бѣда моя и горе:
Наложилъ такую дань арапинъ,
Чтобъ къ нему дѣвицъ водили на ночь;
Что ни ночь, то новая дѣвица;
Онъ ее въ шатрѣ своемъ цалуетъ;
У прислуги жь чорнаго арапа --
Что ни ночь -- но молодицѣ новой.
Такъ идетъ черёдъ по всѣмъ по сёмьямъ:
Всѣ къ нему дѣвицъ своихъ приводятъ.
Ныньче мнѣ черёдъ идти къ арапу,
На ночь эту быть ему женою.
Какъ помыслю, горькая, объ этомъ --
Господи! и дѣлать что не знаю:
Что ли броситься пойти мнѣ въ рѣку?
Иль повѣситься пойти въ дубраву?
Только лучше загубить мнѣ душу,
Чѣмъ идти и ночь провесть съ арапомъ,
Со врагомъ земли моей и вѣры!"
Говоритъ ей Королевичъ-Марко:
"Милая моя ты посестрима!
Ты не вѣшайся и не томися,
Не моги себѣ души губить ты,
А скажи мнѣ, гдѣ дворы арапа:
Я пойду и поведу съ нимъ рѣчи!"
Говоритъ косовская дѣвица:
"Побратимъ мой, незнакомый витязь!
Спрашиваешь ты про дворъ арапинъ:
Будь ему тамъ, басурману, пусто!
Или ты нашолъ себѣ невѣсту
И отнесть арапу хочешь выкупъ?
Если, братъ, одинъ ты у родимой:
Для чего идешь ты на погибель,
Оставляешь мать твою крушиться,
Цѣлый вѣкъ горючія лить слёзы?"
Марко лѣзетъ въ свой карманъ широкій,
Достаетъ онъ тридесять дукатовъ:
"На, возьми ты тридесять дукатовъ
И ступай къ себѣ, во дворъ свой бѣлый,
Тамъ сиди и жди своей судьбины.
Мнѣ же дворъ ты покажи арапинъ:
Я пойду снесу къ нему подарки,
Я скажу, какъ бы тебя просваталъ.
Не-за-что губить меня арапу:
У меня добра въ дому довольно,
Я бы могъ купить Косово поле,
Что жь за-невидаль мнѣ дань арапу!"
Говоритъ косовская дѣвица:
"У арапа нѣтъ дворовъ -- наметы;
Глянь ты вдоль Косова чиста поля:
Гдѣ шолк о вый флагъ раскинутъ-вьётся,
Тамъ шатеръ проклятаго арапа;
Около шатра набиты колья,
А на кольяхъ головы юнаковъ:
Скоро будетъ этому недѣля,
Какъ извелъ у насъ арапъ проклятый
Семьдесятъ и семь юнаковъ сербскихъ,
Все-то горькихъ жениховъ косовскихъ.
У арапа сорокъ слугъ отборныхъ,
Что вокругъ шатра содержатъ стражу."
Какъ услышалъ Марко эти рѣчи,
Тронулъ Шарца внизъ Косова поля;
Бойко Шарацъ Марковъ выступаетъ,
Изъ-подъ ногъ летятъ на землю искры,
Изъ ноздрей огонь и пламя пышетъ;
Марко самъ сердитъ сидитъ на Шарцѣ,
По лицу онъ ронитъ горьки слёзы,
Слёзы ронитъ, таки рѣчи молвитъ:
"Горькое Косовское ты поле!
Вотъ чего, Косово, ты дождалось:
Послѣ князя нашего тутъ судятъ,
Судятъ-рядятъ чорные арапы.
И снесу я срамоту такую,
Срамоту такую и напасти,
Чтобъ арапы дань такую брали --
Чистыхъ дѣвъ и молодицъ у сербовъ!
Отомщу за васъ я ныньче, братья,
Отомщу, иль сгину смертью лютой!"
На шатры онъ правитъ Шарца прямо;
Скоро Марка усмотрѣла стража,
Усмотрѣвши, говоритъ арапу:
"Господинъ ты нашъ, арапъ заморскій!
Дивный м о лодецъ вдоль поля ѣдетъ,
На конѣ лихомъ онъ сѣрой масти,
Конь подъ нимъ сердито выступаетъ:
Изъ-подъ ногъ летятъ на землю искры,
Изъ ноздрей огонь и пламя пышетъ;
Словно хочетъ онъ на насъ ударить!"
Говоритъ арапъ своей прислугѣ:
"Дѣти вы мои, прислуга-стража,
Не посмѣетъ онъ на насъ ударить,
А должн о -быть отыскалъ невѣсту
И везетъ онъ за нее мнѣ выкупъ.
Видно жаль ему, юнаку, злата:
Отъ того онъ такъ и разсердился.
Выдьте вы за частоколъ и встрѣньте
М о лодца того какъ-подобаетъ,
Низкій вы поклонъ ему отвѣсьте,
И коня вы у него примите,
И коня, и все вооруженье;
Въ мой шатеръ потомъ его ведите;
Не хочу отъ м о лодца я злата,
Головой онъ мнѣ своей заплатитъ:
Н о сердцу мнѣ вонь его ретивый!"
Побѣжала вѣрная прислуга
И копя подъ Маркомъ ухватила,
Но какъ-только глянула на Марка,
Не посмѣла съ Маркомъ оставаться,
А назадъ въ шатеръ бѣжитъ въ арапу,
Прячется за чорнаго арапа,
Япанчами сабли закрывая,
Чтобы ихъ какъ Марко не увидѣлъ.
Такъ одинъ въ шатру онъ подъѣзжаетъ;
И съ коня слѣзая передъ входомъ,
Говоритъ Кралевичъ-Марво Шарцу:
"Ты гуляй здѣсь, копь мой, Шарацъ вѣрный!
Я же самъ пойду въ шатеръ въ арапу;
Боль бѣда какая приключится:
Стань ты, Шарацъ, предъ шатромъ у входа!"
Такъ сказалъ -- въ шатеръ въ арапу входитъ,
Видитъ Марко чорнаго арапа:
Пьётъ арапъ вино златою чарой,
Подаютъ вино ему дѣвицы.
Поклонился Марко и промолвилъ:
"Господинъ мой, Богъ тебѣ на помощь!"
А арапъ ему еще краснѣе:
"Будь здоровъ, воитель незнакомый!
Сядь сюда, вина со мной откушай
И повѣдай мнѣ, отколѣ будешь,
Для чего пожаловалъ-пріѣхалъ?"
Марко такъ арапу отвѣчаетъ:
а Некогда мнѣ пить вино съ тобою,
За другимъ пришолъ къ тебѣ я дѣломъ,
За такимъ, что лучше быть не можетъ:
Я сосваталъ красную дѣвицу,
Сватовъ тамъ оставилъ на дорогѣ,
Самъ пришолъ, принёсъ тебѣ я выкупъ,
Заплалить что надо, взять дѣвицу,
Чтобъ никто со мной потомъ не спорилъ.
Объяви, какой желаешь выкупъ!"
Говоритъ арапъ на это Марку:
"Ты давно небось объ этомъ знаешь:
Кто выходитъ на Косовѣ замужъ,
Платитъ тридцать золотыхъ дукатовъ,
А кто женится, тотъ платитъ больше,
Платитъ больше -- тридцать и четыре.
Ты же м о лодецъ лихой и красный,
Мнѣ съ тебя и сотню взять не стыдно!"
Марко лѣзетъ въ свой карманъ широкій,
Подаетъ арапу три дуката:
"Вѣрь мнѣ, больше нѣту за душою!
Погоди съ меня брать цѣлый выкупъ:
Я приду къ тебѣ съ красой-дѣвицей;
Обдарить меня тамъ обѣщали --
Вѣрь мнѣ: всѣми этими дарами,
Господинъ, тебѣ я поклонюся!"
Какъ затопаетъ арапъ, какъ вскрикнетъ:
"Ахъ, змѣя ты лютая, ехидна!
Торговаться ты со мной затѣялъ,
Надо-мной затѣялъ насмѣхаться!"
Достаетъ онъ буздыганъ тяжолый
И ударилъ буздыганомъ Марка,
Три раз а ударилъ и четыре.
Усмѣхнулся Королевичъ-Марко:
"Ахъ ты, м о лодецъ, арапъ ты чорный!
Шутишь ты, иль бьёшь меня не въ шутку?"
-- "Не шучу, арапъ ему на это:
Не шучу, а бью тебя не въ шутку!"
Говоритъ ему Кралевичъ-Марво:
"А я думалъ, что со мной ты шутишь:
А когда не шутишь ты со мною --
Буздыганишко припасъ я также:
Погоди и я тебя ударю,
А потомъ ли выйдемъ въ поле биться,
Съизнова начнемъ свой поединокъ!"
Вынимаетъ буздыганъ свой Марко,
Какъ ударилъ чорнаго арапа,
Такъ легко арапа онъ ударилъ --
Снесъ съ плечей онъ голову арапу.
И промолвилъ такъ Бралевичъ-Марко:
"Господи! хвала тебѣ во вѣки!
Какъ слетаетъ голова съ юнака:
Словно вовсе не была на плечахъ!"
Обнажилъ потомъ онъ саблю востру,
Какъ пошолъ косить онъ слугъ арапа:
Всѣхъ посѣкъ, лишь четырехъ оставилъ,
Чтобъ могли они повѣдать людямъ,
Что межъ Маркомъ стало и арапомъ.
Снялъ онъ съ кольевъ головы юнаковъ,
Схоронилъ ихъ, чтобъ орлы и враны
Тѣхъ головъ юнацкихъ не клевали,
А на мѣсто ихъ воткнулъ на колья
Головы нечистыя араповъ.
Собралъ все имущество арапа,
Четырехъ же слугъ его отправилъ,
Что въ живыхъ на ту пору остались,
Ихъ отправилъ по Косову полю,
Чтобы вѣсть такую разносили:
"Боли есть въ какой семьѣ дѣвица,
Пусть себѣ свободно мужа ищетъ
И, пока млада, выходитъ замужъ.
Гдѣ юнакъ есть -- пусть невѣсту ищетъ:
Нѣтъ ужь больше откупа на свадьбы,
Откупъ платить Королевичъ-Марко!"
Разошлася эта вѣсть по всюду;
Старъ и малъ за Марка Бога молитъ:
"Долголѣтья, Господи, дай Марку!
Онъ избавилъ землю отъ напасти,
Отъ кромѣшниковъ лихихъ и лютыхъ:
Будь спокой душѣ его и тѣлу!"
Н. Бергъ.