Вотъ письмо мадяринъ Перцель пишетъ
Во селѣ проклятомъ Сентъ-Иванѣ,
Шлётъ письмо Кничанину Степану:
"Гей, Еничанинъ, гей -- поутру завтра
На тебя съ полками я ударю,
Я ударю въ день святого Спаса,
Въ часъ, когда идетъ у васъ обѣдня;
На глазахъ твоихъ село разграблю,
Чтобъ по немъ тебѣ ужь не шататься,
Въ прахъ развѣю твою силу-войско,
Разорю я церковь на Марошѣ,
Изъ той церкви сдѣлаю конюшню,
Своего коня туда поставлю,
П о полю бачвановъ *) стану вѣшать,
Капитановъ ихнихъ похватаю,
Въ страшныхъ мукахъ ихъ я стану мучить,
Поведу ихъ по Землѣ Мадярской --
Пусть надъ ними старъ и малъ смѣется,
Пусть смѣется и въ глаза имъ плюетъ;
Окрещу потомъ ихъ въ нашу вѣру,
Окрещу и посажу ихъ н а колъ."
Какъ прочёлъ Степанъ, что Перцель пишетъ,
Онъ схватилъ чернила и бумагу
И въ отвѣтъ онъ Перцелю отвѣтилъ:
"Если точно, генералъ ты Перцель,
На меня сбираешься ударить,
Нашу церковь разорить грозишься,
Хочешь биться въ день святого Спаса,
Въ часъ, когда идетъ у насъ обѣдня --
Такъ послушай: будь мнѣ Богъ свидѣтель
И святая истинная вѣра --
Я всякъ часъ готовъ съ тобой сразиться!
Изъ шатра я погляжу отсюда,
Какъ изъ рукъ моихъ ты увернешься,
Какъ-то поле наше будешь мѣрить,
И твои проклятые гонведы
И Бочкай-Рагонскіе гусары;
Буду гнать я ихъ до ихъ палатокъ,
До проклятаго села Ивана.
Ждутъ тебя бачваны не дождутся,
Вострые свои ханджары точатъ,
Громко пѣсни ходятъ-распѣваютъ,
Съ дѣвками играютъ въ хороводахъ;
Капитаны ихъ сряжаютъ кбней
И готовятся къ кровавой битвѣ:
Разобьютъ они твое все войско,
Причинятъ тебѣ печаль-досаду!
Хочется съ тобою имъ побиться,
Славнымъ боемъ освятить тотъ праздникъ."
Какъ письмо то получилъ мадяринъ
И прочёлъ, что писано въ немъ было,
Написалъ тотч а съ письмо другое
И послалъ его въ Варадинъ городъ,
На колѣно генералу Кишу:
"Слушай, Кишъ, ты побратимъ мой вѣрный!
Разверни ты шолковое знамя,
Насади ты яблоко на древко,
Собери подъ знамя силу-войско,
И кому солдатскій плащъ, что кровля,
Пистолеты, что друзья и братья,
А винтовка -- матушка родная:
Тотъ идетъ пускай къ селу Ивану,
Гдѣ стоятъ мои мадяры станомъ."
Перцелевъ наказъ дошолъ до Киша,
Кишъ прочёлъ, что писано въ немъ было,
Все какъ надо по наказу сдѣлалъ,
И пришолъ онъ къ Перцелю на помощь;
Оба вмѣстѣ тронулись въ Вилову,
И когда попали на дорогу,
Стали пушки наводить на нашихъ;
Но лихіе м о лодцы бачваны
Услыхали звонъ и громъ оружья,
Услыхали топотъ по дорогѣ,
Выстрѣлилъ одинъ -- и сто винтовокъ
Отвѣчали вдругъ ему на выстрѣлъ,
Тысячи тотъ выстрѣлъ услыхали;
Тутъ все поле дрогнуло подъ нами,
Затряслась какъ бы струна на гусляхъ,
Загудѣлъ отъ пуль и ядеръ воздухъ,
Тотъ кричитъ: "проп а сть мнѣ и погибнуть!"
А другой бѣгомъ уходитъ съ поля.
Это было около полудня;
Сербы знали только что стрѣляли.
Видитъ Перцель, что не можетъ биться,
Что чѣмъ дольше бьётся онъ, тѣмъ хуже --
И бѣгомъ онъ п о полю пустился.
Сербы кинулись за нимъ въ погоню,
И кричали: "гой еси ты, Перцель!
Что Вилово рано ты оставилъ?
Что бѣжать ты п о полю пустился?
Еще пушекъ мы не разогрѣли,
Еще сердце въ насъ не разыгралось,
Маку-пороху еще довольно
И свинцоваго гороху много!
Воротись и бой давай докончимъ,
И сегодняшній прославимъ праздникъ."
Но не слышитъ Перцель и уходитъ,
Изъ очей онъ горьки слёзы ронитъ:
"Богъ убей проклятое Вилово!
Погубилъ я много силы-войска,
Вѣрныхъ подданныхъ отца-Кошута,
Слугъ покорныхъ Перцеля Морица;
По клянуся вѣрой и закономъ,
И святымъ мадярскимъ нашимъ Богомъ:
Ужь добуду это я Вилово,
Или въ немъ свои оставлю кости!"
Онъ отеръ свои полою слёзы,
И еще скорѣй бѣжать пустился:
Видно пули мимо засвистѣли!
Сербы славятъ день святого Спаса,
Пьютъ вино во здравье генерала,
Храбраго Кничанина Степана:
Будь ему отъ насъ во-вѣки слава!
Н. Бергъ.
*)То-есть сербовъ изъ области Бачки, гдѣ происходили военныя дѣйствія 1848 и 49 годовъ между сербами и мадярами. Сентъ-Иванъ, мѣстопребываніе Перцеля, и Вилово, главная квартира Кинчанина, находятся въ этой области.