ДЕСПОТИЧЕСКАЯ СВОБОДА.
Клэйтонъ удалился въ Рощу Маньолій поправить разстроенное здоровье и упадокъ духа. Съ нимъ вмѣстѣ пріѣхалъ и Франкъ Россель.
Наши читатели, вѣроятно, часто замѣчали, какъ долго можетъ продолжаться дружба между двумя лицами, которыя по образу мыслей своихъ должны бы неизбѣжно чуждаться другъ друга. Кажется, но самой силѣ нравственныхъ элементовъ, честолюбивый человѣкъ никогда не можетъ идти рука объ руку съ человѣкомъ, который любитъ добро ради добра.
Въ этомъ мірѣ, гдѣ развитіе во всѣхъ предметахъ такъ несовершенно, пріязнь часто продолжается довольно долго между людьми съ наклонностями совершенно противоположными.
Дѣло въ томъ, что Россель не хотѣлъ лишиться общества Клэйтона. Онъ любилъ въ Клэйтонѣ то, чего недоставало въ немъ самомъ. Услышавъ, что другъ его нездоровъ, Россель пріѣхалъ къ нему и съ искреннимъ радушіемъ вызвался проводить его въ Рощу Маньолій. Клэйтонъ не видѣлъ Анны со времени неудачной защиты дѣла Милли,-- не видѣлъ потому, что не имѣлъ свободнаго времени, и потому еще, что люди, которые не могутъ говорить о своихъ горестяхъ, часто убѣгаютъ общества тѣхъ, дружба и любовь которыхъ могли бы вызвать ихъ на откровенность.
Впрочемъ, Клэйтону не суждено было въ его новомъ пріютѣ найти желаемое спокойствіе.
Близкое присутствіе Тома Гордона вскорѣ стало дѣлаться ощутительнымъ. Какъ проводникъ, пропущенный въ атмосферу, наполненную электричествомъ, привлекаетъ къ себѣ токъ электричества, такъ и Томъ становился средоточіемъ господствовавшаго неудовольствія.
Онъ ѣздилъ на званые обѣды и разговаривалъ тамъ, писалъ статьи для мѣстной газеты, возбуждалъ негодованіе въ людяхъ легкомысленныхъ и легко воспламеняемыхъ. Не прошло недѣли, какъ изъ молодыхъ, необузданныхъ его сообщниковъ образовалось особое общество, цѣлію котораго было открыть и искоренить скрытный аболиціонизмъ.
Анна и брать ея сначала замѣтили совершенное прекращеніе всѣхъ изъявленій радушія и гостепріимства, на которое такъ щедры жители Южныхъ Штатовъ.
Наконецъ, въ одинъ прекрасный день, Клэйтону доложили, что нѣсколько джентльменовъ желають его видѣть и ждутъ въ гостиной нижняго этажа; Клэйтонъ спустился гуда и былъ встрѣченъ ближайшимъ своимъ сосѣдомъ, судьею Оливеромъ, прекраснымъ, виднымъ, пожилымъ джентльменомъ, изъ фамиліи съ большимъ вліяніемъ и хорошими связями.
При Оливерѣ находился мистеръ Брадшо, котораго мы уже представили читателямъ, мистеръ Паннъ, весьма богатый плантаторъ, человѣкъ энергическій и даровитый, бывшій въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ представителемъ своего штата въ конгрессѣ.
По замѣшательству, въ которомъ находились посѣтители, не трудно было замѣтить, что они явились по дѣлу непріятнаго свойства.
Не легко, для людей, какъ бы ни было сильно ихъ неудовольствіе, вступить въ непріятныя объясненія съ человѣкомъ, который принимаетъ ихъ съ спокойствіемъ и учтивостью, свойственными джентльмену. Послѣ обычныхъ привѣтствій и освѣдомленіи о погодѣ и урожаѣ, посѣтители обмѣнялись взглядами, не зная съ чего начать объясненіе причины своего посѣщенія.
-- Мистеръ Клэйтонъ, сказалъ наконецъ судья Оливеръ: намъ крайне прискорбно вступить съ вами въ непріятное объясненіе: мы всѣ питаемъ самое искреннее уваженіе къ вашему семейству и къ вамъ самимъ. Я зналъ и почиталъ вашего родителя въ теченіе многихъ лѣтъ; и съ своей стороны, поставляю себѣ долгомъ сказать, что считалъ за особенное удовольствіе имѣть васъ своимъ близкимъ сосѣдомъ. Необходимость заставляетъ меня объяснить вамъ нѣчто непріятное. Образъ вашихъ дѣйствій въ отношенія къ невольникамъ, ни подъ какимъ видомъ не согласуется съ нашими общественными учрежденіями, и долѣе не можетъ быть терпимъ. Вамъ извѣстно, что обученіе невольниковъ чтенію и письму воспрещено закономъ, и что нарушающіе этотъ законъ подвергаются строгому взысканію. Мы всегда старались толковать это постановленіе снисходительно;-- случайныя отступленія, дѣлаемыя втайнѣ, для нѣкоторыхъ слугъ, заслуживающихъ своимъ поведеніемъ такой снисходительности, были допускаемы между нами, и мы не обращали на это вниманія. Но учреждать заведенія для правильнаго распространенія грамотности, даже на наши плантаціи, такъ противоречитъ прямому смыслу закона, что мы, вынужденные обстоятельствами, рѣшились принять мѣры для приведенія закона въ исполненіе, если вы сами не согласитесь исполнить его.
-- Извините, сказаль Клэйтонъ; я считаю подобные законы остатками варварскихъ вѣковъ; въ наше время такіе законы должно принимать за мертвую букву. Я основывалъ мои дѣйствія на полной увѣренности, что не встрѣчу людей, которые будутъ поставлять преграды дѣлу, вызываемому духомъ евангелія и духомъ вѣка {Мистрисъ Роза Дугласъ, изъ штата Виргиніи, два года тому назадъ была заключена въ тюрьму за обученіе негровъ грамотѣ.}.
-- Вы очень ошибались, сэръ, сказалъ мистеръ Паннъ рѣшительнымъ тономъ: очень ошибаетесь и теперь, полагая, что мы смотримъ на наши законы равнодушно, или что они могутъ быть для насъ мертвою буквою. Сэръ, они основаны въ духѣ нашего учрежденія; они необходимы для охраненія нашей собственности и для безопасности нашихъ семействъ: дайте только образованіе неграмъ, и вся система нашихъ учрежденій рушится. Наши негры, живя между нами, пріобрѣли уже достаточно смышлености и проницательности, при которыхъ управленіе ими становится труднѣе и труднѣе; откройте имъ только пути къ образованію, и тогда невозможно сказать, до чего мы будемъ доведены. Я, съ своей стороны, не одобряю даже исключеній, о которыхъ упомянулъ судья Оливеръ. Вообще говоря, негры, которые при своихъ умственныхъ способностяхъ и добромъ поведеніи могли бы воспользоваться подобною милостію, люди опасные. Загляните, въ исторію возстанія, при которомъ едва не перерѣзано было все населеніе города Чарльстона. Кто были виновники этого возстанія? Негры, которые, по вашему мнѣнію, одарены здравымъ разсудкомъ,-- тѣ самые негры, которыхъ научили читать, и научили въ томъ предположеніи, что при ихъ благонадежности знаніе грамотѣ не поведетъ ко вреду. Сэръ, мой отецъ былъ однимъ изъ судей, во время слѣдствія въ Чарльстонѣ, и я часто слышалъ отъ него, что между главными мятежниками не было ни одного дурнаго человѣка. Всѣ они были замѣчательны по своему хорошему поведенію. Напримѣръ, хоть бы датчанинъ Вези, стоявшій въ главѣ заговора:-- въ теченіе двадцатилѣтней службы своему господину, онъ былъ самымъ вѣрнымъ созданіемъ,-- и, получивъ свободу, былъ всѣми любимъ и уважаемъ. Мой отецъ говорилъ, что судьи сначала не хотѣли арестовать его; до такой степени были они увѣрены, что Вези не принималъ участія въ этомъ дѣлѣ. Всѣ зачинщики этого дѣла умѣли читать и писать, имѣли списки, и никто не знаеть, можетъ статься никогда и не узнаетъ, какое множество было у нихъ сообщниковъ; эти люди скрытны, какъ могила и вы отъ нихъ ни слова не могли бы добиться. Они умерли безъ признанія. Все это должно служить для насъ предостереженіемъ на будущее время.
-- Неужели вы думаете, сказалъ Клэйтонъ:-- что если людямъ, при извѣстной степени энергіи и умственныхъ способностей, будетъ отказано въ скромномъ образованіи, то они сами не отъищутъ средствъ къ пріобрѣтенію познаній? а если они пріобрѣтутъ ихъ сами, на перекоръ вашимъ предосторожностямъ, то, непремѣнно, употребятъ ихъ противъ васъ. Джентльмены, обратили вниманіе на то обстоятельство, что извѣстная степень образованія должна развиться въ нихъ сама собою черезъ одно сношеніе съ нами, а при этомъ развитіи умы, болѣе сильные, будутъ желать большаго образованія. Всѣ постановленныя нами преграды послужатъ только къ возбужденію любознательности, и заставятъ негровъ преодолѣвать эти преграды и въ то же время вооружаться противъ насъ. По моему мнѣнію, единственная и самая вѣрная защита противъ возстанія заключается въ систематическомъ образованіи негровъ, съ помощію котораго мы пріобрѣтаемъ вліяніе надъ ихъ умами; слѣдовательно и возможность управлять ими безопасна и потомъ, когда они станутъ понимать права, которыя въ настоящее время имъ не предоставлены, мы должны даровать ихъ.
-- Этому не бывать! сказалъ мистеръ Паннъ, стукнувъ тростью. Мы еще не намѣрены разстаться съ нашей властью. Мы и допустимъ подобнаго начала. Мы должны твердо и постоянно держать въ рукахъ своихъ нашихъ невольниковъ Мы не можемъ допустить, чтобы основной камень нашихъ учрежденій распался на части. Мы должны держаться настоящаго порядка вещей. Теперь мистеръ Клэйтонъ, продолжалъ взволнованный мистеръ Паннъ, прохаживаясь по гостинной, я долженъ сказать вамъ слѣдующее: вы получаете чрезъ почту письма и документы возмутительнаго содержанія; а это, сэръ, не можетъ быть допущено.
Лицо Клэйтона покрылось яркимъ румянцемъ,-- въ глазахъ его запылалъ огонь негодованія; онъ схватился за ручки кресла, привсталъ и, обращаясь къ мистеру Панну, сказалъ: а развѣ имѣетъ кто нибудь право заглядывать въ письма, которыя получаю я чрезъ почту? Развѣ я тоже невольникъ?
-- О нѣтъ! вы не невольникъ, сказалъ мистеръ Паннъ: но вы не имѣете права получать такія бумаги, которыя подвергаютъ опасности весь нашъ округъ, вы не имѣете права держать на своей плантаціи боченки пороха и чрезъ это угрожать намъ взрывомъ. Мистеръ Клэйтонъ, въ нашемъ штатѣ мы обязаны строго слѣдить за частной перепиской, а чѣмъ болѣе за перепиской лицъ, которыя навлекаютъ на себя подозрѣніе; развѣ вамъ неизвѣстно, что генеральная почтовая контора въ Чарльстонѣ была открыта для ревизіи каждаго частнаго лица, и всѣ письма касавшіяся аболиціонизма, публично сожигались на кострѣ?
-- Успокойтесь, мистеръ Паннъ, сказалъ судья Оливеръ: вы разгорячились и заходите, повидимому, слишкомъ далеко. Мистеръ Клэйтонъ, безъ всякаго сомнѣнія, понимаетъ основательность нашего требованія, и самъ откажется отъ полученія бумагъ возмутительнаго содержанія.
-- Я не получаю подобныхъ бумагъ, съ горячностію сказалъ Клэйтонъ. Правда, мнѣ высылаютъ газету, издаваемую въ Вашингтонѣ, въ которой на вопросъ о невольничествѣ смотрятъ съ прямой точки зрѣнія и обсуживаютъ его хладнокровно. Я получаю эту газету, какъ и многіе другіе, вмѣнившіе себѣ въ обязанность смотрѣть на этотъ вопросъ съ различныхъ стороны.
-- Значить вы сознаете неумѣстность обученія своихъ негровъ грамотѣ, сказалъ мистеръ Наинъ. Еслибъ они не умѣли читать вашихъ газетъ, мы бы не стали и говорить объ этомъ; но предоставить имъ возможность судить о предметахъ подобнаго рода и распространить свои сужденія по нашимъ плантаціямъ -- это верхъ неблагоразуміи.
-- Не забывайте, однакоже, и того, мистеръ Клэйтонъ, сказалъ судьи Оливеръ: что для общественнаго блага мы должны жертвовать личными выгодами. Я просматривалъ газету, о которой вы говорите,-- и сознаю, что въ ней много прекраснаго; но съ другой стороны, при нашемъ исключительномъ и критическомъ положеніи, опасно было бы допустить чтеніе подобныхъ вещей въ моемъ домѣ, и потому и не получаю этой газеты.
-- Удивляюсь, сказалъ Клэйтонъ: -- чтобы не запрещаете изданіе своихъ газетъ. Съ тѣхъ поръ, какъ существуютъ собранія конгресса, или орація четвертаго іюля, или сенаторскія рѣчи, наша исторія переполнилась возмутительными страницами: судебные акты нашего штата, жизнь нашихъ отцовъ исполнены несправедливостей; чтобъ избѣжать этого, намъ бы ужь заодно слѣдовало ограничить и развитіе нашей литературы.
-- Видите ли, сказалъ мистеръ Паннъ: вы сами указываете на множество причинъ, по которымъ невольники не долиты учиться чтенію.
-- Да, они не должны учиться, сказалъ Клэйтонъ: если всегда будутъ оставаться невольниками,-- если мы никогда не подумаемъ объ ихъ эманципаціи.
-- Они должны оставаться невольниками,-- говорилъ мистеръ Паннъ, съ увеличивающимся жаромъ, положеніе ихъ неизмѣнимо, удѣлъ этотъ назначенъ чорному племени самою судьбою. Мы даже не позволимъ разсуждать объ этомъ предметѣ. Рано или поздно, по вы увидите, мистеръ Клэйтонъ, что этимъ шутить нельзя. Мы пришли къ вамъ, какъ друзья, предостеречь васъ, и если вы не примете нашихъ совѣтовъ, то мы не будемъ отвѣчать за послѣдствія. Вы должны подумать о своей сестрѣ, если не боитесь за себя.
-- Признаюсь откровенно, сказалъ Клэйтонъ: я отдаю полную справедливость благородству джентльменовъ Южной Каролины, полагая, что лэди ни въ какомъ случаѣ не должна подвергаться опасности.
-- Это вообще такъ принято, сказалъ судья Оливеръ: но по поводу настоящаго вопроса народные умы находятся въ такомъ страшномъ волненіи, что мы не въ состояніи ихъ успокоить. Вы помните, что посланный изъ Массачусета въ Чарльстонъ сенаторъ явился туда съ дочерью, весьма милой и образованной лэди; но когда простой народъ началъ свои неистовства, мы должны были упросить ихъ удалиться изъ города. Останься они, и я бы первый не согласился отвѣчать за послѣдствія.
-- И нельзя, разумѣется, сказалъ Клэйтонъ. Но повѣрьте, что простой народъ, который вы поощряете, и улыбаетесь ему, когда онъ дѣлаетъ то, что вамъ пріятно, покажетъ себя со временемъ въ весьма непріятномъ для васъ свѣтѣ.
-- Послушайте, Клэйтонъ, сказалъ мистеръ Брадшо: предметъ нашего разговора весьма непріятенъ; но мы пришли поговорить о немъ подружески. Мы всѣ отдаемъ полную справедливость вашимъ достоинствамъ и превосходству вашихъ побужденій; но дѣло въ томъ, сэръ: въ народѣ начинается волненіе, состояніе умовъ съ каждымъ днемъ становится грознѣе и грознѣе. Нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ, я говорилъ объ этомъ предметѣ съ миссъ Анной, вполнѣ выразилъ ей мой взглядъ на него, и теперь, если только вы дадите намъ обѣщаніе, что перемѣните образъ вашихъ дѣйствій, мы примемъ мѣры, чтобъ успокоить народные умы. Если вы дадите намъ письменный документъ, что система образованія, принятая на вашей плантаціи, будетъ измѣнена,-- то начинающійся пожаръ потухнетъ самъ собою.
-- Джентльмены, сказалъ Клэйтонъ: ваше требованіе весьма серьезно: -- на него нельзя согласиться, не подумавъ. Если я нарушаю прямые законы государства, законы, которые, по вашему мнѣнію, сохраняютъ еще всю свою силу,-- то, разумѣется, образъ моихъ дѣйствій подлежитъ осужденію; но все же, на мнѣ лежитъ отвѣтственность за нравственное и религіозное образованіе людей, ввѣренныхъ моему попеченію. Для того, чтобы выйти изъ этого непріятнаго положенія, я долженъ выѣхать изъ штата.
-- Намъ будетъ жаль, сказалъ судья Оливеръ: если необходимость принудитъ васъ прибѣгнуть къ этому крайнему средству. Во всякомъ случаѣ, я радъ, что мы объяснились. Мнѣ кажется, теперь я буду въ состояніи успокоить умы нѣкоторыхъ нашихъ пылкихъ, необузданныхъ молодыхъ людей, и предотвратить угрожающее бѣдствіе.
Послѣ непродолжительнаго разговора, гости удалились, повидимому, друзьями, и Клэйтонъ поспѣшилъ посовѣтоваться съ сестрой своей и Росселемъ.
Анна приведена была въ негодованіе,-- въ искреннее и благородное негодованіе, принадлежащее исключительно женщинамъ, которыя, вообще говоря, готовы слѣдовать своимъ принципамъ съ большею неустрашимостью, чѣмъ мужчины, какія бы послѣдствія ни ожидали ихъ впереди. Она безпокоилась за себя менѣе Клейтона. Будучи однажды свидѣтелемъ жестокостей и самоуправства черни, Клэйтонъ не безъ содроганія допускалъ, что тѣ же самыя жестокости легко могутъ повториться и надъ его сестрой.
-- Не лучше ли, Анна,-- сказалъ Клейтонъ: оставить намъ всѣ наши затѣи, если дѣла пойдутъ въ этомъ родѣ.
-- Да, сказалъ Франкъ Россель: наша республика въ здѣшнихъ штатахъ, похожа на республику Венеціанскую; -- у насъ не демократія, но олигархія, и чернь служитъ ей главной опорой. Мы всѣ находимся подъ управленіемъ Совѣта Десяти, который вездѣ имѣетъ свои глаза. Мы можемъ называть себя свободными, пока наши поступки имъ нравятся; а если не нравятся, то на нашихъ шеяхъ немедленно явятся петли.-- Нечего сказать, весьма назидательно получать визитъ отъ этихъ джентельменовъ и выслушать объясненіе, что они не будутъ отвѣчать за послѣдствія народнаго волненія, которое сами же и подготовили. Кому, кромѣ ихъ нужно заботиться о томъ, что вы дѣлаете?-- Зажиточные плантаторы только одни заинтересованы этимъ вопросомъ;-- а эта сволочь служить имъ вмѣсто собакъ. Прямой смыслъ предостереженія относительно народнаго волненія, слѣдующій: сэръ, если вы не остережетесь, то я выпущу собакъ, и тогда уже не буду отвѣчать за послѣдствія.
-- И вы называете это свободой! сказала Анна съ негодованіемъ.
-- Что же дѣлать, возразилъ Россель: нашъ міръ полонъ несообразностей. Мы называемъ это свободой, потому что оно какъ то пріятнѣе для слуха. Да и въ самомъ дѣлѣ, что такое свобода, изъ за которой та къ много шумятъ? Ни больше, ни меньше, какъ пустое, но звучное названіе. Мы всѣ невольники въ томъ или другомъ отношеніи;-- никто не можетъ назвать себя совершенно свободнымъ, никто, кромѣ развѣ Робинзона Крузо на безлюдномъ островѣ, да и тотъ разорвалъ на части все свое платье, чтобъ подать сигналъ о своемъ бѣдствіи и снова воротиться въ невольничество. Но оставимъ это и поговоримъ о дѣлѣ. Я знаю, что Томъ Гордонъ гостить у кого-то изъ вашихъ сосѣдей, и, повѣрьте, что все это происходитъ отъ него. Это самый наглый человѣкъ, и я боюсь, что онъ непремѣнно подстрекнетъ чернь на какое нибудь неистовство. Что бы ни сдѣлала она, за васъ никто не заступится.-- Почтенные джентльмены, ваши лучшіе друзья, сложатъ руки, и скажутъ: бѣдный Клэйтонъ!-- мы его предостерегали!-- Между тѣмъ, другіе съ самодовольствіемъ запустятъ руки въ карманы и будутъ говорить: по дѣломъ! такъ ему и надо!
-- Но я не думаю, сказалъ Клэйтонъ: что это можетъ случиться такъ скоро. Прощаясь, они обѣщали мнѣ это.
-- Да; но если Томъ Гордонъ здѣсь, то они убѣдятся въ преждевременности такого обѣщанія. Въ вашемъ сосѣдствѣ живетъ трое молодыхъ людей, которые подъ энергическимъ руководствомъ Тома будутъ готовы на все;-- а за хорошую попойку всегда можно найти сколько угодно неистовой черни.
Дальнѣйшія происшествія доказали, что Россель былъ правъ.
Спальня Анны находилась въ задней части коттеджа, противъ небольшой рощи, въ которой стояло зданіе ея училища. Въ часъ ночи она была пробуждена яркимъ краснымъ отблескомъ свѣта,-- который заставилъ се соскочить съ постели въ полномъ убѣжденіи, что#весь домъ объятъ пламенемъ.
Въ тоже время она услышала, что воздухъ оглашался нестройными, дикими, звуками: стукомъ въ металлическіе тазы, ржаніемъ лошадей, криками дикаго веселья, смѣшанными съ бранью и проклятіями. Опранившисьвъ нѣсколько секундъ, она увидѣла, что это горѣла ея школа. Пламя охватывало и поглощало листву прекрасныхъ маньолій, и наполняло воздухъ ослѣпительнымъ блескомъ. Анна поспѣшно одѣлась. Черезъ нѣсколько секундъ къ ней постучались Клэйтонъ и Россель, оба чрезвычайно блѣдные.
-- Не тревожься Анна, сказалъ Клэйтонъ, крѣпко обнявъ ея стань, и посмотрѣвъ на нее съ выраженіемъ, показывавшимъ, что теперь всего должно бояться.-- Я иду поговорить съ ними.
-- Вотъ ужь этого не надо дѣлать, сказалъ Россель рѣшительнымъ тономъ; теперь вовсе неумѣстно выказывать свой героизмъ. Эти люди обезумѣли отъ виски и возбужденія,-- по всей вѣроятности они особенно воспламенены противъ тебя, и твое появленіе раздражитъ ихъ еще болѣе. Я -- дѣло иное. Я лучше, чѣмъ ты, понимаю эту сволочь. Къ тому же у меня нѣтъ такихъ убѣжденій, которыя бы мѣшали мнѣ говорить и дѣлать, что окажется необходимымъ въ случаѣ крайности. Ты увидишь, что я уведу за собой всю эту ревущую толпу; -- она торжественно пойдетъ по моимъ слѣдамъ. А ты между тѣмъ побереги сестру до моего возвращенія,-- часовъ до четырехъ или до пяти. Я утащу эту сволочь къ Моггинсу, и напою ихъ до такой степени, что ни одинъ не встанетъ съ мѣста ранѣе полдня.
Сказавъ это, Франкъ торопливо началъ переодѣваться въ старое истасканное пальто, повязалъ на шею изорванный шелковый платокъ весьма пестрыхъ и яркихъ узоровъ, надѣлъ старую шляпу какого-то слуги, украдкой прошелъ въ парадную дверь, и, пробравшись сквозь кустарники,-- очутился въ серединѣ толпы, окружавшей пылавшее зданіе. Онъ вскорѣ убѣдился, что Томъ Гордонъ не присутствовалъ въ собраніи; -- и что толпа преимущественно состояла изъ людей, самаго низкаго сословія.
-- Тѣмъ лучше для меня, сказалъ онъ про себя; и вскочивъ на пень какого-то дерева, началъ спичъ на особенномъ народномъ языкѣ, владѣть которымъ умѣлъ въ совершенствѣ. Одаренный остроуміемъ, онъ вскорѣ былъ окруженъ толпою, заливавшеюся смѣхомъ; сказавъ какой-то пошлый комплиментъ ихъ неустрашимости, польстивъ ихъ самолюбію, Россель взялъ надъ ними верхъ, и они съ неистовыми криками приняли его предложеніе отправиться съ нимъ вмѣстѣ и отпраздновать побѣду въ погребѣ Моггинса, находившемся въ милѣ разстоянія;-- они торжественно послѣдовали за нимъ, и Россель вѣрный своему обѣщанію, не отсталъ отъ нихъ до тѣхъ поръ, пока не напоилъ до такой степени, что въ тотъ день они ни подъ какимъ видомъ не въ состояніи были возобновить свои неистовства.
Около девяти часовъ утра Россель воротился въ Рощу Маньолій и засталъ Клэйтона и Анну за завтракомъ.
-- Теперь, Клэйтонъ, сказалъ онъ, занявъ стулъ за чайнымъ столомъ: я намѣренъ поговорить съ тобой серьезно. Тебѣ сдѣлали шахъ и матъ. Твои планы о постепенной эманципаціи и реформѣ, и вообще о всемъ, что къ этому клонится, совершенно безнадежны; и если ты желаешь выполнить ихъ надъ своими невольниками, то долженъ отправить послѣднихъ въ Либерію, или въ Сѣверные Штаты. Было время, лѣтъ пятьдесятъ тому назадъ когда всѣ значительные плантаторы на югѣ думали о подобныхъ вещахъ чистосердечно,-- это время миновалось. Съ того самаго дня, какъ начали открываться новыя области для невольничества, цѣнность этого имущества до того возвысилась, что эманцинація сдѣлалась моральною невозможностью. Это состояніе, какъ выражаются плантаторы, назначено въ удѣлъ чорному племени самою судьбою; -- развѣ вы не видите, какъ они стараются въ Союзѣ подчинить все этой идеѣ? Плантаторы составляютъ только три десятыхъ всего населенія Южныхъ Штатовъ, и между тѣмъ другія семь десятыхъ, какъ будто вовсе не существуютъ: онѣ ничто иное, какъ орудіе въ рукахъ первыхъ, знаютъ, что должны быть этимъ орудіемъ, ибо слишкомъ невѣжественны, чтобы быть чѣмъ нибудь лучше. Ротъ ненасытныхъ Сѣверныхъ Штатовъ заткнуть хлопчатой бумагой, и будетъ полонъ, пока намъ это нравится. Какія они добрые, спокойные джентльмены! они такъ довольны своими подушками, коврами и другими удобствовами въ колесницѣ жизни, что не хотятъ даже подумать о томъ, что мы виновники этихъ удобствъ. Иногда кто нибудь изъ нихъ сдѣлаетъ какой нибудь сонный, непріятный вопросъ; тогда мы захлопываемъ дверь передъ самымъ его носомъ и говоримъ ему: не ваше дѣло, сэръ, мѣшаться въ чужія дѣла! и онъ откидывается къ подушкѣ и снова засыпаетъ, проворчавъ иногда, что "можно бы быть и повѣжливѣе." У нихъ есть тоже свои фанатики; по они насъ не безпокоятъ, напротивъ полезны для насъ. Они возбуждаютъ чернь противъ насъ, а чернь изгоняетъ изъ городовъ безпокойныхъ проповѣдниковъ и издателей газетъ; люди, которыхъ они посылаютъ въ Конгрессъ, говоритъ тамъ всегда въ нашу пользу.-- Еслибъ общественное мнѣніе въ Сѣверныхъ Штатахъ отозвалось хотя бы слегка на твои реформы, ты могъ бы, несмотря на всѣ затрудненія, сдѣлать что нибудь; по этого тамъ пѣть. Всѣ они съ нами заодно кромѣ класса природныхъ фанатиковъ, подобныхъ тебѣ, идущихъ но той опасной, узкой стезѣ, о которой мы слышимъ иногда отъ нашихъ проповѣдниковъ.
-- Въ такомъ случаѣ, надобно оставить этотъ штатъ, сказала Анна: -- я пойду, куда угодно, но не откажусь отъ труда, которому добровольно посвятила себя.