ЦѢЛЬ ВЪ ЖИЗНИ.
Трудно описать сцену, которая происходила въ библіотекѣ, послѣ побѣга Гарри, Томъ Гордонъ въ теченіе нѣсколькихъ минутъ оставался совершенно безъ чувствъ. Клэйтонъ и мистеръ Джекиль начинали даже бояться за его жизнь, такъ что послѣдній изъ нихъ, не зная, что дѣлать для приведенія Тома въ чувство, чуть не вылилъ ему на лицо все содержаніе огромной чернилицы;-- это средство было теперь такъ же кстати, какъ и наставленія, которыя за нѣсколько минуть предъ тѣмъ читалъ онъ Гарри. Клэйтонъ, болѣе обладавшій благоразуміемъ и хладнокровіемъ, протянулъ руку, позвонилъ въ колокольчикъ и приказалъ подать воды. Черезъ нѣсколько секундъ Томъ, однакоже, очнулся и съ бѣшенствомъ вскочилъ на ноги.
-- Гдѣ этотъ бездѣльникъ? вскричалъ онъ, и разразился бранью, которая заставила мистера Джекиля расправить воротнички; а это обстоятельство служило у него приступомъ къ небольшому увѣщанію.
-- Молодой мой другъ, началъ онъ.
-- Убирайтесь вы въ чорту съ своими молодыми друзьями... Гдѣ Гарри, я спрашиваю...
-- Онъ убѣжалъ, сказалъ Клэйтонъ спокойно.
-- Выпрыгнулъ въ окно, прибавилъ мистеръ Джекиль.
-- Чортъ возьми! почему же вы его не удержали! вскричалъ Томъ, приходя въ бѣшенство.
-- Если этотъ вопросъ относится ко мнѣ, сказалъ Клэйтонъ:-- то я не вмѣшиваюсь въ ваши семейныя дѣла.
-- Вы вмѣшивались къ нимъ, больше, чѣмъ бы слѣдовало; -- но теперь этого не будетъ, грубо сказалъ Томъ.-- Впрочемъ, теперь не время объясняться; -- за этимъ бездѣльникомъ надобно послать погони!-- Онъ воображаетъ, что убѣжитъ отъ меня... ха! ха!-- посмотримъ! Я покажу на немъ такой примѣръ, котораго долго не забудутъ!
Съ этими словами онъ сильно позвонилъ.
-- Джимъ! ты видѣлъ, какъ Гарри взялъ мою лошадь и уѣхалъ?
-- Видѣлъ, сэръ.
-- Почему же ты, проклятый! не задержалъ его?
-- Я думалъ, что его послалъ мастеръ Томъ!-- Врешь, собака! Ты совсѣмъ не то думалъ: ты зналъ, что онъ дѣлалъ. Сію же минуту возьми лучшую лошадь и гонись за нимъ. Если ты его не поймаешь; то тебѣ же будетъ хуже! Или, постой, подай мнѣ лошадь, я поѣду самъ.
Клэйтонъ видѣлъ, что оставаться въ Канема на болѣе продолжительное время было безполезно. Онъ приказалъ осѣдлать себѣ лошадь и уѣхалъ. Томъ Гордонъ проводилъ его взглядомъ, исполненнымъ ненависти и злобы.
-- Ненавижу этого человѣка, сказалъ онъ:-- и если представится возможность, я постараюсь удружитъ ему.
Что касается до Клэйтона, то онъ возвращался домой съ самыми горькими чувствами. Нѣкоторые люди устроены такимъ образомъ, что всякая несправедливость, которой они не въ силахъ устранить, дѣйствуетъ на нихъ возмутительно и нерѣдко доводитъ ихъ до безразсудныхъ поступковъ. Подобное устройство организма по справедливости можно назвать весьма непріятнымъ, разумѣется въ житейскихъ отношеніяхъ. Иные могутъ сказать такому человѣку: "какое тебѣ дѣло до чужой несправедливости? Ты не въ состоянія исправить это зло, и притомъ до тебя оно не касается." Но, несмотря на то, сила негодованія нисколько отъ этого не ослабѣваетъ. Къ тому же Клэйтонъ, только-что, перенесъ одинъ изъ сильныхъ кризисовъ въ жизни.-- Глубокое, исполненное странной, заманчивой таинственности чувство, которое питалъ онъ къ любимому существу,-- чувство, какъ волна поднимавшееся въ душѣ его и поглощавшее втеченіе нѣкотораго времени, всю силу его бытія,-- разбилось въ дребезги отъ одного удара о берегъ смерти, и вмѣстѣ съ тѣмъ разбило всѣ лучшія мечты его и надежды. Въ безпредѣльной пустотѣ, наступающей за подобнымъ кризисомь, душа невольно стремится къ чему-то, ищетъ, чѣмъ бы наполнить эту пустоту. Хотя сердце и говоритъ тогда, что никакое человѣческое существо не можетъ проникнуть въ его опустѣлую и священную храмину, но вмѣстѣ съ тѣмъ оно избираетъ какую нибудь цѣль, которая должна служить въ своемъ родѣ замѣной утраченнаго чувства.
Точно такъ и Клэйтонъ торжественно и со всею горячностью рѣшился назначить себѣ цѣлью въ жизни -- борьбу съ этой ужасной системой величайшей несправедливости, которая, подобно паразитному растенію, пустила корни свои во всѣ слои общества и высасывала оттуда всю благотворную влагу и всѣ питательные соки
Проѣзжая черезъ глухіе сосновые лѣса, онъ чувствовалъ, какъ жилы его наливались кровью и сердце билось, сильнѣе обыкновеннаго, отъ негодованія и горячаго желанія достичь предположенной цѣли. Въ душѣ его пробуждалось то сознаніе своего могущества, которое иногда приходитъ къ человѣку, какъ вдохновеніе и заставляетъ его говорить: это будетъ по моему,-- или: этому не бывать,-- какъ будто бы онъ обладалъ возможностію измѣнить или исправить извилистый путь событій въ исторія человѣчества. Сложеніемъ съ себя званія адвоката, онъ публично протестовалъ противъ несправедливости закона, и такимъ образомъ сдѣлалъ первый шагъ къ своей цѣли. Онъ и за это благодарилъ свою судьбу. Но послѣ, что онъ долженъ былъ дѣлать дальше? Какимъ образомъ сдѣлать нападеніе на сильное, не доступное зло, какимъ образомъ достичь вполнѣ своей цѣли,-- этого онъ рѣшительно не зналъ. Клэйтонъ менѣе, чѣмъ всѣ другіе въ его положеніи, не зналъ, на какое предпріятіе онъ рѣшался. Онъ принадлежалъ къ старинной и уважаемой фамиліи, и, какъ обыкновенно водится въ такихъ случаяхъ, ему во всѣхъ слояхъ общества, оказывали вниманіе и почтительно слушали его изреченія. Тотъ, кто беззаботно спускается внизъ по зеркальной поверхности быстрой и большой рѣки, не можетъ измѣрить всей силы опасности, соображая впередъ, какихъ трудовъ будетъ стоить ему подняться вверхъ противъ теченія. Онъ не знаетъ, какъ велика будетъ сила потока, когда слабому веслу его нужно будетъ бороться съ цѣлой массой воды, сопротивляющейся его усиліямъ. Клэйтонъ еще не зналъ, что онъ былъ уже замѣчательнымъ человѣкомъ; онъ не зналъ, что касался живой струны въ обществѣ, коснуться которой общество никогда не позволитъ безнаказанно. Клэйтонъ дѣлалъ при этомъ величайшую ошибку, какую дѣлали всѣ подобные ему люди, судя о человѣчествѣ по самимъ себѣ. Защиту преднамѣренной несправедливости онъ приписывалъ исключительно невѣжеству и безпечности. По его мнѣнію, для искорененія зла необходимо было только открыть глаза обществу и обратить общее вниманіе на этотъ предметъ. На возвратномъ пути къ дому, онъ перебиралъ въ умѣ различныя средства для искуснѣйшаго открытія дѣйствій. Зло это не могло быть долѣе терпимо. Клэйтонъ хотѣлъ принять на себя трудъ -- соединить и сосредоточить тѣ неопредѣленныя побужденія къ добру, которыя, какъ онъ полагалъ, существовали во всемъ обществѣ. Онъ хотѣлъ получить совѣты отъ умныхъ людей, занимавшихъ почетныя мѣста; хотѣлъ посвятить все свое время путешествіямъ по штату, напечатать въ газетахъ воззваніе, вообще -- сдѣлать все, что только было во власти свободнаго человѣка, который желаетъ отмѣнить несправедливый законъ. Полный такихъ предположеній, Клэйтонъ снова вступилъ въ отеческій домъ, послѣ двухдневнаго, скучнаго переѣзда. Еще будучи въ Канема, онъ написалъ своимъ родителямъ о смерти Нины и просилъ ихъ не напоминать ему объ этомъ предметѣ; а потому при встрѣчѣ съ родными, онъ ощущалъ въ душѣ своей то тяжелое, тупое страданіе, которое становится еще невыносимѣе, когда, при встрѣчѣ съ близкимъ сердцу, нельзя облегчить себя высказавъ все свое горе. Со стороны нѣжной, любящей матери Клэйтона, это было еще большимъ самоотверженіемъ. Она хотѣла бы выразить состраданіе, сочувствіе, броситься на шею сына, вызвать наружу всѣ его чувства и съ ними смѣшать свои собственныя. Но есть люди, для которыхъ это невозможно, которымъ, повидимому, назначено самой судьбой -- не жаловаться на свои страданія. Чувства этого нельзя назвать ни самолюбіемъ, ни холодностью; это скорѣе какая-то роковая необходимость. Въ такомъ состояніи тѣло человѣка представляетъ собою мраморную темницу, въ которой душѣ какъ будто суждено оставаться въ совершенномъ одиночествѣ, страдать и томиться. Это, можно сказать,-- послѣднее торжество любви и великодушія, послѣдняя дань любящаго сердца предмету его обожанія,-- чувство тяжелое, но въ которомъ иныя натуры находятъ удовольствіе.
Горесть Клэйтона можно было измѣрить только горячностью и энергіей, съ которыми онъ стремился къ своей цѣли, долженствовавшей наполнить пустоту души его.
-- Я не предвижу успѣха въ твоемъ предпріятіи, сказалъ судья Клэйтонъ сыну:-- это зло такъ укоренилось, что требуетъ радикальнаго исправленія.
-- Иногда я сожалѣю, что Эдуардъ сдѣлалъ такое начало, сказала мистрисъ Клэйтонъ; этимъ началомъ онъ нанесъ ударъ людскимъ предразсудкамъ.
-- Такіе удары необходимы нашему народу, для того, чтобы отклонить его въ сторону отъ устарѣлой, пошлой рутины, возразилъ Клэйтонъ. Укоренившіеся обычаи не даютъ намъ замѣчать за собой недостатки, дѣлаютъ насъ нечувствительными къ нашимъ несправедливымъ поступкамъ; дайте человѣку толчокъ и онъ начнетъ думать и доискиваться причины этого толчка.
-- Но не лучше ли было бы, сказала мистриссъ Клэйтонъ:-- удержать за собой личное вліяніе, чтобы распространять свои мнѣнія съ большею увѣренностью и безопасностію? Тебѣ извѣстно предубѣжденіе противъ аболиціонистовъ;-- а лишь только человѣкъ вздумаетъ защищать уничтоженіе невольничества,-- его сейчасъ же назовутъ аболиціонистомъ; вліяніе его тогда потеряно, и онъ ничего не въ состояніи будетъ сдѣлать.
-- Мнѣ кажется, сказалъ Клэйтонъ: -- во всѣхъ частяхъ нашего штата найдется множество людей, которые, именно изъ-за этого обстоятельства, говорятъ совсѣмъ не то, что думаютъ и дѣлаютъ не то, что слѣдовало бы имъ дѣлать. Кто нибудь долженъ же возстать противъ этого вопіющаго зла, долженъ пожертвовать общественнымъ къ себѣ расположеніемъ.
-- Есть ли у тебя какой нибудь опредѣлонный планъ, чтобы приступить къ этому дѣлу? спросилъ судья Клэйтонъ.
-- Первыя понятія человѣка о подобномъ предметѣ, само собою разумѣется, должны быть сбивчивы; но съ своей стороны я бы полагалъ начать съ того, чтобы возстановить общественное мнѣніе противъ несправедливости законовъ о невольничествѣ и чрезъ это измѣнить ихъ.
-- Какія же именно постановленія хотѣлъ бы ты измѣнить? спросилъ судья Клэйтонъ.
-- Я далъ бы невольнику право подавать жалобы на обиды и притѣсненія и быть законнымъ свидѣтелемъ въ судѣ. Я отмѣнилъ бы законъ, не дозволяющій невольникамъ получать образованіе, и запретилъ бы разлучать семейства.
Судья Клэйтонъ задумался.
-- Но какимъ образомъ полагаешь ты возстановить общественное мнѣніе противъ закона о невольничествѣ? спросилъ судья Клэйтонъ, послѣ непродолжительнаго молчанія.
-- Я долженъ обратиться прежде всего къ протестантскому духовенству, отвѣчалъ Клэйтонъ.
-- Конечно, ты можешь обратиться; но что изъ этого будетъ?
-- Эта реформа, сказала мистрисъ Клэйтонъ:-- такъ очевидно вызывается справедливостью, человѣколюбіемъ и духомъ нынѣшняго вѣка, что въ, пользу ея будетъ общее движеніе между всѣми добрыми людьми;-- въ этомъ я увѣрена.
Судья Клэйтонъ не отвѣчалъ. Бываютъ случаи, когда молчаніе дѣлается самымъ непріятнымъ выраженіемъ несогласія,-- потому что оно не допускаетъ никакихъ возраженій.
-- По моимъ понятіямъ, сказалъ Клэйтонъ:-- въ этой реформѣ, во-первыхъ, должно уничтожить всѣ тѣ постановленія, касательно быта невольниковъ, которыя клонятся къ тому, чтобы поддерживать въ нихъ невѣжество и безнравственность и чтобы сдѣлать невозможнымъ развитіе въ нихъ чувства самоуваженія. Во вторыхъ, должно позволить эманципацію рабовъ тѣмъ владѣльцамъ, которые будутъ имѣть къ тому расположеніе и представятъ вѣрное обязательство за сохраненіе доброй нравственности въ своихъ слугахъ. Тогда они могутъ держать невольниковъ, но не иначе, какъ въ качествѣ наемныхъ людей. При этомъ условіи эманципація совершится постепенно; нужно только, чтобы извѣстные владѣльцы положили начало, и, повѣрьте, примѣру ихъ послѣдуютъ прочіе. Первый же опытъ въ весьма непродолжительное время докажетъ всю выгоду свободнаго состоянія. Въ этомъ случаѣ, если владѣлецъ и понесетъ убытки, то развѣ только при самомъ началѣ реформы. Но и эти убытки будутъ ничтожны. Въ теченіе жизни моей я встрѣчалъ множество добрыхъ людей, которые втайнѣ негодуютъ на учрежденіе невольничества, на злой несправедливость, истекающія изъ этого учрежденія, и которые охотно промѣняли бы свое значеніе на всякую благоразумную мѣру, обѣщающую исправленіе и совершенное уничтоженіе этого зла.
-- Затрудненіе въ томъ, сказалъ судья Клэйтонъ:-- что система невольничества, пагубная въ послѣдствіяхъ своихъ для общества,-- выгодна для отдѣльныхъ лицъ. Въ ней заключается источникъ ихъ политическаго вліянія и значенія. Владѣльцы невольниковъ -- большею частію аристократы, пользующіеся различными конституціонными привиллегіями. Общій интересъ и общая опасность соединяетъ ихъ вмѣстѣ, противъ духа времени;-- чувство самосохраненія не допуститъ никакой реформы. Какъ лицо отдѣльное, каждый владѣлецъ съ радостью согласится на нѣсколько перемѣнъ, которыя ты предложишь; но соединенные вмѣстѣ, въ одно цѣлое, они съ разу увидятъ, что всякая перемѣна въ этомъ учрежденіи опасна для прочныхъ основаній системы, отъ которой зависитъ ихъ политическое значеніе. Поэтому они будутъ сопротивляться тебѣ при самомъ началѣ, не потому, чтобы они не хотѣли реформы,-- многіе изъ нихъ готовы оказать содѣйствіе въ пользу справедливости,-- но потому, что они не въ состояніи сдѣлать какую либо уступку. Они будутъ терпѣливы въ отношеніи къ тебѣ, будутъ даже сочувствовать тебѣ, пока ты ограничишься однимъ выраженіемъ чувствъ; но лишь только твои усилія произведутъ хотя самое легкое волненіе въ обществѣ, тогда, мой сынъ, ты увидишь человѣческую натуру совершенно въ новомъ видѣ и узнаешь о человѣчествѣ гораздо больше, чѣмъ знаешь теперь.
-- И прекрасно, сказалъ Клэйтонъ: -- чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше.
-- Но, Эдуардъ, сказала мистриссъ Клэйтонъ:-- если ты намѣренъ начать съ духовенства, то почему бы тебѣ не обратиться къ дядѣ твоему Кушингу и не попросить его совѣтовъ? Этотъ человѣкъ, изъ всѣхъ протестантовъ въ нашемъ штатѣ, имѣетъ самое большое вліяніе, и я часто слышала, какъ онъ оплакивалъ бѣдствія, проистекающія отъ невольничества. Онъ разсказывалъ мнѣ ужасные факты о вліяніи этого учрежденія на характеръ его прихожанъ,-- какъ изъ невольниковъ, такъ и изъ свободныхъ сословій.
-- Конечно, сказалъ судья Клэйтонъ: -- твой братъ можетъ разсказывать подобныя вещи; онъ будетъ оплакивать бѣдствія невольничества -- въ частныхъ кружкахъ; онъ сообщитъ тебѣ множество фактовъ; но въ дѣлѣ уничтоженія зла -- на авторитетъ нечего разсчитывать.
-- Неужели же ты думаешь, что онъ не согласится помочь въ этомъ дѣлѣ?
-- Не согласится, отвѣчалъ судья Клэйтонъ: -- потому что дѣло это непопулярно.
-- Такъ ты полагаешь, что брать мой побоится исполнить свой долгъ изъ страха лишиться популярности?
-- Твой братъ долженъ заботиться объ интересахъ своей церкви,-- подъ этимъ онъ разумѣетъ пресвитеріанскую организацію,-- и потому отвѣтитъ, что ему нельзя рисковать своимъ вліяніемъ. Тоже самое скажетъ каждое главное лицо другихъ отраслей протестанской вѣры. Приверженцы епископальной церкви, методисты, анабаптисты,-- всѣ они одинаково заботятся объ успѣхахъ своей церкви.-- Никто изъ нихъ не рѣшится защищать непопулярное дѣло, изъ опасенія, что другія секты воспользуются этимъ и пріобрѣтутъ расположеніе народа. Никто изъ нихъ неодобритъ такой непопулярной реформы, какъ эта.
-- Я, съ своей стороны, не вижу тутъ непопулярности, сказала мистриссъ Клэйтонъ: -- это, по моему мнѣнію, одна изъ благороднѣйшихъ и необходимѣйшихъ реформъ.
-- Несмотря на то, сказалъ судья Клэйтонъ: -- она будетъ представляться въ самомъ невыгодномъ свѣтѣ. Слова: уничтоженіе рабства, возмущеніе, фанатизмъ,-- посыплются градомъ. Буря будетъ соразмѣрна дѣйствительной силѣ волненія и кончится, всего вѣроятнѣе, изгнаніемъ Эдуарда изъ штата.
-- Батюшка, сказалъ Клэйтонъ: мнѣ-бы не хотѣлось думать, что люди такъ дурны, какъ вы ихъ представляете, особенно люди религіозные.
-- Я вовсе не представляю ихъ дурными, отвѣчалъ судья Клэйтонъ. Я упомянулъ только о фактахъ, которые очевидны для всякаго.
-- Но, сказалъ Клэйтонъ; развѣ протестантская церковь древнихъ временъ не боролась съ цѣлымъ свѣтомъ?-- Религія всегда и вездѣ должна стоять въ главѣ общества, должна управлять имъ и наставлять въ добродѣтели и истинѣ.
-- Объ этомъ слова нѣтъ, сказалъ судья Клэйтонъ. Однако же, я полагаю, на дѣлѣ ты самъ увидишь все это въ томъ видѣ, въ какомъ я представилъ. Чѣмъ была протестанская церконь въ древніе вѣка и чѣмъ она должна быть въ настоящее время,-- это два вопроса, которые вовсе нейдутъ къ дѣлу при нашихъ практическихъ соображеніяхъ. Я смотрю на вещи, какъ онѣ есть. Ложныя предположенія и ожиданія никогда еще не приносили пользы.
-- Боже мой! сказала мистриссъ Клэйтонъ: -- до какой степени холодны и бездушны всѣ эти судьи и адвокаты! Я увѣрена, что Эдуардъ найдетъ въ моемъ братѣ человѣка, готоваго помочь ему и словомъ и дѣломъ.
-- Дай Богъ! Этому я буду душевно радъ, сказалъ судья Клэйтонъ.
-- Я сейчасъ же напишу ему, продолжала мистриссъ Клэйтонъ: -- Эдуардъ поѣдетъ и поговоритъ съ нимъ. Не унывай, Эдуардъ! Инстинкты женщины заключаютъ въ себѣ пророческую силу. Во всякомъ случаѣ, мы, женщины, будемъ поддерживать тебя до послѣдней крайности.
Клэйтонъ вздохнулъ. Онъ вспомнилъ записку Нины и подумалъ: какое это было благородное, великодушное существо. И, подобно легкому дыханію увядшей розы, неясное воспоминаніе о ней, казалось, говорило ему: -- не оставляй этаго дѣла!