Въ картинной галлереѣ.
Пропустимъ нѣсколько лѣтъ и перенесемся прямо на художественную выставку въ Ганноверскомъ Скверѣ. Она задумана была, чтобы служить дополненіемъ къ выставкѣ въ королевской академіи; открылась она всего только за годъ передъ тѣмъ, однако, успѣла уже вызвать немало и вражды, и сочувствія. Иные утверждали съ большею запальчивостью, чѣмъ было прямо необходимо, что характеристическую черту художниковъ этой школы составляетъ манерная подражательность стилю старыхъ флорентинцевъ, причемъ будто бы красота, яркость красокъ и жизненность, присущія картинамъ итальянскихъ мастеровъ, замѣняются болѣзненной изнѣжностью, извращеніемъ и упадкомъ вкуса. Говорилось также, что декоративный характеръ замысловъ новѣйшихъ художниковъ, не въ силахъ скрыть ихъ очевиднаго незнакомства съ анатоміею и неумѣнья рисовать человѣческое тѣло, между тѣмъ какъ ихъ ландшафты обнаруживаютъ скорѣе непростительную смѣлость, чѣмъ вѣрное изученіе природы. За то другіе утверждали, тоже не безъ запальчивости, что въ Ганноверскомъ Скверѣ просто отдыхаешь душою, что картины, выставленныя тутъ, научаютъ людей думать и что стремленіе къ высшему совершенству въ искусствѣ, при всѣхъ недостаткахъ исполненія, все-таки, лучше самодовольнаго ничтожества и во всякомъ случаѣ избавляетъ публику отъ безцвѣтныхъ картинъ, обыкновенно красующихся на стѣнахъ британскихъ галлерей.
Въ числѣ самыхъ яростныхъ защитниковъ новаго учрежденія находился, конечно, и Россъ. Примѣшивалось ли тутъ нѣкоторое чувство досады на королевскую академію, все еще продолжавшую игнорировать его работы, сказать трудно, какъ бы то ни было, его поклоненіе новой школѣ высказывалось такъ искренно, что мистриссъ Четвиндъ, всегда готовая послужить по мѣрѣ силъ всякому, устроила между сэромъ Сирилемъ Смитомъ, директоромъ новый галлереи, и шотландскимъ художникомъ свиданіе, имѣвшее блестящіе результаты, по крайней мѣрѣ, для Росса.
Былъ прекрасный, совершенно лѣтній день, несмотря на раннюю весну. Густая и нарядная толпа двигалась изъ комнаты въ комнату, иногда останавливалась группами, весело болтая или критически разсматривая туалеты дамъ, большею частью оригинальные по покрою, но мрачные по цвѣту. Только въ одной группѣ виднѣлась стройная молодая женщина съ очень красными глазами, туалетъ которой, если и напоминалъ нѣсколько средневѣковый стиль, отличался, вмѣстѣ съ тѣмъ, смѣлостью и красотой подбора красокъ. Платье изъ темнаго бархата, было отдѣлано блѣдно-желтыми кружевами. Надо сознаться, однако, что не туалетъ привлекалъ, главнымъ образомъ, вниманіе, а граціозность и спокойствіе каждаго движенія молодой женщины и ея ясные, прямодушные, смѣющіеся глаза.
Высокій, красивый пожилой господинъ пробрался въ ней черезъ толпу.
-- Дитя мое,-- сказалъ онъ, взявъ ее за руку,-- я всюду искалъ васъ. Мнѣ сказали, что вы здѣсь. Какая вы сегодня красивая! И что за туалетъ! Всѣ говорятъ, что изящнѣе его нѣтъ въ цѣломъ залѣ. Очень мило, право, очень мило!
-- Только за это нечего хвалить ни меня, ни мою портниху, сэръ Сириль,-- отвѣчала молодая женщина.-- Все это выбралъ мой мужъ. Ну, скажите, не послушная ли я жена? Онъ знаетъ, что я одѣваюсь только для него, и я предоставляю ему право выбирать, что ему нравится. Вѣдь, это мило съ моей стороны, не правда ли?
-- О!-- пошутилъ онъ,-- всѣ вы, молодыя жены, таковы сначала.
-- Молодыя жены!-- насмѣшливо повторила она.-- Да моему сыну минетъ, въ іюнѣ четыре года!
-- Вашъ сынъ не поблагодаритъ васъ, если вы еще разъ заразитесь горячкой и уѣдете на зиму въ Италію, оставивъ бѣднаго мальчугана дома. А гдѣ же вашъ мужъ?
-- Да гдѣ-нибудь здѣсь съ Россомъ. Опять, навѣрное, ссорятся. Они постоянно бранятся теперь, съ тѣхъ поръ, какъ мы вернулись изъ Италіи.
-- Вы уже обошли всѣ залы?-- спросилъ сэръ Сириль, окинувъ взоромъ небольшую группу, отъ которой молодая женщина нѣсколько отдѣлилась. Она поспѣшила представить его.
-- Нѣтъ,-- отвѣчала она.-- Я какъ-то совсѣмъ растерялась. Всѣ наши знакомые здѣсь, и такъ трудно запомнить все, что нужно сказать имъ, что. времени нѣтъ даже подумать о картинахъ. Гораздо спокойнѣе сидѣть гдѣ-нибудь на террасѣ въ Сорренто или на верандѣ въ Капри и слѣдить за тѣмъ, какъ туристы взбираются вверхъ на ослахъ, не правда ли? Мы были въ Исріи послѣ вашего отъѣзда. А теперь не оставайтесь долѣе со мною, сэръ Сириль; вамъ нужно, конечно, повидаться со всѣми вашими друзьями...
-- Передо мною еще весь день; я сейчасъ опять вернусь къ вамъ. Смотрите, не уходите никуда завтракать. Я зайду за вами около часу. Изловите къ тому времени вашего мужа, да, кстати, и Росса. У меня тутъ приготовленно въ укромномъ уголкѣ недурное угощеніе, совершенно подходящее для человѣка выздоравливающаго. А теперь поскорѣе сядьте. Не оставайтесь на ногахъ цѣлый день, хотя, правду сказать, вы давно не высматривали такъ хорошо, какъ сегодня.
Онъ отошелъ на нѣсколько шаговъ, потомъ поспѣшно вернулся.
-- Что это со мной дѣлается? Я совсѣмъ забылъ спросить о здоровьѣ вашей тетушки. Ей лучше, надѣюсь?
-- Да, мнѣ кажется даже, что гораздо лучше. Но она любитъ покой и не хочетъ выходить изъ дому, даже отказывается ѣхать съ нами въ нынѣшнемъ году въ Boat of Harry.
-- Но она, вѣдь, не больна?
-- О, нѣтъ! Почти совсѣмъ здорова. Теплая погода ей всегда полезна; она сама сознается, что страдаетъ теперь только непреодолимою лѣнью.
-- И такъ, ровно въ часъ, не забудьте!
Минуту спустя, торопливыми шагами подошелъ Фицджеральдъ.
-- Слышала ли ты? Говорили тебѣ?-- горячо спрашивалъ онъ.
-- Я ничего особеннаго не слыхала, но зачѣмъ вырядился ты въ этотъ поношенный, старый костюмъ? Всѣ сегодня во фракахъ и перчаткахъ. Вѣдь, мы не на Капри!
-- Представь себѣ, по общему мнѣнію, картины Росса лучше всего, что есть на этой выставкѣ,-- продолжалъ Фицджеральдъ столь же быстро, не обративъ вниманія на ея замѣчаніе.-- Имъ отведено почетное мѣсто въ слѣдующей залѣ, всѣ пять картинъ поставлены рядомъ. Пойдемъ взглянуть на нихъ... Джиффордъ,-- и при этихъ словахъ онъ обратился къ журналисту, который вмѣстѣ съ своей женой, красивой высокой дамой, разсматривалъ выставку,-- Джиффордъ, двинемтесь въ слѣдующую комнату. Я, вѣдь, говорилъ вамъ, что эти картины произведутъ эффектъ. Знайте, что я намѣренъ хвалить ихъ, несмотря на то, что Россъ мнѣ другъ, и такъ, если вы дрожите за репутацію Либеральнаго Обозрѣнія, вы должны будете обратиться въ этомъ случаѣ къ другому критику или заручиться мнѣніемъ какого-нибудь безпристрастнаго авторитета.
Нѣтъ сомнѣнія, что, пробираясь вмѣстѣ съ остальнымъ обществомъ въ слѣдующую комнату, Джиффордъ считалъ самого себя достаточно безпристрастнымъ авторитетомъ. Но и его сразу необыкновенно поразили ландшафты Росса. Или, вѣрнѣе, ландшафтъ былъ только одинъ, но снятый въ пять различныхъ моментовъ. Художникъ изобразилъ поляну, море, холмы и часть неба, видимыя изъ окна столовой въ Boat of Harry. Первая картина представляла спокойную, ясную зорю, занимающуюся на востокѣ, природу еще безжизненную, но погруженную въ безмолвіе, вторая воспроизводила всѣ разнообразныя, явленія вѣтреннаго лѣтняго дня; по небу неслись стаи бѣлыхъ облаковъ и тѣней, деревья гнулись, полевыя работы были въ полномъ ходу, а на далекомъ горизонтѣ вырѣзывалась зловѣщая красная полоса; No третій изображалъ ливень; все было сѣро, неясно, безотрадно; на четвертой картинѣ погода прояснилась, золотистый туманъ все болѣе и болѣе окутывалъ предметы по мѣрѣ того, какъ солнце пробивалось сквозь пары. Наконецъ, серію картинъ завершало изображеніе ясной лунной ночи.
-- Что за прекрасный замыселъ!-- сразу воскликнулъ Джиффордъ.-- Просто сживаешься съ мѣстностью! Странно, что никто не брался до сихъ поръ за такой сюжетъ! Всѣ стремятся въ большему разнообразію, а, между тѣмъ, настоящее искусство художника именно и заключается въ умѣньи обходиться безъ новыхъ сюжетовъ. Милѣйшій другъ, вы можете хвалить эти картины, сколько душѣ угодно. Это -- лучшее изо всей выставки, за исключеніемъ, конечно, портрета вашей жены. Хвалите себѣ, на здоровье; я вамъ не мѣшаю.
-- Не забывайте, однако,-- замѣтилъ Фицджеральдъ,-- что между критиками, навѣрное, завяжется борьба, по примѣру прошлаго года. Лучше не впутывайте Либеральное Обозрѣніе въ какія-нибудь непріятности. Знаете, что мы можемъ сдѣлать? Обратимся къ какому-нибудь изъ извѣстныхъ художниковъ и спросимъ его мнѣнія.
-- Никогда! Въ такомъ случаѣ я долженъ бы предоставить поэтамъ разбирать стихотворенія, а романистамъ -- романы. Будетъ ли это справедливо? Мы ратуемъ противъ этого, съ самаго основанія Либеральнаго Обозрѣнія.
-- По моему, это единственно вѣское мнѣніе,-- осмѣлился замѣтить Фицджеральдъ,-- если, конечно, вы увѣрены въ его безпристрастіи. Можетъ ли человѣкъ судить объ искусствѣ, если незнакомъ съ техническою стороной? Цѣнно сужденіе критика, понимающаго дѣло и стоящаго настолько выше другихъ, что даже мысль о зависти или соперничествѣ съ его стороны не приходитъ въ голову.
-- И вы думаете, что Либеральное Обозрѣніе въ состояніи оплачивать работу такихъ людей?
-- Что касается меня,-- продолжалъ Фицджеральдъ,-- я желалъ бы, главнымъ образомъ, слышать мнѣніе Сайденгэма. Онъ выше всякаго соперничества, умѣетъ рисовать и портреты, и ландшафты; равнаго ему нѣтъ въ настоящее время...
-- За то онъ слишкомъ добродушенъ; по его мнѣнію, во всемъ есть хорошая сторона. Я какъ-то обошелъ съ нимъ всю выставку въ академіи. Ни одного слова осужденія не слышалъ я отъ него. Онъ постоянно указывалъ на достоинства картинъ, разъяснялъ трудности, хвалилъ все, особенно работы начинающихъ художниковъ. У него нѣтъ ни малѣйшаго критическаго задора. Нѣтъ, если ужь аппелировать къ кому-нибудь, такъ къ вашей женѣ; она, вѣдь, хорошо знакома съ мѣстностью. Мистрисъ Фицджеральдъ, намъ нужно ваше мнѣніе о картинахъ Росса.
-- Не спрашивайте меня,-- отвѣчала она.-- Я желала бы ихъ купить, а у меня нѣтъ денегъ.
-- Ну, вотъ это, по крайней мѣрѣ, честная критика. Думаю, Фицджеральдъ, что можно дозволить Либеральному Обозрѣнію похвалить этюды Росса. Но гдѣ же онъ самъ?
-- Онъ не хочетъ даже войти въ эту комнату. По его мнѣнію, это такъ же непріятно, какъ вставить самого себя въ рамку и дать публикѣ право глядѣть черезъ микроскопъ.
Всѣ двинулись, чтобы, наконецъ, систематически и серьезно обозрѣть галлереи; осмотръ прерывался, однако, по временамъ прибытіемъ новой группы знакомыхъ, желавшихъ взглянуть на портретъ Мэри Четвиндъ (какъ многіе продолжали еще называть ее). Это была работа Сайденгэма и составляла, по общимъ отзывамъ, главное украшеніе одной изъ залъ. Вскорѣ къ нимъ присоединился и Россъ, и его замѣчанія, правда, отрывочныя и нѣсколько догматичныя, отличались во всякомъ случаѣ мѣткостью.
-- Это-то,-- говорилъ онъ въ отвѣтъ на чей-то вопросъ, разглядывая картину художника, потратившаго немало труда на созданіе аллегоріи, разгадка которой оставалась невозможною безъ помощи каталога,-- это-то? Развѣ вы не видите всей лжи замысла? Вѣдь, такой человѣкъ, навѣрное, украситъ даже могилу своей матери раскрашенными жестяными цвѣтами. Взгляните лучше сюда,-- продолжалъ онъ, обращаясь къ портрету мистриссъ Фицджеральдъ, находившемуся въ самой срединѣ комнаты.-- Вотъ это работа человѣка, который знаетъ, что его дѣло рисовать, а не ломать себѣ голову надъ двѣнадцатымъ или какимъ-нибудь другимъ столѣтіемъ. Онъ уже давно вышелъ изъ пеленокъ и для него нѣтъ болѣе трудностей. Говорятъ, будто онъ небреженъ; я же утверждаю, что онъ пренебрегаетъ только тѣмъ, что несущественно. Вѣдь, не рисовать же ему, въ самомъ дѣлѣ, такъ, чтобы можно была счесть каждую булавку?
-- Любезнѣйшая мистриссъ Фицджеральдъ,-- раздался за ними голосъ,-- убѣдительно прошу васъ удалиться отсюда.
Они обернулись и увидали передъ собою Сайденгэма и его хорошенькую жену, которую Фицджеральдъ старался нѣкогда подкупить сандвичами.
-- Ну, хорошо ли это,-- продолжалъ онъ,-- по христіански ли? Зачѣмъ это вы помѣстились какъ разъ подъ вашимъ портретомъ? Чтобы люди видѣли всю разницу между нимъ и оригиналомъ? Да еще возвращаетесь прямо изъ Италіи; у васъ не сошелъ еще съ лица лучъ неаполитанскаго солнца.
-- Я слушала лекцію,-- мистеръ Сайденгэмъ,-- отвѣчала молодая женщина.-- Мистеръ Россъ тутъ ораторствовалъ; вы остались бы очень довольны, еслибъ слышали, что онъ говоритъ.
-- Это значитъ: "похвалите меня, я похвалю васъ",-- сказалъ знаменитый академикъ съ улыбкою.-- Ничто въ этой комнатѣ не въ состояніи затмить вашихъ ирландскихъ эскизовъ, мистеръ Россъ.
Приближался часъ, назначенный сэромъ Сирилемъ для завтрака. Вскорѣ появился и самъ хозяинъ и увлекъ за собою всю компанію. Только одинъ Россъ пошелъ неохотно и какъ-то дичился; однако, вскорѣ и онъ повеселѣлъ подъ вліяніемъ мистриссъ Сайденгэмъ. Она обратилась къ нему съ вопросомъ, не въ его ли пользу хотѣлъ подкупить ее нѣкогда Фицджеральдъ.
-- Совсѣмъ безполезно было,-- отрѣзалъ Россъ.
-- Совершенно безполезно,-- подтвердила хорошенькая женщина, весело улыбаясь.-- По крайней мѣрѣ, не сандвичами; это мнѣ не по лѣтамъ.
-- Не объ этомъ говорю я,-- возразилъ Россъ,-- а о томъ, что не слѣдуетъ безпокоить вашего мужа такими вещами. Человѣка, который работаетъ, какъ онъ, ничѣмъ не надо отвлекать отъ дѣла. Если онъ пропуститъ хоть день, страна теряетъ столько же, какъ...
-- Да, вѣдь, онъ очень интересуется молодыми художниками. Я очень рада, что ему понравились ваши картины. Мужъ постоянно говоритъ о нихъ. Вы, конечно, довольны мѣстомъ, которое имъ отведено...
-- О, да, хотя я, какъ лиса, всюду нашелъ бы себѣ нору.
-- Вы что сказали?
Но онъ не отвѣчалъ, быть можетъ, даже не слыхалъ вопроса. Тогда она перешла къ другимъ предметамъ: правда ли, что онъ снова ѣдетъ съ Фицджеральдомъ въ Ирландію, видѣлъ ли онъ сборникъ стихотвореній или драматизованныхъ поэмъ, которыя, по слухамъ, мистеръ Фицджеральдъ кончилъ въ Италіи и готовится теперь издать? Россъ отвѣчалъ, насколько могъ, удовлетворительно, но мало-по-малу начиналъ хмуриться, такъ какъ за этимъ, по его мнѣнію, несообразно-пышнымъ завтракомъ нечего было пить, кромѣ жидкаго, холоднаго вина. Наконецъ, онъ не вытерпѣлъ и сказалъ лакею, тщетно соблазнявшему его различными графинами:
-- Послушайте, любезный, не можете ли вы добыть мнѣ хоть глотокъ виски?
-- Сейчасъ подамъ, сэръ.
Послѣ этого Россъ повеселѣлъ. Наглядно обрисовалъ онъ жизнь въ Boat of Harry и такъ ярко изобразилъ всѣ подвиги, ежедневно совершаемые тамъ имъ и его друзьями, что только описаніе демонической паровой яхты помѣшало мистриссъ Сайденгэмъ, по ея словамъ, подойти тутъ же къ Фицджеральду и просить для себя приглашенія на будущій лѣтній сезонъ.
Послѣ завтрака, всѣ снова двинулись въ картинамъ; одинъ только Фицджеральдъ воспользовался этой минутой, чтобъ удалиться.
-- Куда спѣшишь ты?-- спросила его жена.
-- Хочу порыться въ двухъ, трехъ книжныхъ магазинахъ, если хватитъ времени до обѣда.
-- Возьми меня съ собою.
-- Въ этомъ-то туалетѣ? Да ты произведешь тамъ сенсацію.
-- Я останусь въ каретѣ.
-- Нѣтъ, нѣтъ; ты теперь отставлена отъ должности и зачислена въ ряды безпомощныхъ инвалидовъ, хотя вовсе не смотришь больною. Останься лучше съ мистриссъ Сайденгемъ и повидайся со всѣми нашими друзьями. Мой костюмъ для этого недостаточно наряденъ.
-- Хорошо. Когда же ты будешь дома?
-- Въ четверть седьмаго, что бы ни случилось. Я сказалъ дома, что у насъ будетъ многочисленнѣйшій табль-д'отъ, такъ что ты можешь зазывать къ себѣ всѣхъ, кого хочешь. Не забудь только Росса; не теряй его изъ вида. Мы сдѣлаемъ его предлогомъ нашего пира и заставимъ произнести, рѣчь. Сегодня его бенефисъ. Мы устроимъ ему овацію.
Минуту спустя Фицджеральдъ уже сидѣлъ въ кэбѣ и ѣхалъ по направленію къ Commercial Road East, желая скорѣе добраться до книжныхъ новинокъ и стараясь по пути ознакомиться съ содержаніемъ утренней газеты, которую не успѣлъ еще просмотрѣть.