Дивизіонъ развѣдчиковъ.
Особенность театра военныхъ дѣйствій, трудность развѣдки японцевъ, прикрывающихся всегда китайцами и сильными пѣхотными частями, наконецъ, ихъ способность къ маневрированію вызвали къ жизни совершенно особенную часть -- сначала сотню для стратегической развѣдки, а потомъ и дивизіонъ.
Дивизіонъ для стратегической развѣдки составился изъ лучшихъ развѣдчиковъ нашей конницы, дѣйствующей въ Манчжуріи; въ него были вызваны офицеры, выдѣлившіеся смѣлыми, отчаянными поисками, притомъ офицеры разсудительные, потому что смѣлость безъ головы приводить только къ потерѣ людей, потерѣ безъ пользы для дѣла.
Во главѣ сотни, а потомъ и дивизіона сталъ ротмистръ 39-го драгунскаго Нарвскаго полка Дроздовскій {За боевое отличіе Дроздовскій произведенъ въ подполковники. Напомнимъ, что у него только одна рука. Ред. }. Первый случай отличиться Дроздовскому дала служба въ отрядѣ генерала Ренненкампфа. 6-го мая генералъ Ренненкампфъ вызвалъ охотниковъ-офицеровъ пойти съ маленькими отрядами въ тылъ японцевъ, посмотрѣть, что дѣлается за таинственной завѣсой японскихъ постовъ и заставъ. Въ числѣ охотниковъ пойти на этотъ подвигъ былъ и ротмистръ Дроздовскій. Съ семью пѣшими забайкальскими казаками онъ проникъ въ глубь расположенія японцевъ, былъ подъ Фынхуанченомъ и по сопкамъ пробрался и осмотрѣлъ большую часть дороги Хуанъ-жень-сянь -- Фынхуанченъ -- Шахедзы. Свѣдѣнія, добитыя этой развѣдкой. Дроздовскій сумѣлъ хорошо суммировать и донесеніе, составленное имъ на имя генерала Ренненкампфа, обратило на себя вниманіе въ штабѣ арміи. Дроздовскій былъ вызванъ къ командующему арміей, имѣлъ съ нимъ продолжительный разговоръ, во время котораго зарекомендовалъ себя, какъ дѣльный и рѣшительный офицеръ, хорошо понимающій обстановку и разгадывающій планы непріятеля. Онъ явился къ командующему въ грявной, изношенной рубахѣ, съ худымъ болѣзненнымъ лицомъ, изнуренный голодомъ и опасностями, которыми сопровождалась его развѣдка.
Тогда же было рѣшено сформировать сотню развѣдчиковъ, и Дроздовскій былъ намѣченъ, какъ ея командиръ.
Насколько Дроздовскій, какъ смѣлый и рѣшительный офицеръ, былъ на своемъ мѣстѣ, показываетъ слѣдующій случай, во время сраженія на р. Шахе. Главнокомандующій послалъ его отыскать одну пѣхотную часть, занимавшую важный и сильно обстрѣливаемый японцами участокъ, и передать ей, чтобы она стояла на мѣстѣ во что бы то ни стало и что къ ней идутъ подкрѣпленія. Дроздовскій поѣхалъ съ графомъ Стенбокъ-Ферморомъ и небольшимъ разъѣздомъ. Подъѣзжаетъ къ мѣсту, которое указано, какъ пунктъ рѣшительной обороны, и видитъ, что пѣхота уже отступаетъ. Онъ передаетъ извѣстіе о томъ, что къ нимъ идетъ подкрѣпленіе, и указаніе держаться, но офицеръ, ведшій роту, только махнулъ рукой и продолжалъ отходитъ.
-- Хорошо, говоритъ Дроздовскій,-- я останусь здѣсь и буду пасти лошадей, а главнокомандующему донесу, что я на томъ мѣстѣ, которое вы покинули, потому что не могли держаться, насъ лошадей.
Это подѣйствовало убѣдительно на ротнаго командира; онъ повернулъ свою роту и снова занялъ участокъ позиціи; вскорѣ подошло и подкрѣпленіе.
Въ томъ же сраженіи стрѣльба одной изъ нашихъ батарей казалась совершенно безцѣльной. Она осыпала гребень сопки, на которой никого рѣшительно не было видно. Изъ дивизіона развѣдчиковъ были вызваны осетины -- всадники. Необыкновенно лихо взмыли они за легкихъ своихъ коняхъ на вершину, перевалили за нее и сейчасъ же вернулись. Не прошло и десяти минуть, какъ донесеніе было доставлено: густыя колонны японцевъ собирались за горою. Артилерія чуть повысила прицѣлъ и перешла за пораженіе.
1-й сотней дивизіона командуетъ Терско-Кубанскаго полка есаулъ графъ Стенбокъ-Ферморъ, бывшій лейбъ-гусаръ. Онъ еще до войны года ея два предпринималъ на свой счетъ поѣздку въ Абиссинію, гдѣ много охотился на хищныхъ звѣрей и бродилъ по неприступнымъ дебрямъ Здѣсь онъ пріобрѣлъ привычку быстро оріентироваться, разбираться въ обстановкѣ и быть всегда за сторожѣ -- качества необходимыя для развѣдчика.
Старшій офицеръ этой сотни того же полка подъесаулъ Гревсъ, тоже бывшій лейбъ-гусаръ, сопровождалъ Его Императорское Высочество Великаго Князя Кирилла Владиміровича во время его поѣздки на Дальній Востокъ. Затѣмъ въ этой сотнѣ находились: Дагестанскаго коннаго полка подъесаулъ Донагуевъ, Нѣжинскаго драгунскаго полка поручикъ Орелъ и Крымско-татарскаго дивизіона поручикъ Дроздовскій.
2-й сотней командуетъ 4-го Сибирскаго казачьяго полка есаулъ графъ Велепольскій, тоже вмѣстѣ съ графомъ Стенбокъ-Ферморомъ бывшій въ Абиссиніи; офицерами въ сотнѣ служатъ: штабсъ-ротмистръ Уланскаго Ея Величества полка Черкесовъ, 1-го Читинскаго полка подъесаулъ Лоншаковъ,
4-го Сибирскаго казачьяго полка сотникъ Шатиловъ, бывшій лейбъ-казакъ, бросившій академію ради боевой дѣятельности, сотники Гудіевъ и Радзивиллъ, бывшій волонтеромъ въ англо бурскую войну.
Изъ этихъ офицеровъ блестящими и смѣлыми развѣдками обратили на себя вниманіе подъесаулы Лоншаковъ и Донагуевъ и сотникъ Шатиловъ.
Въ каждой сотнѣ развѣдчиковъ 170--180 коней. Люди -- драгуны, донцы, уральцы, оренбуржцы, сибиряки, забайкальцы, амурцы, уссурійцы и осетины.
Драгуны серьезны, солидны; въ нихъ много выучки, много офицерской работы. Донцы полны порыва, страсти къ приключеніямъ, жажды, подвига; они любятъ и понимаютъ лошадь. Уралецъ поражаетъ своею толковостью; его можно одного послать на такое дѣло, гдѣ другихъ нужны десятки; оренбуржецъ -- это копія донца, безъ любви къ лошади. Семья сибирскихъ казаковъ весьма разнообразна, какъ разнообразенъ и ихъ племенной составъ. Потомки Ермака и Подушкина -- лучшіе развѣдчики; тѣ, въ комъ больше бурятской и переселенческой крови,-- тѣ холодны, нерѣшительны и лѣнивы -- имъ чай дороже всего; но такихъ въ дивизіонъ развѣдчиковъ и не принимали. Горцы Кавказа -- полны дикой пылкости. Имъ труднѣе при незнаніи языка разбираться съ обстановкой, но храбрость и стремительность ихъ иногда приноситъ громадную пользу...
Во время сраженій дивизіонъ работаетъ на фронтѣ арміи, но какъ только наступаетъ періодъ затишья, онъ, какъ щупальцу, высылаетъ сильные разъѣзды далеко за фланги арміи и работаетъ тамъ, производя смѣлыя и лихія развѣдки въ тылъ непріятельской позиціи.