Бесѣды съ возвратившимися защитниками Портъ-Артура.
Оффиціальнаго разъясненія того, въ какомъ положеніи находился Портъ-Артуръ при началъ войны и почему онъ сдался и могъ ли держаться дальше,-- все еще нѣтъ, да и едва ли можно ожидать скоро такого разъясненія... Однако, прибывающіе одинъ за другимъ участники геройской обороны Портъ-Артура своими, хотя бы отрывочными разсказами, значительно освѣщаютъ величавую картину геройской борьбы.
Ген.-ад. А. М. Стессель, вообще соблюдающій строгую сдержанность, сказалъ все-таки кое-что встрѣтившему его по прибытіи въ Ѳеодосію корреспонденту "Новаго Времени".
Всѣ разсказни о томъ, что Портъ-Артуръ сданъ рановременно и могъ бы еще держаться, по словамъ ген. Стесселя, пустая болтовня. Всѣ запасы были истощены, для защиты фронта крѣпости протяженіемъ на 27 верстъ, не оставалось подъ ружьемъ и десяти тысячъ человѣкъ, и среди нихъ немало раненыхъ, больныхъ и пораженныхъ цингою. Въ числѣ сдавшихся много нестроевыхъ и чиновниковъ всякихъ вѣдомствъ. Денегъ въ военной кассѣ досталось японцамъ 2 р. 42 к.; всѣ знамена были предварительно сняты съ древковъ и отправлены въ Россію, орудія испорчены, машины на судахъ взорваны. Потерю ген. Кондратенко до сдачи Стессель признаетъ огромной невознаградимой потерей для Портъ-Артура.
Сподвижники Стесселя не стѣсняются признавать, что Кондратенко былъ душою обороны.
На вопросъ о томъ, какую роль игралъ нашъ флотъ въ оборонѣ крѣпости ген. Стессель отвѣчалъ, что онъ на флотъ не имѣлъ никакого вліянія и имъ не начальствовалъ, имѣя на то категорическій приказъ намѣстника Алексѣева. Самъ онъ, Стессель, лично убѣжденъ былъ въ томъ, что флоту слѣдовало выйти во что бы то ни стало, хотя бы съ рискомъ потери половины судовъ, и онъ это свое мнѣніе высказывалъ адмираламъ нѣсколько разъ, просилъ, настаивалъ сколько могъ, но приказа объ этомъ дать не могъ, это было не въ его власти, и зависѣло отъ другихъ...
Адъютантъ ген. Стесселя подпоручикъ кн. Гантимуровъ помѣстилъ въ "Биржевыхъ Вѣдомостяхъ" слѣдующее письмо:
"Много писали и пишутъ про Артуръ. Иные утверждали, что Артуръ -- первокласная крѣпость. Тамъ де 4 линіи обороны съ прекрасными фортами. Съ какою цѣлью вводили въ заблужденіе, не знаю. Быть можетъ, это дѣлалось для того,-- чтобы защитить себя отъ нареканій, вполнѣ заслуженныхъ. Правда, по проектамъ, должны были быть готовые форты, но въ дѣйствительности до войны не было ни одного вполнѣ законченнаго форта; нѣкоторые форты такъ и остались въ проектѣ -- да еще на картахъ, которыя выпускались для публики.
Если военные люди впадали въ заблужденіе относительно Артура, то что же можно сказать о частной публикѣ?
Нѣкоторые думали, или, вѣрнѣе, ихъ увѣряли, что послѣднимъ нашимъ опорнымъ пунктомъ будетъ Ляотешанъ съ его прекрасными фортами. Между тѣмъ, на Ляотешанѣ у насъ не было ровно никакихъ укрѣпленій, кромѣ трехъ орудій, направленныхъ въ море противъ японскихъ миноносцевъ, тралящихъ наши мины.
Обманутая въ самомъ началѣ относительно боевой готовности крѣпости, публика считала, что никакія человѣческія силы не могутъ взять Артура, но, къ сожалѣнію, это было не такъ.
Постройка и оборона крѣпости легла всею своею тяжестью на русскаго солдата, который, нужно отдать ему справедливость, безъ ропота днемъ стоялъ подъ ружьемъ на позиціи, а ночью работалъ, какъ кротъ, зарываясь въ землю.
Августовскіе штурмы были самыми тяжелыми для насъ, но мы ихъ выдержали, и дальше насъ уже не страшили штурмы -- русскіе солдаты и начальство увѣрены были другъ въ другѣ.
Цѣль защита Артура заключалась въ укрытіи флота и оттягиваніи японскихъ войскъ отъ ген. Куропаткина, хотя первое не вяжется съ назначеніемъ флота: флотъ долженъ оберегать крѣпость, а не искать только защита и удобной стоянки, но что же дѣлать, нужно покоряться обстоятельствамъ.
Къ концу ноября флотъ былъ разстрѣлянъ и прекратилъ свое существованіе; войска перестали вѣрить въ выручку: свѣдѣній изъ арміи никакихъ. Въ послѣдней телеграммѣ отъ 4-го октября ген. Куропаткинъ писалъ: "Готовлю сильную и скорую выручку". Мы радовались, поздравляли другъ друга. Воображеніе наше до того разыгрывалось, что мы слышали на Цэин-чжоу выстрѣлы, ночью видѣли огни отъ разрывающихся снарядовъ, а тутъ еще китайцы доносили, что гора Самсонъ занята нашими войсками, и бой идетъ на цзинъ-чжоуской позиціи. Потомъ пронесся слухъ, что Балтійскій флотъ имѣлъ бой и 15-го ноября пройдетъ островъ Формозу, а къ концу ноября мы уже будемъ свободны. Опять радость, опять надежда! Но все оказывалось бредомъ больного нервно-разстроеннаго человѣка.
Недостатокъ снарядовъ сильно дѣйствовалъ на моральную сторону защитниковъ; мы могли стрѣлять только во время штурмовъ и то понемногу, между тѣмъ, какъ японцы забивали насъ своими снарядами.
Пищи не хватало. Болѣзни, особенно цынга, насъ истощили.
Въ послѣдніе дни число заболѣваній цингой доходило до 300 человѣкъ въ день.
Форты были всѣ взорваны. Въ нашихъ рукахъ оставались горы безъ укрѣпленій. Прорывъ между ними былъ совершенно свободенъ. Люди переутомились безъ отдыха и не имѣя резерва.
Всѣ поняли, что сопротивленіе больше не возможно, еще нѣсколько часовъ, и японцы ворвутся въ городъ...
Ожидали человѣческой бойни...
Артуръ исполнилъ свое назначеніе: онъ оттянулъ болѣе 150 тысячъ японскихъ войскъ отъ ген. Куронаткина и защитилъ пока нужно было, нашъ флотъ.
Остается желать только, чтобы ген. Стессель опубликовалъ документы, которые откроютъ Россіи правду".
Наконецъ относительно весьма важнаго и интереснаго вопроса, почему одни офицеры пошли въ плѣнъ, а другіе вернулись въ Россію многое разъясняетъ полученное въ Варшавѣ черезъ Ѳеодосію письмо отъ одного изъ участниковъ защиты Портъ-Артура, офицера 14-го восточно-сибирскаго стрѣлковаго полка. Капитанъ Евстифѣевъ, получившій это письмо, разрѣшилъ "Варш. Дн." огласить его.
"Война для насъ кончилась, То, что мы перенесли за эти 8 мѣсяцевъ, трудно даже описать. Сразу всего не разскажешь, а предположимъ, что вы все знаете, кромѣ послѣднихъ событій, которыя заключаются въ томъ, что Портъ-Артуръ былъ сданъ на капитуляцію. Въ данную минуту не это важно, а вотъ что. Японцы послали Государю запросъ, разрѣшаетъ ли онъ вернуться офицерамъ въ Россію съ подпиской не участвовать болѣе въ этой войнѣ, солдатъ же они забираютъ въ плѣнъ. Сегодня получена отъ Государя Императора телеграмма слѣдующаго содержанія,-- привожу дословно: "Генералъ-адъютанту Стесселю. Я разрѣшаю каждому офицеру воспользоваться предоставленной привилегіей возвратиться въ Россію подъ обязательствомъ не принимать участія въ настоящей войнѣ или раздѣлитъ участь съ нижними чинами. Благодарю васъ и храбрый гарнизонъ за доблестную защиту".
Пишу это наканунѣ выступленія изъ Артура. Кто поѣдетъ въ Россію и кто останется съ солдатами, пока неизвѣстно, такъ какъ это выяснится завтра въ 19 верстахъ отъ Артура".
-- Какъ раздѣлились голоса совѣта относительно сдачи Портъ-Артура? спросилъ генералъ-майора В. Н. Горбатовскаго сотрудникъ "Русскаго Слова".
-- Голоса не дѣлились. Всѣ высказались за то, чтобъ продолжать защиту крѣпости. Стессель поблагодарилъ всѣхъ за готовность защищаться. Но потомъ, когда японцы завладѣли главнымъ ключемъ позиціи восточнаго фронта, и держаться долѣе не было возможности, Стессель единолично рѣшилъ сдать Порть-Артуръ.
-- Каковы были силы Портъ-Артура въ моментъ сдачи?
-- Точно я не знаю. По позиціи, растянувшейся на 27 верстъ, было около 10 тысячъ штыковъ, въ томъ числѣ были и больные, и, во всякомъ случаѣ, всѣ были очень изнурены. Смѣны не было. Резервъ быль ничтожный. Плѣнныхъ вышло изъ Портъ-Артура 23 тысячи; кромѣ 10 тысячъ пѣхоты, находившейся на позиціи, моряки, артиллерія, въ томъ числѣ были и больные цингой. Артиллерія, какъ извѣстно, стоить при орудіяхъ и сама себя защищать не можетъ. Слѣдовательно, наличныя силы пѣхоты, все тѣ же 10 тысячъ, должны были растянуться по всей линіи позицій. Каково было состояніе многихъ ушедшихъ въ плѣнъ можно судить по тому, что японцы возвратили нѣсколько тысячъ больныхъ съ дороги въ госпитали.
-- А каковъ былъ запасъ снарядовъ?
-- Мы оставили 6 тысячъ снарядовъ большого калибра, остальные были такіе мелкіе, что никакого значенія не могли имѣть. Что можно сдѣлать со снарядами 37, 47 миллиметровъ противъ 11-й дюймовыхъ?
Разумѣется, если бы мы знали, что японцы такъ скоро возьмутъ пунктъ нашей позиціи, мы бы и эти шесть тысячъ снарядовъ уничтожили. Но эти 6 тысячъ -- сила не большая: если разложить ихъ на 27 верстъ, то они покажутся пустяками.
-- Чѣмъ объяснить, что нѣкоторые офицеры ушли въ плѣнъ, а другіе вернулись въ Россію?
-- Было распоряженіе, по которому каждому офицеру предоставлялось по своему желанію -- отправляться въ плѣнъ или въ Россію. Сначала почти всѣ хотѣли идти въ плѣнъ, и я въ томъ числѣ. Мы предполагали, что будемъ вмѣстѣ съ нашими солдатами. Но когда мы узнали, что офицеры будутъ находиться отдѣльно отъ своихъ солдатъ и даже будутъ раздѣлены по чинамъ,-- многіе изъ насъ рѣшили, что наше пребываніе въ плѣну будетъ для нашихъ солдатъ безполезнымъ, и, воспользовавшись правомъ, вернулись въ Россію.
-- Говорятъ, въ Порть-Артурѣ остался еще запасъ провіанта?
-- Да, кое-что осталось. Точно отвѣтить на это не могу. Крупы у насъ не было. Но дѣло въ томъ, что мы разсчитывали держаться еще. Мы экономили, чтобы не остаться, въ концѣ концовъ, совершенно безъ пищи. Вѣдь сдача произошла, какъ я уже сказалъ, для насъ неожиданно.
-- Сколько вы, все-таки, могли бы еще держаться послѣ этого?
-- При тѣхъ условіяхъ, въ которыхъ крѣпость очутилась 19-го декабря,-- не больше нѣсколькихъ дней.
-- Большую ли пользу приносили блиндажи?
-- Они защищали отъ осколковъ шрапнелей и мелкихъ снарядовъ. Но зато если 11-дюймовый, напримѣръ, снарядъ попадетъ въ блиндажъ, то укрывшимся въ немъ нѣтъ спасенія -- блиндажъ является тогда ловушкой: земля, покрывающая блиндажъ, рухнетъ и скроетъ подъ собою находящихся тамъ людей.
-- Каково было санитарное положеніе крѣпости?
-- На позиціи, разумѣется, ужасно. Въ августѣ наше войско чувствовало себя бодрымъ и крѣпкимъ. Раны заживали такъ быстро, что наши врачи были въ восторгѣ. Изъ 3 тысячъ раненыхъ черезъ мѣсяцъ уже вернулась въ строй половина. А потомъ заживленіе шло все медленнѣе и медленнѣе. Организмъ у раненыхъ истощенъ и изнуренъ. Бывала масса случаевъ, что у раненаго рана заживаетъ, но онъ за время лѣченія успѣлъ заболѣть цынгой.
-- Вѣрно ли, что микадо въ іюлѣ мѣсяцѣ предоставилъ мирнымъ жителямъ Портъ-Артура право выѣхать?
-- Я этого не слыхалъ. Врядъ ли это было. Это невыгодно японцамъ. Вѣдь чѣмъ больше было у насъ ртовъ, тѣмъ намъ было труднѣе, а японцамъ болѣе на руку. Наоборотъ, японцы никогда ни одной джонки не выпускали. Послѣ того, какъ они 3-го августа предложили намъ мирныя условія, и мы ихъ не приняли, они предоставили право выѣхать изъ Портъ-Артура иностраннымъ военнымъ агентамъ и одной француженкѣ, жившей въ Портъ-Артурѣ.
-- Были ли случаи мирной встрѣчи японцевъ съ русскими во время перерыва между боями?
-- Такихъ случаевъ было два. Въ первый разъ -- около 20-го ноября. Японцы выкинули бѣлый флагъ и обратились къ нашимъ съ просьбой разрѣшить имъ подобрать раненыхъ и убитыхъ. Просьба была удовлетворена. Японцы искали трупъ одного ихъ высокопоставленнаго лица. Вышли наши офицеры. Японцы были въ высшей степени любовны и предупредительны. Знакомились съ нашими офицерами. Многіе изъ японцевъ говорили хорошо по русски, другіе переговаривались черезъ переводчика. Офицеры и наши, и японскіе угощали другъ друга чѣмъ могли и, очень вѣжливо простившись, разошлись какъ добрые знакомые. Вся сцена знакомства и переговоровъ продолжалась не болѣе часа,-- такой промежутокъ времени былъ данъ обѣимъ сторонамъ для уборки своихъ раненыхъ и убитыхъ.
