Двадцать восемь офицеровъ и двѣнадцать нижнихъ чиновъ изъ конногвардейской семьи приняли въ разной мѣрѣ участіе въ японской войнѣ на поляхъ Манчжуріи.
Среди этихъ конногвардейцевъ не замедлили произойти и тяжелыя утраты: есаулъ 2-го верхнеудинскаго полка А. Я. Соловьевъ, тяжко занемогъ въ Ляоянѣ и умеръ 6-го мая 1904 года на станціи Хилокъ.
Сотникъ 2-го Читинскаго полка В. В. Фонъ-Валь былъ тяжело раненъ 28-го апрѣля 1904 года при Селюджанѣ, прикрывая съ горстью казаковъ отступленіе своей сотни; раненый онъ упалъ съ лошади, былъ взять въ плѣнъ и находится въ настоящее время въ Мацуямѣ.
30-го декабря 1904 г. подъ Инкоу убитъ наповалъ сотникъ 2-го Дагестанскаго коннаго полка Колюбакинъ -- въ то время, когда онъ со своими людьми штурмовалъ городъ.
Раненъ въ плечо подъесаулъ 2-го Дагестанскаго полка Бискупскій. Этотъ офицеръ выздоровѣлъ и вернулся въ строй. Долго безъ вѣсти пропадалъ въ смѣлой развѣдкѣ хорунжій 2-го Верхнеудинскаго полка графъ Бенкендорфъ.
Изъ нижнихъ чиновъ конногвардейцевъ убитъ бывшій рядовой эскадрона Его Величества Коваль, переведенный во 2-й Дагестанскій полкъ и эвакуированъ по болѣзни бывшій ряд. 2-го эск. Матвѣевъ, служившій въ томъ же 2-мъ Дагестанскомъ полку.
12-го марта 1904 года уѣхалъ на войну бывшій конногвардеецъ сотникъ, А. А. Зиновьевъ, а 10-го мая онъ былъ убить около селенія Лишіапауцъ, близъ Хабалина, въ разъѣздѣ 2-го Читинскаго полка смѣло пробравшемся за первую японскую линію и перерѣзавшемъ ихъ телеграфъ.
Первоначальныя извѣстія объ обстоятельствахъ его смерти были неопредѣленны и сбивчивы. "Горя и непріятностей много", писалъ хорунжій 2-го Верхнеудинскаго полка графъ Б. 25-го мая: "тяжело мнѣ по поводу смерти бѣднаго Зиновьева. ...Бѣдный, онъ сдѣлалъ то, что другіе сдѣлать не могли, пробрался къ самому почти Фынъ-Хуанъ-Чену, перерѣзалъ даже телеграфную проволоку
...и вдругъ убить... Уже третій изъ полка. Сколько насъ вернется? Сначала Валь, потомъ Соловьевъ, наконецъ Зиновьевъ. Былъ я за нѣсколько дней до извѣстія о его смерти у нихъ въ полку. Тамъ было получено отъ него извѣстіе, что ему удалось перерѣзать проволоку; всѣ за него были довольны и почти увѣрены, что онъ вернется. Мнѣ-же было грустно, что его пѣть... Какъ будто даже предчувствіе было, что онъ не вернется. Нельзя себѣ представить, какъ мнѣ это больно. Вотъ уже 5-й день, что я узналъ объ этомъ и не могу еще успокоиться и забыть...".
А князь Т. 24-го мая писалъ: "...Зиновьевъ погибъ изъ-за того, что, пробравшись за первую линію, обрѣзалъ телеграфъ и пошелъ дальше по этой линіи телеграфа. Японцы, замѣтивъ порчу, послали роту ее поправлять и встрѣтили нашъ разъѣздъ залпами. Зиновьевъ былъ убитъ на мѣстѣ"...
Писали объ этомъ и другіе; такъ конногвардеецъ ветеринарный фельдшеръ Борсукъ писалъ изъ Ляояна 2-го іюня: "Поручикъ Зиновьевъ убитъ на смерть. Японцы по слухамъ тѣло себѣ забрали; имъ попало 5 пуль съ залпа и они еще рубили ихъ шашкой"...
Но всѣ свѣдѣнія о подробностяхъ этой смерти были сбивчивы и смутны. Только черезъ 6 мѣсяцевъ японское военное министерство переслало выписку изъ офиціальныхъ донесеній объ обстоятельствахъ, сопровождавшихъ боевую смерть сотника Зиновьева съ пояснительнымъ краткимъ чертежомъ, а путемъ сопоставленій съ частными свѣдѣніями собранными, на мѣстѣ, удалось пополнить эти офиціальныя японскія данныя.
Вотъ какъ объ этомъ донесли японцы своему начальству: "23-го мая (10-го мая стараго стиля) отправленная изъ гвардейскаго авангарда съ унтеръ-офицеромъ развѣдочная партія въ 10 человѣкъ, вышедши изъ д. Суншіапауцъ въ 2 часа 30 минуть достигла дер. Лашіапуацъ и отсюда по направленію къ югу въ разстояніи около 1,500 метровъ замѣтила скрывающихся тамъ 6 непріятельскихъ всадниковъ (изъ нихъ 2 были спѣшившись).
Тотчасъ сдѣланъ былъ выстрѣлъ по нимъ, вслѣдствіе чего 5 всадниковъ, закрываясь пригоркомъ, поскакали въ восточномъ направленіи, а одинъ (оказавшіеся сотникомъ Зиновьевымъ) направился на югъ.
Развѣдочная партія, раздѣлившись надвое, погналась за отступавшими по двумъ направленіямъ. Въ тоже время другая развѣдывательная партія въ 50 человѣкъ гвардейцевъ, подъ начальствомъ офицера, двигаясь отъ м. Тайнгцы на югъ и будучи отъ селенія Хунгшипуацъ на разстояніи около 2.000 метровъ, услышала выстрѣлы въ Лашіапауцѣ изобразивши вышеозначенныя обстоятельства, пустилась преслѣдовать непріятеля, отступавшаго по направленію къ мѣстности, заросшей здѣсь кустарникомъ и соснами. Офицеръ велѣлъ отряду разсыпаться и постараться взять непріятеля въ плѣнъ.
Сотникъ Зиновьевъ былъ на лошади и уже заранѣе отступилъ, поэтому имѣлъ полную возможность спастись отъ преслѣдованія, но онъ будучи одинъ, среди сосноваго лѣса остановилъ лошадь. Повидимому, онъ имѣлъ на умѣ, что то важное. Нельзя не отдать похвалы его геройской отвагѣ.
Но люди офицерской партіи, тщательно осматривая все кругомъ, наступали все ближе и ближе; онъ, видя это, бросилъ лошадь {Есть свѣдѣніе, что онъ былъ пѣшій, потерявъ передъ этимъ свою лошадь.}, не торопясь скрылся въ чащѣ, но понявши, наконецъ, что изъ опаснаго положенія нѣтъ выхода, рѣшилъ защищаться: выхватилъ револьверъ и приготовился стрѣлять.
Между наступавшими на него непріятелями, пѣхотный солдатъ 1-го разряда Минамидани Сатаро быстро приближался къ нему, намѣреваясь взять его въ плѣнъ.
Сотникъ за 20 метрахъ разстоянія выстрѣлилъ въ него; пуля попала въ грудь Минамидани и уложила его на мѣстѣ. Близко находившіеся другіе солдаты, видя это, стали стрѣлять и одна пуля попала сотнику въ ногу, другая проявила сердце и онъ упалъ мертвымъ.
Изъ солдатъ двухъ развѣдочныхъ партій одна часть послана была въ юго-восточномъ направленіи преслѣдовать непріятельскихъ всадниковъ, другая оставлена, чтобы похоронить сотника на томъ же мѣстѣ и поставить на могилѣ столбъ съ надписью.
Найденные на убитомъ записная книжка {Начальнику нашей духовной миссіи въ Японіи епископу Николаю удалось установить такую подробность: записную книжку, которую японцы нашли на Зиновьевѣ они передъ тѣмъ какъ сжечь (да сожжена ли она въ дѣйствительности) прочли. Въ ней было записано, что онъ считаетъ чрезвычайно важнымъ точное описаніе мѣстности, въ которой расположены войска. Въ концѣ помѣщено кроки той мѣстности, на которой онъ былъ убитъ. Можно догадаться, что эта съемка послужила причиной его гибели. Казаки оказались далеко, а враги настигли.} и погоны сожжены, а деньги въ количествѣ 446 руб. бумажками, окрашенными кровью, 15-го іюня новаго стиля, черезъ министерство иностранныхъ дѣлъ переданы французскому посланнику, равно какъ и часы съ цѣпочкою {Деньги эти и часы своевременно получены въ Петербургѣ.}.
Что касается образковъ и кольца, то по изслѣдованіи оказалось, что изъ находящихся на тѣлѣ вещей ничто не было снято съ него, а вмѣстѣ съ тѣломъ похоронено и были ли эти 2 предмета на немъ, или нѣтъ -- никто не замѣтилъ.
Начальникъ россійской духовной миссіи въ Японіи епископъ Николай сообщилъ свѣдѣнія о солдатѣ, въ котораго стрѣлялъ сотникъ Зиновьевъ. Рядовой 1-го разряда 9-го баталіона 1-го гвардейскаго пѣхотнаго полка Минамидани Сатаро, былъ раненъ въ грудь и упалъ на мѣстѣ, но не умеръ; его принесли въ полкъ и положили въ госпиталь; пуля изъ него не извлечена, но онъ поправляется. Что касается домашнихъ обстоятельствъ, то отецъ Минамидани Сейбей торгуетъ столярными работами, домашнею мебелью и изящными подѣлками, обладая состояніемъ выше зауряднаго.
По выпискѣ изъ госпиталя, рядовой Сатаро отправился въ сопровожденіи матери на минеральныя воды, для окончательнаго поправленія отъ раны, нанесенной ему сотникомъ Зиновьевымъ. По опросѣ его, онъ далъ слѣдующія показанія: онъ былъ въ развѣдочной партіи подпоручика Оой Исаму, гвардейскаго пѣхотнаго полка, подоспѣвшей къ мѣсту на выстрѣлы другой, меньшей партіи, какъ значится въ выпискѣ изъ военнаго министерства.
По командѣ офицера окружить и взять въ плѣнъ замѣченнаго непріятельскаго всадника, Минамидани, въ числѣ прочихъ, сталъ приближаться къ мѣсту, гдѣ былъ сотникъ Зиновьевъ и замѣтилъ его стоящимъ среди кустарника на пригоркѣ.
Сотникъ Зиновьевъ изъ окружающихъ его непріятелей, повидимому, перваго увидѣлъ Минамидани и поднялъ руку съ револьверомъ. Нѣсколько пуль прожужжало мимо ушей Минамидани, когда онъ бѣжалъ на сотника Зиновьева; поэтому, будучи шагахъ въ 10-ти отъ него, Мисамидави припалъ къ землѣ и сталь отстрѣливаться. Первымъ его выстрѣломъ сотникъ Зиновьевъ былъ раненъ въ ногу, упалъ, но мгновенно поднялся, укрѣпился на одно колѣно, и сдѣлалъ еще выстрѣлъ по Минамидани, который тоже далъ выстрѣлъ, но мимо, затѣмъ третій выстрѣлъ и этимъ послѣднимъ сотникъ Зиновьевъ былъ пораженъ пряно въ грудь и упалъ.
Подбѣжавшій къ нему Минамидани нашелъ его уже бездыханнымъ.
Онъ былъ убить, свято и честно исполнивъ свой долгъ.
Сбѣжавшейся на выстрѣлы командѣ данъ былъ приказъ: одной части преслѣдовать разъѣздъ, другой -- здѣсь же у подножія холмика вырыть могилу и похоронить убитаго русскаго офицера. Минамидани по первому приказу побѣжалъ было преслѣдовать, но пробѣжавши шаговъ тридцать, упалъ и тогда только ясно созналъ, что онъ тяжело раненъ. Онъ раненъ не спереди въ грудь, а сзади, въ верхнюю часть спины, около лѣвой лопатки, очевидно въ то время, когда припалъ, чтобы стрѣлять въ сотника Зиновьева и пуля, проскользнувъ мимо самыхъ важныхъ жизненныхъ органовъ, проникла въ желудокъ, отчего онъ въ первое мгновеніе, когда поднялся на ноги, почувствовалъ лишь какую то неловкость въ спинѣ и желудкѣ, что, однако, не помѣшало ему сгоряча бѣжать для преслѣдованія. Такимъ образомъ причиною смерти сотника Зиновьева былъ выстрѣлъ Минамидани, а не другихъ, какъ сказано въ выпискѣ изъ военнаго министерства, гдѣ повидимому сдѣлали простое обобщеніе факта, съ упущеніемъ частностей.
Разсказъ Минамидани Сатаро неоднократно напечатанный въ японскихъ, газетахъ со словъ его отца и со словъ распрашивавшихъ его репортеровъ, ни разу не встрѣтилъ поправки, или опроверженія.
Сатаро по всѣмъ отзывамъ человѣкъ заслуживающій довѣрія, скромный, довольно образованный, безъ всякихъ признаковъ похвальбы, или желанія приписать себѣ что либо въ заслугу, съ искренней симпатіей и уваженіемъ отзывающійся о сотникѣ Зиновьевѣ, "продолговатое бѣлое лицо котораго съ красивый и усами" ясно замѣтилъ въ рамкѣ зелени на пригоркѣ и запомнилъ.
Онъ своими разсказами въ отцѣ своемъ возбудилъ такую симпатію къ своему противнику, человѣку, которымъ онъ былъ тяжело раненъ, что старикъ со времени убіенія сотника Зиновьева, ежемѣсячно 23-го числа призываетъ въ свой домъ бонзу и заказываетъ ему читать буддійскія заупокойныя молитвы по Зиновьевѣ. Такъ пишетъ епископъ Николай.
Когда Монамидани упалъ и потерялъ сознаніе, товарищи положили его на носилки, покрыли одеждою отъ пошедшаго дождя и понесли. Встрѣчные китайцы не могло видѣть кого несутъ и думали, что это несли убитаго русскаго офицера въ другое мѣсто для погребенія.
Погребеніе совершено было на томъ же мѣстѣ, гдѣ былъ убитъ Зиновьевъ.
О смерти Колюбакина, другого конногвардейца, пишетъ подъесаулъ Вискупскій: "Вотъ уже и стѣны Инкоу... Съ Богомъ влѣво за огонь. Молча идутъ. Страшный залпъ почти въ упоръ, цѣлые ряды легли. Колюбакинъ лежитъ. Къ нему подбѣгаетъ конногвардеецъ Одинецъ: "что съ вами?" Колюбакинъ крестится."Прощай, смерть пришла!" "Впередъ, впередъ на огонь!" слышится кругомъ. Тѣло Колюбакина было перекинуто черезъ сѣдло и привязано къ лукамъ. По одну сторону болтались руки и голова, по другую ноги безъ сапогъ (валенки свалились по дорогѣ): изъ носу и рта капала кровь. Что еще прибавить, чтобы объяснить впечатлѣніе, которое это произвело на наши и безъ того натянутые нервы"...