Резюме документовъ, напечатанныхъ въ "Staatsarchiv" и характеризующихъ дипломатическіе переговоры, предшествовавшіе русско-японской войнѣ, обстоятельно сдѣлано въ "Новостяхъ" и представляетъ эту "дипломатическую прелюдію" войны въ такомъ видѣ.
Послѣ того, какъ Японія, вслѣдствіе вмѣшательства коалиціи Россіи, Франціи и Германіи, лишилась главныхъ выгодъ отъ своей войны съ Китаемъ, для многихъ европейскихъ политическихъ дѣятелей стало ясно, что японское правительство сдѣлаетъ со своей стороны все возможное, чтобы добиться реванша. Дѣйствительно, Японія, получивъ отъ китайскаго правительства условленную контрибуцію, немедленно начала готовиться къ войнѣ. Однако, въ отношеніяхъ ея къ Россіи вскорѣ произошла какъ бы перемѣна къ лучшему. Въ 1896 году между Японіей и Россіей (гдѣ тогда министромъ иностранныхъ дѣдъ былъ князь Лобановъ) былъ заключенъ трактатъ о распредѣленіи сферы вліянія въ Кореѣ. Этотъ трактатъ былъ затѣмъ дополненъ новымъ соглашеніемъ 1897 года къ томъ же духѣ.
Эта соглашенія, при благопріятныхъ условіяхъ, могли бы послужить къ заключенію нормальнаго русско-японскаго союза. Съ этой цѣлью японскій государственный человѣкъ, маркизъ Ито пріѣзжалъ въ Петербургъ въ 1991 году, но его миссія не увѣнчалась успѣхомъ. Тогда Японія заключила союзъ съ Англіей, и это, конечно, невыгодно отразилось на ея отношеніяхъ къ Россіи.
Лѣтомъ 1903 года между Японіей и Россіей начались дипломатическіе переговоры, неудача которыхъ должна была привести къ войнѣ. Поводомъ къ начатію этихъ переговоровъ послужила оккупація Манчжуріи. Въ ней японское правительство усматривало угрозу для своего собственнаго вліянія въ Кореѣ. Японскій министръ иностранныхъ дѣлъ Комура въ депешѣ къ японскому посланнику въ Петербургѣ Куряно отъ 28-го іюля 1903 г. указываетъ на то, что Японія не можетъ быть спокойна за свое будущее, пока Россія занимаетъ Манчжурію.
Пока въ Токіо надѣялись, что Россія исполнитъ свое обѣщаніе и возвратитъ Манчжурію Китаю, японское правительство относилось къ факту оккупаціи Манчжуріи русскими войсками съ выжидательною сдержанностью. Но въ первой половинѣ 1903 г. японское правительство пришло къ выводу г что Россія отказалась отъ своего первоначальнаго намѣренія вывести свои войска изъ Манчжуріи. Кромѣ того, японское правительство замѣтило, что русскіе усиливають подозрительную дѣятельность на сѣверѣ Корея и, повидимому, уже не намѣрены ограничиться одною Манчжуріей. По мнѣнію барона Комуры, такая оккупація Манчжуріи на неопредѣленный срокъ явно угрожала интересамъ Японіи и ея безопасности, а кромѣ того -- нарушала принципъ неприкосновенности территорія Китая. Но въ особенности японское правительство безпокоила участь Кореи.
Баронъ Комура прямо говорилъ въ цитируемой телеграммѣ, что упроченіе русскаго вліянія въ Кореѣ будетъ постоянною угрозою для независимости Корейской имперіи, составляющей важный пунктъ въ системѣ охраны самой Японіи. Японское правительство считаетъ независимость Кореи безусловно необходимымъ требованіемъ неприкосновенности и безопасности самой Японіи.
Интересы, которые Японія имѣетъ въ Кореѣ, настолько существенны, что она ни съ какой державой не можетъ дѣлиться вліяніемъ на это государство.
Таковы были основныя мысли инструкціи, которой долженъ былъ придерживаться японскій посланникъ въ Петербургѣ, Курино, при веденіи переговоровъ съ графомъ Ламздорфомъ.
Курило, проще чѣмъ предъявить русскому министру словесно требованія Японіи, представилъ отъ своего имени нѣсколько соображеній о томъ, что положеніе дѣдъ на Дальнемъ Востокѣ сдѣлалось затруднительнымъ и нуждается въ урегулированіи. Японія откровенно рѣшилась приступить къ переговорамъ съ Россіей, съ цѣлью предотвратить всякія нежелательныя осложненія.
Графъ Ламздорфъ, выслушавъ эти заявленія, замѣтилъ, что онъ лично всегда былъ приверженцемъ искренняго соглашенія съ Японіей, и что такое соглашеніе, по его мнѣнію, не только желательно для обѣихъ державъ, но и обусловливается политическими соображеніями.
Въ началѣ августа Курино получилъ изъ Токіо слѣдующую программу тѣхъ требованій, которыя японское правительство желало бы положить въ основу переговоровъ:
1. Обѣ державы должны взаимно обязаться другъ предъ другомъ уважать независимость и территоріальную неприкосновенность Китая и Кореи и поддерживать принципъ одинаковой доступности этихъ странъ для торговли и промышленности всѣхъ народовъ.
2. За Японіей должно быть признано преимущественное вліяніе на Корею, такъ какъ ея интересы въ этой странѣ преобладаютъ надъ интересами всѣхъ другихъ государствъ. Взамѣнъ этого Японія обѣщала признать особые интересы Россіи по части желѣзнодорожныхъ предпріятій въ Манчжуріи. Японія въ Кореѣ и Россія въ Манчжуріи представляютъ себѣ право принимать такія мѣры, которыя онѣ признаютъ необходимыми для обезпеченія своихъ интересовъ.
3. Россія обязывается не препятствовать соединенію будущихъ желѣзныхъ дорогъ въ Кореѣ съ таковыми же въ южной Манчжуріи.
4. Въ случаѣ возстанія или по другимъ соображеніямъ, Россія можетъ посылать извѣстное количество войскъ въ Манчжурію, а Японія въ Корею; по минованіи надобности эти войска должны быть отзываемы назадъ.
5. Россія признаетъ за Японіей исключительное право совѣтовать и помогать корейскому правительству въ дѣлѣ введенія внутреннихъ реформъ, а также оказывать ему помощь войсками.
6. Это соглашеніе должно на будущее время замѣнить собою всѣ прежнія соглашенія Россіи и Японіи.
Не трудно замѣтить, что японское правительство въ сущности домогалось установленія формальнаго протектората Японіи надъ Кореей.
Тѣмъ временемъ графъ Ламздорфъ получилъ разрѣшеніе Государя Императора начать переговоры съ Японіей на основѣ японской словесной ноты, и переговоры начались при самыхъ лучшихъ условіяхъ.
Въ половинѣ августа японскій посланникъ уже просить гр. Ламздорфа ускорить веденіе переговоровъ въ виду "особеннаго положенія дѣдъ на Дальнемъ Востокѣ". Но только въ концѣ августа посланнику было заявлено, что русское правительство желаетъ перенести переговоры въ Токіо въ виду необходимости уладить нѣкоторыя подробности при участіи вице-адмирала Алексѣева.
Но японское правительство предпочитало вести переговоры въ Петербургѣ. Въ подтвержденіе своего желанія оно ссылается на то, что въ этомъ соглашеніи подробности не играютъ никакой роли, а сущность заключается въ установленіи общихъ принциповъ.
Такъ какъ этотъ вопросъ временно остался безъ разрѣшенія, то японскій министръ иностранныхъ дѣлъ сталъ добиваться, чтобы, по крайней мѣрѣ, русское правительство открыто заявило, на какой основѣ оно желаетъ начать переговоры.
Наконецъ, 4-го сентября между Еурино в графомъ Ламздорфомъ произошло обстоятельное объясненіе. Графъ Ламздорфъ объявилъ, что русскому посланнику въ Японіи, барону Розену, поручено разсмотрѣть японское предложеніе и вмѣстѣ съ адмираломъ Алексѣевымъ составитъ контръ-предложеніе. Японское предложеніе и это русское контръ-предложеніе и составятъ основу переговоровъ. Въ отвѣтъ нашему министру Курено выразилъ сомнѣніе, чтобы адмиралъ Алексѣевъ былъ одушевленъ тѣми же примирительными чувствами, которыми отличается японское предложеніе. Графъ замѣтилъ, что одно японское предложеніе не можетъ служить исключительнымъ базисомъ для переговоровъ, такъ какъ русское правительство не можетъ допустить нѣкоторыхъ его пунктовъ, но что въ связи съ русскимъ контръ-предложеніемъ оно можетъ послужить удобнымъ основаніемъ для желаннаго соглашенія.
Курино убѣдился, что русскаго министра невозможно разубѣдить въ этомъ пунктѣ, и потому онъ рѣшилъ принятъ его предложеніе.
Баронъ Конура согласился съ доводами посланника, и переговоры были перенесены въ Токіо.
Въ концѣ сентября баровъ Ровенъ выѣхалъ въ Портъ-Артуръ изъ Токіо для личныхъ переговоровъ съ адмираломъ Алексѣевымъ. Въ первыхъ числахъ октября баронъ Ровенъ вернулся въ Токіо. Онъ привезъ съ собой контръ-предложеніе изъ слѣдующихъ пунктовъ:
1. Обѣ державы взаимно обязуются уважать независимость и территоріальную неприкосновенность Кореи.
2. Россія признаетъ преобладающіе интересы Японіи въ Кореѣ и право ея помогать усовершенствованію корейскаго управленія, насколько это не противорѣчить первому пункту.
3. Россія обязуется не препятствовать коммерческимъ и промышленнымъ предпріятіямъ Японіи въ Кореѣ.
4. Россія признаетъ право Японіи посылать войска въ Корею съ обязательствомъ отзывать войска обратно по выполненіи ими своей миссіи.
5. Обѣ державы взаимно обязуются не сооружать въ Кореѣ никакихъ военныхъ крѣпостей, которыя могли бы связывать свободу плаванія по корейскимъ рѣкамъ.
6. Обѣ державы обязуются считать нейтральною часть корейской территоріи къ сѣверу отъ 39 параллели. Въ эту нейтральную полосу они не могутъ вводить своихъ войскъ.
7. Японія обязуется признать Манчжурію внѣ сферы ея вліянія.
8. Это соглашеніе замѣняетъ собою всѣ предыдущія.
Японское правительство сдѣлало нѣкоторыя измѣненія въ русскомъ контръ-предложеній, съ которыми русское правительство не согласилось.
Послѣ этого Японія сдѣлала еще попытку возобновить переговоры, но опять безуспѣшно, и переговоры были прерваны.
Въ первой половинѣ ноября съ возвращеніемъ въ Петербургъ графа Ламздорфа переговоры возобновились. Въ разговорѣ съ японскимъ посланникомъ графъ замѣтилъ, что соглашеніе было бы давно заключено, если бы атому не мѣшали недоразумѣнія изъ-за манчжурскаго вопроса. Россія, по словамъ графа, считаетъ этотъ вопросъ исключительно русско-китайскимъ. На это Курино замѣтилъ, что Японія признаетъ преимущественные интересы Россіи въ Манчжуріи, но Яновія,съ своей стороны, имѣетъ право требовать, чтобы неприкосновенность Китая была обезпечена и чтобы интересы Японіи въ Манчжуріи были также гарантированы.
22-го ноября графъ Ламздорфъ заявилъ посланнику, что русское правительство готово на какія угодно уступки относительно Кореи, но въ Манчжуріи считаетъ себя хозяиномъ по ораву завоеванія. Тѣмъ не менѣе, оно готово возвратить Манчжурію Китаю подъ условіемъ серіозныхъ гарантій, которыя обезпечивали-бы русскіе интересы въ этой странѣ. По Китай уклоняется отъ такихъ гарантій, и потому Россія не можетъ входить въ соглашеніе съ третьей державой но этому предмету. Во время этой бесѣды Курино понялъ, что совѣты адмирала Алексѣева были не въ пользу соглашенія съ Яноніей.
Въ депешѣ отъ 1-го декабря Комура жалуется на то, что русское правительство подъ разными предлогами затягиваетъ переговоры, которые уже длятся четыре мѣсяца и не дала никакого результата. Въ отвѣтъ на эти жалобы японскому посланнику было обѣщано ускорить переговоры и послать барону Розену новыя инструкціи.
Дѣйствительно, черезъ нѣсколько дней послѣ этого баронъ Ровенъ представилъ Конурѣ слѣдующій контръ-проектъ соглашенія въ отвѣтъ на послѣднія японскія измѣненія:
1. Обѣ державы взаимно гарантируютъ неприкосновенность и независимость Кореи.
2. Россія признаетъ преимущественное вліяніе Японіи въ Кореѣ.
3. Россія обязуется не мѣшать японскимъ торговымъ и промышленнымъ и инымъ предпріятіямъ въ Кореѣ.
4. Россія признаетъ за Японіей право посылать, въ случаѣ надобности, войска въ Корею.
5. Обѣ державы взаимно обязуются не пользоваться корейской территоріей для стратегическихъ мѣропріятій.
6. Сѣвернѣе 39 параллели учреждается нейтральная полоса, въ которую войска не могутъ быть посылаемы.
7. Обѣ стороны обязуются не мѣшать соединенію корейскихъ дорогъ съ восточнокитайскими.
8. Всѣ предыдущія соглашенія о Кореѣ уничтожаются этимъ.
Въ Токіо были сильно изумлены этимъ сообщеніемъ барона Розена, такъ какъ въ немъ ни однимъ словомъ не упоминалось о Манчжуріи.
21-го декабря Комура поставилъ барону Розену на видъ, что между первоначальными предложеніями Японіи и новыми предложеніями Россіи имѣется весьма существенное различіе. Японскій министръ предлагалъ нѣкоторыя измѣненія въ русскомъ проектѣ и требовалъ полнаго упраздненія статьи о нейтральной полосѣ.
Послѣдовали новыя успокоительныя заявленія отъ графа Ламздорфа и обѣщанія посовѣтоваться съ адмираломъ Алексѣевымъ (что особенно не нравилось японскому посланнику, такъ какъ это очень замедляло ходъ переговоровъ, и по другимъ причинамъ).
6-го января баронъ Розенъ представилъ новыя предложенія. Въ нихъ настаивалось на учрежденіи нейтральной полосы, и была сдѣлана ссылка, что такая полоса уже существуетъ между британскими и русскими владѣніями въ Средней Азіи...
Кремѣ того, Японіи предлагалось признать Манчжурію состоящею внѣ сферы ея интересовъ, взамѣнъ чего Россія обязуется признавай въ Манчжуріи за Японіей и другими державами всѣ права, которыя они получили отъ Китая Путемъ договоровъ, кромѣ права поселенія.
Эти предложеніе Россіи были японскимъ правительствомъ отвергнуты.
Послѣ этого японское правительство стало настойчиво требовать отъ Россіи рѣшительнаго отвѣта. На это требованіе графѣ Ламздорфъ отвѣтилъ (26-го января), что онъ не можетъ опредѣлить срока для отвѣта, и, кромѣ того, обратилъ вниманіе японскаго посланника на. экстренныя японскія военныя приготовленія. Изъ Токіо отвѣтили, что Японія на вооружается, но что она, напротивъ, имѣетъ свѣдѣнія о русскихъ вооруженіяхъ.
Наконецъ, 30-го января Конура телеграфировалъ, чтобы посланникъ потребовалъ категорическаго отвѣта отъ русскаго правительства съ точнымъ указаніемъ срока, когда такой отвѣтъ послѣдуетъ. На эту депешу графъ Ламздорфъ отвѣтилъ, что онъ вполнѣ понимаетъ серіозностъ минуты и очень бы желалъ ускорить отвѣть, но это зависитъ не отъ него.
5-го февраля Курино получилъ предложеніе прервать переговоры по той причинѣ, что Японія считаетъ дальнѣйшее промедленіе противнымъ ея достоинству.
Въ заключительной японской нотѣ было сказано, что Японія считаетъ независимость и территоріальную неприкосновенность Кореи существеннымъ условіемъ своей личной безопасности. Между тѣмъ, Россія послѣдовательными и непріемлемыми поправками отвергла всѣ предложенія Японіи относительно Кореи и отказалась дать какія-либо гарантіи въ пользу поддержанія независимости и территоріальной неприкосновенности Китая и въ особенности Манчжуріи, которая занята русскими войсками и до сихъ поръ, несмотря на формальныя обѣщанія, не очищается. Поэтому японское правительство сочло необходимымъ дальнѣйшіе переговоры, какъ безполезные, прервать. Японское правительство оставляетъ за собою право прибѣгнуть къ такимъ мѣрамъ, которыя сочтетъ необходимыми для обезпеченія своихъ интересовъ.
Въ то же время японскій посланникъ вручилъ графу Ламздорфу другую ноту, въ которой японское правительство сообщало о прекращеніи дипломатическихъ сношеній съ Россіей.
Вечеромъ, 5-го февраля, графъ Ламздорфъ пригласилъ къ себѣ японскаго посланника и объявилъ ему, что отвѣть японскому правительству уже посланъ адмиралу Алексѣеву для передачи чрезъ барона Розена японскому министру иностранныхъ дѣлъ. Изъ словъ графа Ламздорфа при этомъ послѣднемъ свиданіи съ Курино видно было, что русское правительство, въ концѣ концовъ, признавало преимущественное вліяніе Японіи въ Кореѣ, но настаивало попрежвему на нейтральной полосѣ и на обязательствѣ Японіи не создавать изъ Кореи военнаго оплота противъ Россіи.
6-го февраля обѣ японскія ноты были представлены графу Ламздорфу, и японскій посланникъ потребовалъ возвращенія паспортовъ. Война была рѣшена.
* * *
О тѣхъ же переговорахъ нашего министра иностранныхъ дѣлъ графа Ламздорфа съ японскимъ министромъ Комурой въ "Бѣлой Книгѣ" приведены слѣдующія данныя:
Курино, японскій посланникъ въ Петербургѣ, телеграфировалъ своему министру Комурѣ 5-го августа 1903 года: "Графъ Ламздорфъ говоритъ, что онъ уполномоченъ Государемъ вступить со мною въ переговоры по поводу словесной ноты". 12-го августа: "Графъ Ламздорфъ, будучи теперь очень занятъ, могъ принять меня только сегодня". 24-го августа: "Графъ Ламздорфъ принялъ меня вчера но особому назначенію... Отвѣтилъ, что онъ внимательно изучилъ проектъ, но, вслѣдствіе свыше недѣльнаго отсутствія Государя по случаю маневровъ, не могъ предпринять по этому дѣлу никакихъ шаговъ". 27-го августа: "Сегодня я видѣлся съ графомъ Ламздорфомъ... Онъ сообщилъ, что имѣлъ докладъ у Государя въ прошлый вторникъ и ему было сказано, что Его Величество сильно желаетъ скорѣйшаго заключенія удовлетворительнаго для обѣихъ сторонъ соглашенія и изволилъ выразить желаніе вести переговоры въ Токіо; для ускоренія дѣла. Затѣмъ графъ Ламздорфъ добавилъ, что Государь въ слѣдующій понедѣльникъ изволилъ выбыть въ лѣтнюю резиденцію, а потомъ на нѣкоторое время за границу, и на это время министры, имѣющіе къ дѣлу прикосновеніе, будутъ отсутствовать изъ С.-Петербурга". 31-го августа: "Графъ отвѣтилъ, что если бы переговоры велись въ С.-Петербургѣ, то графъ обязавъ былъ бы лично заниматься со мною этимъ дѣломъ, но настоящей осенью ему придется надолго отлучиться изъ столицы, сопровождая Государя. Въ случаѣ своего путешествія въ Вѣну и Римъ ему, можетъ быть, придется также посѣтить одно иностранное государство, и, такимъ образомъ, Онъ будетъ часто отвлекаться отъ переговоровъ. Въ случаѣ же веденія переговоровъ въ Токіо, графъ могъ бы направлять по телеграфу, а Телеграммы изъ Токіо могли бы всегда слѣдовать за нимъ, гдѣ бы ни случилось ему находиться. Кромѣ того, сказавъ онъ, какъ мы очень хорошо это знаемъ, русскій способъ веденія дѣла не очень-то здѣсь быстръ"...
22-го ноября: "Я видѣлся съ графомъ Ламздорфомъ. имъ сказалъ, что измѣненія (на японскій проектъ договора) находятся уже у Государя; но, по случаю болѣзни Императрицы, Его Величество не занимается теперь дѣлами, отчего и происходитъ задержка...
Онъ сказалъ мнѣ, что ожидаетъ имѣть аудіенцію 25-го ноября въ Скерневицѣ, а нота можетъ быть послана къ Нему сегодня вечеромъ".
27- то ноября: "Графъ Ламздорфъ сказалъ мнѣ, что 25-го ноября онъ не видѣлъ Государя по причинѣ болѣзни Императрицы".
4-го декабря: "Графъ сказалъ, что вопросъ этотъ все еще требуетъ обсужденія... Но; Государь долженъ возвратиться 5-го декабря, и графъ сказалъ, что вполнѣ объяснить спѣшность этого дѣла на докладѣ у Государя въ будущій вторникъ и думаетъ, что тогда будитъ въ состояніи послать инструкціи барону Розену. На мой вопросъ, нельзя ли имѣть докладъ ранѣе, онъ отвѣтилъ, что въ субботу -- тезоименитство Наслѣдника престола, въ воскресенье -- никакихъ дѣлъ не дѣлается, а въ понедѣльникъ графъ будетъ занятъ другими дѣлами. Онъ обѣщалъ дать мнѣ знать въ будущую среду о результатѣ своего доклада".
28-го января (н. с.) 1904 г. "Я пытался получить свѣдѣнія на счетъ рѣшенія сегодняшняго совѣщанія. Графъ сказалъ, что относительно этого онъ ровно ничего не можетъ сообщить, такъ какъ рѣшеніе не будетъ послано Государю, и пока соотвѣтствующіе министры не будутъ по этому вопросу приняты Его Величествомъ, ничего нельзя сказать окончательно. Графъ сообщилъ, что великій князь Алексѣй Александровичъ и морской министръ имѣютъ быть приняты на аудіенціи въ слѣдующій понедѣльникъ, а военный министръ и самъ онъ -- во вторникъ, и полагаетъ, что отвѣтъ будетъ посланъ адмиралу Алексѣеву въ итогъ послѣдній день. Я указалъ на нетерпящую отлагательства необходимость насколько возможно ускорить отправленіе отвѣта, потому что дальнѣйшее продолженіе настоящаго положенія не только не желательно, но даже опасно. Я прибавилъ, что все время міръ полонъ слухами, и выразилъ надежду, что графъ предприметъ особыя дѣйствія, дабы отвѣтъ былъ отправленъ ранѣе упомянутаго срока. Графъ отвѣтилъ, что ему очень хорошо извѣстно существующее положеніе вещей (?), но, въ виду того, что дни аудіенцій установлены, какъ выше означено, теперь невозможно перемѣнить ихъ, и онъ повторилъ, что сдѣлаетъ все отъ него зависящее, дабы отправить отвѣтъ въ слѣдующій вторникъ". 1 февраля: "Графъ говоритъ, что вполнѣ оцѣниваетъ важность настоящаго положенія и, конечно, желаетъ послать отвѣтъ какъ можно скорѣе, но вопросъ весьма серіозенъ и не допускаетъ легкаго къ себѣ отношенія. Что же касается до срока отправленія отвѣта, то графъ говоритъ, что точный срокъ назначитъ невозможно, ибо срокъ зависитъ всецѣло отъ рѣшенія Государя, хотя графъ и не преминетъ приложить усилія, чтобы поторопить дѣломъ".
На эту депешу Курино получилъ отвѣтъ, что японское правительство, превращая настоящіе безплодные переговоры (mutile negotiations), оставляетъ за собою право принять такое независимое дѣйствіе, какое сочтетъ наилучшимъ для укрѣпленія и защиты своего угрожаемаго положенія, а равно для охраны своихъ законныхъ правъ и интересовъ.
И вотъ 27-го января 1904 года ударялъ первый громъ.