Частныя и офиціальныя извѣстія, рисующія картину морского сраженія у Цусимы въ ночь на 15-е мая и на слѣдующій день, до сихъ поръ остаются неполными, сбивчивыми и, зачастую, противорѣчивыми. Г. Вевичъ въ "Сынѣ Отечества" подробно характеризуетъ ту неполноту и сбивчивость, которыя допущены и до сихъ поръ остаются невыясненными даже въ офиціальномъ изложеніи наиболѣе важныхъ фактовъ и обстоятельствъ. Приводя выдержки изъ этихъ донесеній, онъ освѣщаетъ ихъ съ точки зрѣнія морского устава, указывающаго единственно правильный, съ точки зрѣнія закона, путь, котораго надлежало придерживаться во многихъ, указанныхъ ниже, случаяхъ.
"При заходѣ солнца,-- доноситъ адмиралъ Энквистъ,-- "Бородино", сдѣлавъ послѣдній выстрѣлъ, быстро легъ на бокъ и перевернулся. По курсу эскадры въ туманѣ открылось множество японскихъ миноносцевъ, и эскадра повернула на югъ"...
И нѣсколько дальше:
"Ночная темнота не прекратила боя. Начались минныя аттаки и стрѣльба по нашимъ судамъ, открывающимъ прожекторы. О результатахъ донести не могу, такъ какъ за темнотой нельзя было отличить своихъ судовъ отъ непріятельскихъ. Считая возможны въ съ крейсерами: "Олегъ", "Аврора", "Жемчугъ" пройти на сѣверъ, нѣсколько разъ пытался прорвать линію непріятельскихъ броненосцевъ и крейсеровъ, заграждавшихъ путь, но долженъ былъ отказаться отъ этой мысли вслѣдствіе постоянныхъ аттакъ. Одно время 4 миноносца были въ полукабельтовѣ отъ крейсеровъ "Олегъ", "Аврора" и выпустили безрезультатно больше 17 минъ Уайтхеда. Повернувъ на югъ, за темнотой не могъ обнаружить наши суда, скрывшія огонь, и продолжалъ идти съ крейсерами "Олегъ", "Аврора", "Жемчугъ", надѣясь съ разсвѣтомъ увидѣть эскадру, имѣющую надобность въ оставленныхъ на югѣ генералъ-адъютантомъ Рожественскимъ запасахъ угля на пароходахъ".
Адмиралъ Рейценштейнъ освѣщаетъ этотъ періодъ боя нѣсколько иначе, при чемъ пользуется въ своемъ донесеніи рапортомъ командира миноносца "Бодрый". Послѣ перехода командованія въ адмиралу Небогатову, "эскадра,-- говоритъ онъ,-- шла на сѣверъ ходомъ 8 узловъ въ строѣ: "Императоръ Николай I", "Орелъ", "Бородино", "Императоръ Александръ III", "Апраксинъ", "Сенявннъ", Ушаковъ", "Сисой Великій", "Наваримъ", "Нахимовъ" -- правая колона;"Свѣтлана", "Алмазъ", "Олегъ", "Аврора", "Дмитрій Донской", "Владиміръ Мономахъ" -- лѣвая колона; между колоннами транспорты"Жемчугъ", "Изумрудъ", миноносцы. Японскіе броненосцы, броненосные крейсеры справа, легкіе крейсеры слѣва обгоняли нашу эскадру частью на пересѣчку, спереди на пересѣчку курса шли группы миноносцевъ. Такъ шли до семи съ половиной часовъ, когда крейсеры повернули влѣво, за обратный курсъ, а за ними нѣкоторые миноносцы. Черезъ нѣкоторое время "Дмитрій Донской", "Владиміръ Мономахъ", "Изумрудъ", "Алмазъ", "Свѣтлана" повернули на сѣверъ. "Олегъ", "Аврора", "Жемчугъ", часть миноносцевъ продолжали идти на югъ".
И, наконецъ, ген. Леневичъ говоритъ о томъ же событіи въ слѣдующихъ выраженіяхъ:
"Въ 7 час. 80 минутъ вечера "Бородино" повернулся на правую сторону и пошелъ менѣе чѣмъ въ три минуты во дну. Передъ закатомъ солнца съ броненосца "Николай" былъ сигналъ: "курсъ нордъ-ость 28": этимъ курсомъ шли около получаса; впереди показались 9 японскихъ истребителей. Броненосцы начали склоняться вправо, крейсера -- влѣво, при чемъ крейсера застопорили машины, слѣдуя движенію головного "Олега". Наши броненосцы, продолжая стрѣлять по японскимъ броненосцамъ и истребителямъ, оказавшимся на флангахъ, повернули всѣ вдругъ на 8 румбовъ влѣво, стараясь сблизиться съ отрядомъ нашихъ крейсеровъ, изъ которыхъ "Олегъ", подъ флагомъ адмирала Энквиста, "Аврора" и "Жемчугъ" продолжали идти на югъ, а прочіе вновь повернули на сѣверъ".
Сопоставленіе всѣхъ этихъ донесеній позволяетъ остановиться на нѣсколькихъ весьма ванныхъ вопросахъ. Адмиралъ Энквистъ говоритъ, что эскадра около 7 часовъ вечера повернула на югъ. Адмиралъ Рейценштейнъ и генералъ Леневичъ нѣсколько развиваютъ эту общую фразу. Первый указываетъ, что крейсера повернули влѣво, на обратный курсъ, а за ними нѣкоторые миноносцы. Черезъ нѣкоторое время часть крейсеровъ повернула на сѣверъ, но "Олегъ", "Аврора" и "Жемчугъ" продолжали идти на югъ. Второй доноситъ, что броненосцы начали склоняться вправо, крейсера -- влѣво. Позже наши броненосцы повернули на 8 румбовъ влѣво, стараясь сблизиться съ крейсерами, изъ которыхъ "Олегъ", "Аврора" и "Жемчугъ" продолжали идти на югъ. Въ высшей степени все это странно. § 328 морского устава прямо говоритъ:
"Всѣ корабли обязаны слѣдовать одновременно всѣмъ видимымъ на кораблѣ старшаго изъ присутствующихъ флагмановъ или командировъ движеніямъ. Суда трансаортныи и дѣйствующія по особымъ инструкціямъ могутъ быть освобождены отъ этого по предварительномъ испрошеніи на то разрѣшенія сигналомъ".
Старшимъ флагманомъ былъ адмиралъ Небогатовъ, и онъ уклонился со своими броненосцами вправо. Почему же адмиралъ Энквистъ не слѣдовалъ его движенію и пошелъ влѣво? Можетъ быть, онъ дѣйствовалъ на основаніи неизвѣстныхъ намъ сигналовъ? Но почему же тогда броненосцы сами сдѣлали попытку присоединиться къ крейсерамъ, попытку, потерпѣвшую, какъ видно, неудачу по отношенію, по крайней мѣрѣ, къ тремъ крейсерамъ, слѣдующимъ движенію адм. Энквиста? Адм. Энквистъ, какъ бы отвѣчая на этотъ вопросъ, доноситъ, что за темнотой онъ не могъ обнаружить остальныя наши суда. Но какимъ же образомъ въ это же время съ другихъ судовъ видѣли движеніе "Олега", "Авроры" и "Жемчуга" къ югу? Почему, наконецъ, эти три крейсера шли къ югу, когда послѣдній сигналъ, данный адмираломъ Небогатовынъ, предписывалъ идти "на нордъ-остъ 23", т.-е. къ сѣверо-востоку? Адмиралъ Энквистъ и на этотъ вопросъ отвѣчаетъ въ своемъ рапортѣ: шелъ онъ къ югу въ надеждѣ съ разсвѣтомъ "увидѣть эскадру, имѣющую надобность въ оставленныхъ на югѣ генералъ-адъютан. Рожественскимъ запасахъ угля на пароходахъ". Изъ этого соображенія адмирала Энквиста какъ бы явствуетъ, что планъ адмирала Рожественскаго заключался въ уничтоженіи флота противника, въ возвращеніи послѣ того къ своимъ угольнымъ транспортамъ и въ проходѣ во Владивостокъ уже послѣ погрузки угля. Быть можетъ, это и такъ. Но такое мнѣніе стоить совершенно особнякомъ и противорѣчитъ дошедшимъ до васъ описаніямъ всей операціи, а потому правдивость его необходимо еще удостовѣрить.
Слѣдующимъ весьма страннымъ обстоятельствомъ можно считать переходъ командованія эскадрой къ адмиралу Небогатову. § 110 морского устава буквально гласить "Въ случаѣ смерти флагмана въ бою, или раны, лишающей его возможности распоряжаться, мѣсто его заступаетъ на все время боя начальникъ штаба, оставаясь водъ флаговъ убитаго флагмана. По совершенномъ окончаніи сраженія флагъ спускается, и старшій изъ оставшихся начальствующихъ лицъ, по указанному въ ст. 64-й порядку, принимаетъ командованіе надъ всей эскадрой. Если и начальникъ штаба убить, то по условному сигналу начальствованіе надъ эскадрой принимаетъ старшій изъ оставшихся начальствующихъ лицъ, который или переѣзжаетъ на корабль убитаго флагмана, или же, въ случаѣ невозможности этого, поднимаетъ у себя флагъ убитаго флагмана."
Начальникъ штаба адмирала Рожественскаго почему-то не принялъ командованія. Правда, есть свѣдѣнія, что онъ тоже былъ легко раненъ, но эта рана не помѣшала ему позже сигнализировать миноносцу "Грозный" объ уходѣ его во Владивостокъ и не воспрепятствовала отдать распоряженіе о сдачѣ миноносца, на которомъ былъ и раненый флагманъ. Наконецъ, когда онъ былъ раненъ? Быть можетъ, послѣ передачи командованія эскадрой адмиралу Небогатову. Ни изъ одного изъ офиціальныхъ донесеній не видно также, чтобы передача командованія была совершена по условному сигналу, какъ то требуется уставомъ. Миноносецъ "Буйный" проходилъ по фронту судовъ и передавалъ согналъ семафоромъ. Неизвѣстно даже, всѣ ли суда знали о вступленіи адмирала Небогатова въ командованіе. Возникаютъ тяжелые вопросы. Почему адмиралъ Рожественскій выбралъ такого начальника своего штаба, который не смогъ удовлетворить требованію, предъявляемому уставомъ? Почему не былъ принятъ на эскадрѣ условный сигналъ о переходѣ старшаго командованія?
До сихъ поръ остаются не выясненными обстоятельства сдачи миноносца "Бѣдовый" съ находящимся на немъ адмираломъ Рожественскимъ и поведеніе во время этой сдачи миноносца "Грозный". Первое донесеніе генерала Казбека, составленное на основаніи словъ командира миноносца "Грозный", говорило но этому поводу слѣдующее: миноносцы "Грозный" о "Бѣдовый" шли вмѣстѣ на сѣверъ.
Сѣвернѣе острова Дажелеть наши миноносцы встрѣтили два большихъ японскихъ контръ-миноносца, которые вступили въ бой. Во время боя видѣли, что "Бѣдовый" погибъ отъ взрыва. Участь адмирала неизвѣстна. Въ продолжавшемся бою "Грозный" утопилъ одинъ контръ-миноносецъ.
Позже выяснилось, что, когда наши истребители были настигнуты двумя японскими контръ-миноносцами, съ "Бѣдоваго" послѣдовалъ сигналъ "Грозному" "идти полнымъ ходомъ во Владивостокъ" и тогда же выяснилось, что на "Бѣдовомъ" находится адмиралъ Рожественскій и его штабъ. Сигналъ давался, повидимому, начальникомъ штаба. Командиръ "Грознаго" почему-то счелъ нужнымъ спросить сигналомъ разрѣшеніе вступить въ бой. Какъ будто бы могли быть какія-либо сомнѣнія въ томъ, обязавъ онъ былъ или не обязанъ сражаться до послѣдней возможности, разъ опасность грозила командующему эскадрой. Съ "Бѣдоваго" послѣдовалъ не менѣе странный отвѣтъ: не сражаться, идти во Владивостокъ, послѣ чего на немъ подняли флагъ Краснаго Креста. "Грозный" строго послѣдовалъ приказанію по сигналу и развилъ свою максимальную скорость. Уйти спокойно, однако, ему не удалось; онъ былъ настигнуть однимъ изъ непріятельскихъ миноносцевъ, вступилъ съ нимъ въ бой и яко бы потопилъ его. Казалось бы. что послѣ столь успѣшнаго исхода боя командиръ "Грознаго" повернетъ обратно и попытается выручить командующаго флотомъ. Не тутъ-то было. "Грозный" продолжалъ идти во Владивостокъ, и для него участь флагмана остается неизвѣстной. Во время боя съ "Грознаго" видѣли даже, что "Бѣдовый" погибъ отъ взрыва. Между тѣнь миноносецъ просто-напросто былъ плѣненъ противникомъ. Не подтверждается также гибель японскаго миноносца. Какъ видимъ, первое донесеніе командора "Грознаго" совершенно расходится съ позднѣйшимъ изложеніемъ того же факта.
Но наибольшей темнотой окутано дѣло сдачи адмирала Небогатова со всей его дивизіей. До сихъ поръ остаются невыясненными причины, побудившія замѣстителя адмирала Рожественскаго сдѣлать шагъ, не имѣющій прецедентовъ ни въ исторіи нашего флота, ни въ лѣтописяхъ парового флота другихъ морскихъ державъ. Зародившіеся чуть ли не у насъ въ Петербургѣ слухи о возмущены среди команды сдавшихся кораблей, что и послужило яко бы причиной сдачи судовъ, опроверглись, какъ и слѣдовало ожидать, позднѣйшими извѣстіями, полученными изъ японскихъ источниковъ. Теперь все болѣе и болѣе выясняется, что наша броненосцы была переданы непріятелю на основаніи личнаго распоряженія адмирала Небогатова, переданнаго на другіе корабли сигналомъ. Даже не распоряженія, а указанія, такъ какъ, по японской версіи, адмиралъ Небогатовъ поднялъ сигналъ: "Окруженный непріятелемъ сдаюсь". Командиры остальныхъ судовъ, принявъ, такъ сказать, къ свѣдѣнію этотъ сигналъ, послѣдовали примѣру адмирала. Между тѣмъ уставъ нашъ совсѣмъ не предусматриваетъ случая сдачи цѣлаго отряда судовъ. Возможность сдачи предвидится уставомъ только какъ частный случай и разсматривается по отношенію къ одному кораблю. Статья 354 говоритъ:
"Во время сраженія командиръ подаетъ примѣръ мужества и продолжаетъ бой до послѣдней возможности. Во избѣжаніе безполезнаго кровопролитія, ему разрѣшается, но не иначе, какъ съ общаго согласія всѣхъ офицеровъ, сдать корабль въ нижеслѣдующихъ условіяхъ: 1) если корабль будетъ такъ пробитъ, что нельзя одолѣть течи, и онъ видимо начинаетъ тонуть; 2) если всѣ заряды и снаряды истрачены, артиллерія сбита и вообще способы обороны истощены, или потеря въ людяхъ столь значительна, что сопротивленіе окажется совершенно невозможнымъ, я 3; въ случаѣ пожара, котораго нельзя погасить своими средствами, и если при томъ, во всѣхъ означенныхъ случаяхъ, не будетъ возможности истребить корабль и искать спасенія команды на берегу или въ шлюпкахъ"...
Красной чертой здѣсь проведена мысль о необходимости прежде всего изыскать средства къ уничтоженію судна, если почему-либо изсякла надежда на успѣхъ обороны. На современныхъ корабляхъ такимъ вѣрнымъ средствомъ служатъ кингстоны (забортныя отверстія); стоить ихъ открыть -- и корабль, хотя и медленно, но неизбѣжно долженъ погрузиться въ воду. Медленность погруженія въ данномъ случаѣ бываетъ даже на руку, такъ какъ позволяетъ заняться спасеніемъ людей. Правда, невозможность спасенія людей на берегу или въ шлюпкахъ разсматривается уставомъ, какъ причина, позволяющая сдать корабль непріятелю. Но слѣдуетъ помнить, что исполненіе законовъ "не за страхъ, а за совѣсть" побуждаетъ придерживаться ихъ духа, а не буквы. Съ этой точки зрѣнія фразу устава: "и искать спасенія команды на берегу или въ шлюпкахъ" надо понимать шире: "и искать спасенія команды на чемъ бы то ни было". На современномъ кораблѣ, кромѣ шлюпокъ, для спасенія людей на водѣ приспособлены спасательные пояса, спасательные круги и койки. Остается, обыкновенно, неповрежденной и часть шлюпокъ. Всѣми этими средствами воспользовались на "Рюрикѣ" и на "Ушаковѣ", и большая часть ихъ экипажа была спасена японцами. Меньшинство погибло, погибло не во имя "безполезнаго кровопролитія" (что осуждается и уставомъ), но съ полнымъ сознаніемъ, что смертью своею они помѣшали переходу въ руки противника цѣлой пловучей крѣпости. Въ этомъ случаѣ нѣтъ даже чистаго самопожертвованія, ибо каждый, бросаясь въ воду со спасательнымъ средствомъ, надѣется быть спасеннымъ. Самопожертвованія, конечно, нельзя требовать параграфами устава, но рискнуть жизнью для достиженія важной военной цѣли можно и должно требовать отъ военнаго человѣка, ибо это -- элементарное условіе успѣшности его дѣятельности. Почему личный составъ сдавшихся броненосцевъ не дѣйствовалъ такъ, какъ до этого случая обыкновенно дѣйствовали на русскихъ военныхъ корабляхъ, поставленныхъ въ условія, не позволяющія продолжать борьбу? Какова въ этихъ обстоятельствахъ была роль адмирала, офицеровъ и команды?
Скорѣйшее выясненіе всѣхъ этихъ вопросовъ настоятельно необходимо, и въ виду возникшихъ въ обществѣ и печати разнорѣчивыхъ слуховъ по поводу сдачи непріятелю броненосцевъ: "Императоръ Николай I", "Орелъ", "Адмиралъ Сенявинъ" и "Генералъ-Адмиралъ Апраксинъ" главный морской штабъ сообщилъ уже, что контръ-адмиралъ Небогатомъ и командиры этихъ судовъ, по возвращеніи изъ плѣна въ Россію, подлежатъ преданію суду по обвиненію въ преступленіи, предусмотрѣнномъ статьею 279 военно-морского устава о наказаніяхъ.
Статья эта гласитъ:
"Кто, командуя флотомъ, эскадрою, отрядомъ судовъ и кораблемъ, спустить предъ непріятелемъ флагъ, или положить оружіе, или заключитъ съ нимъ капитуляцію, не исполнивъ своей обязанности по долгу присяги и согласно съ требованіями воинской чести и правилами морского устава, тотъ подвергается: "Исключенію изъ службы съ лишеніемъ чиновъ; если таковыя дѣйствія совершены безъ боя, или не смотря на возможность защищаться -- смертной казни".
