Въ "Temps" напечатана обстоятельная статья бывшаго французскаго морского министра Эдуарда Локруа, дающая совершенно новое освѣщеніе пораженію нашего флота въ Корейскомъ проливѣ.
"Теперь,-- говоритъ Локруа,-- во всѣхъ деталяхъ извѣстно, что произошло подъ Цусимою, какимъ образомъ велось сраженіе, и что послужило причиной столь быстрой гибели русскаго флота. Изъ Цусимскаго пораженія можно извлечь цѣнный урокъ для каждаго флота.
Съ самаго возникновенія враждебныхъ дѣйствій японцы имѣли сильную операціонную базу у Корейскаго побережья; базою этою, какъ надо думать, была сѣверная часть острова Квельпарта; она командуетъ надъ двумя морями -- Китайскимъ и Японскимъ. Тутъ-то и поджидалъ Того русскій флотъ, будучи увѣренъ заранѣе, что Рожественскому не миновать этого пролива, если онъ будетъ стремиться къ Владивостоку. Развѣдочный крейсеръ, благодаря безпроволочному телеграфу, еще утромъ рокового дня предупредилъ японскаго адмирала о появленіи русской эскадры.
Русскіе вошли въ проливъ, не развѣдавъ предварительно состоянія пути, и только отдѣлили отъ своей эскадры впередъ одно судно, которое и не выпускали изъ виду. Такимъ образомъ они съ спокойнымъ духомъ пошли въ ловушку, какъ будто дѣло шло о крейсированіи въ дружескихъ водахъ. Поджидавшій русскихъ японскій транспортъ шелъ какъ разъ впереди ихъ, полускрытый туманомъ. Русская эскадра была расположена въ три параллельныя линіи: крейсеры направо, вспомогательныя суда посрединѣ, броненосцы налѣво,-- великолѣпнѣйшее распредѣленіе для плаванія, но весьма опасное для сраженія, такъ какъ оно дѣлаетъ изъ эскадры огромную мишень мимо которой не пролетитъ ни одинъ непріятельскій снарядъ; сверхъ того, подобное расположеніе судовъ мѣшало ихъ свободному маневрированію; такая компактная масса не могла двигаться дружно безъ того, чтобы, въ случаѣ нападенія, не произошло среди судовъ смятенія и безпорядка.
Хотя погода стояла туманная, но вѣтеръ крѣпчалъ,-- сильный нордъ-вестъ поднималъ высокія волны. Море такъ бушевало, что японскіе миноносцы, поставленные на стражѣ вдоль побережья, не могли выйти изъ бухты. Это очень важный фактъ, на которомъ слѣдуетъ остановиться. Онъ доказываетъ, что если бы Того имѣлъ въ своемъ распоряженіи только одну минную флотилію, то эскадра Рожественскаго могла бы пройти Корейскій проливъ, въ такую погоду, когда угодно -- днемъ или ночью, безъ всякаго кровопролитія.
Адмиралъ Того, какъ извѣстно, обогнулъ Цусиму съ сѣвера и около часу показался на горизонтѣ. Въ это время солнце свѣтило прямо въ глаза русскимъ и мѣшало правильной стрѣльбѣ. Это сразу привело русскихъ въ нервное состояніе: они открыло огонь съ разстоянія десяти тысячъ метровъ -- условіе, при которомъ онъ не можетъ бытъ дѣйствительнымъ; къ тому же снаряды у русскихъ были плохіе: они съ трудомъ разрывались. Тутъ уже командованіе ни при чемъ: вся вина лежитъ на администраціи, и теперь, когда всѣ грѣхи русской бюрократіи всплыли наружу, этотъ фактъ никого уже не удивляетъ...
Японцы же, закаленные въ прежнихъ бояхъ и прекрасно владѣвшіе собою, открыли огонь только тогда, когда разстояніе сблизилось до 6.000 метровъ, и продолжало его до приближенія на разстояніи 3.000 метровъ, т.-е. до того пункта, на которомъ, какъ говорили прежде, должно завязаться рѣшительное сраженіе. Въ какой-нибудь часъ участь сраженія была рѣшена.
Но тутъ-то и выдвигается самое важное событіе этой войны, богатое поучительными фактами. Одинъ за другимъ поглощены моремъ четыре самыхъ могущественныхъ броненосца эскадры: "Бородино", "Наваринъ", "Александръ III" и "Князь Суворовъ". Полученными депешами лаконически засвидѣтельствовано, что "они потоплены". Но это невѣрно: они не потоплены, а опрокинулись, что составляетъ огромную разницу. Чтобы быть потопленнымъ, надо получить пробоину въ томъ мѣстѣ корабельнаго корпуса, гдѣ находится кольцо брони, куда снаряды попадаютъ лишь въ весьма рѣдкихъ случаяхъ. При этомъ броненосецъ, подучившій такую пробоину, идетъ ко дну, какъ брошенный въ воду камень. Гибель русскихъ броненосцевъ произошла при иныхъ условіяхъ. Японскіе снаряды пробили русскіе броненосцы гораздо выше поясного кольца брони. Такъ какъ море въ это время было бурное, то волна нахлестывала прямо въ эти бреши и наполнила водой палубы. Тяжестью своею она накренила раненые броненосцы и тѣмъ дала еще большій доступъ волнамъ. Наконецъ, броненосцы легли на бокъ, опрокинулись килемъ вверхъ и... исчезли.
Если бы внутреннія отдѣленія были узки и ихъ было бы много, то вторженіе воды можно было бы локализировать и тѣмъ предотвратить катастрофу.
Въ несчастію, отдѣленія были слишкомъ широки, разбросаны и отдалены одно отъ другого, вслѣдствіе чего вода получила безпрепятственный доступъ -- опасность была непредотвратима.
По поводу катастрофы съ нашимъ "Magenta" Бергенъ, въ свое время, указывалъ на недостатокъ этого "кувыркающагося типа". Если русскіе не хотѣли вынести полезнаго урока изъ работъ Бергена, то ихъ могъ бы научить случай съ англійскимъ судномъ "Victoria", которое, получивъ во время маневровъ пробоину выше ватерлиніи, тоже опрокинулось килемъ кверху и пошло ко дну Средиземнаго моря вмѣстѣ съ адмираломъ.
Рожественскаго нельзя считать безусловно невиноватымъ въ этой гибели. По всему можно судитъ, что онъ -- превосходный морякъ, но способностей военнаго человѣка въ немъ нѣтъ. Заботясь болѣе о томъ чтобы обезпечитъ себѣ долгій путъ по морю, чѣмъ о приготовленіяхъ къ бою, онъ слишкомъ перегрузилъ углемъ свои суда, превысивъ грузъ на 1.500 тоннъ сверхъ нормы. Обремененные такимъ образомъ броненосцы такъ сѣли, что поясъ ихъ брони находился глубоко въ водѣ. Запасы угля были разбросаны рѣшительно всюду, не только на нижней, но и на верхней палубѣ, вслѣдствіе чего явилось чувствительное перемѣщеніе центра тяжести: увеличеніе ея вверху и уменьшеніе внизу. Ото тоже помогло опрокидыванію.
По отношенію четырехъ вышеназванныхъ броненосцевъ все сказанное -- неоспоримо.
О другихъ не установлено еще точныхъ деталей, но, очевидно, исторія ихъ такая же. Изъ газетныхъ отчетовъ извѣстно, какъ Камимура захватилъ русскихъ съ хвоста, пока Того атаковалъ съ головы; какъ крейсеры отвалили отъ японскаго побережья, чтобы взять русскую эскадру съ фланга; какъ несчастная эскадра Рожественскаго частью погибла, частью сдалась и разсѣялась.
Что касается роли миноносцевъ или контръ-миноносцевъ въ цусимскомъ бою, то она сильно преувеличена. Они вышли изъ своихъ стоянокъ только вечеромъ, когда море успокоилось, и лишь докончили дѣло надъ уже побѣжденнымъ врагомъ.
Теперь дознано, что ни одной подводной лодки не участвовало въ бою по той причинѣ, что японцы, обзаведшіеся уже субмаринами, не научились еще управлять ими.
Это трагическое сраженіе полно поученій. Я оставляю въ сторонѣ вопросы стратегіи и тактики. По быстротѣ, съ какою уничтожена могущественная русская эскадра, можно судахъ о превосходствѣ флотовъ, привыкшихъ къ плаванію и стрѣльбѣ: насколько былъ богатъ опытомъ японскій флотъ, настолько, напротивъ, бѣденъ русскій. Это доказываетъ, какое важное значеніе имѣютъ большіе морскіе маневры, я какую ошибку дѣлаютъ руководители флотовъ, обрекая ихъ на продолжительное бездѣйствіе. Только постоянною работою упражненіями можно поддерживать во флотѣ энергію, пріучить его къ хладнокровію и развить довѣріе къ начальству. Матросы опрокинутыхъ русскихъ судовъ дрались геройски, но ихъ героизмъ не послужилъ ни къ чему, потому что въ нихъ не было воодушевленія и вѣры въ себя...
Пресловутый броневой поясъ оказался безцѣленъ. Но событія показали, что слѣдуетъ бронировать и верхнія части судна, т. е. разсматривая каждый броненосецъ, какъ мишень для стрѣльбы, слѣдуетъ защищать броней самую открытую и свободную часть его, подставляемую подъ выстрѣлы. Брони, сдѣланныя въ подпалубной части судна, неизбѣжно ведутъ къ гибели, заставляя его опрокидываться.
Артиллерія является однимъ изъ наиболѣе могущественныхъ дѣятелей морской борьбы. Но такъ какъ въ нынѣшнія времена морскія сраженія происходятъ, большею частью, на большомъ разстояніи, то суда слѣдуетъ вооружать орудіями большого калибра. Только такія орудія, выбрасывая снаряды на разстояніи 3-хъ, 4-хъ, даже 6-ти тысячъ метровъ, могутъ разсчитывать на достиженіе цѣди. Въ этомъ направленіи нельзя, что называется, перехватить черезъ край. Японцы, повидимому, совершенно отказались отъ средней артиллеріи, что можно видѣть изъ ихъ послѣднихъ заказовъ, къ которымъ они примѣнили весь опытъ, извлеченный изъ Цусимскаго боя. Ихъ новые броненосцы будутъ снабжены могущественнѣйшей въ мірѣ артиллеріей.
Корреспондентъ "Frankf. Zeit" въ Токіо сообщаетъ любопытныя подробности о томъ, какъ было принято въ Японіи извѣстіе о побѣдѣ Того въ Цусимскомъ бою.
Яповія ликуетъ. На этотъ разъ радость непритворна и не прячется подъ маской азіатскаго стоическаго равнодушія. Послѣ Порть-Артура, Ляояна, Мукдена ликовала печать, а народъ оставался на видъ безучастенъ. Теперь ликуютъ всѣ города и всѣ круги общества. Я имѣлъ возможность изучить настроеніе народа отъ Сеула въ Новой Японіи (!) до Токіо въ Старой. Всюду радостныя лица;всюду послѣ долгаго напряженія торжествуютъ побѣду. Въ работящемъ и тихомъ Фузанѣ пировали четыре дня и четыре ночи, словно духъ европейскаго карнавала вселился въ желтолицыхъ японцевъ. Съ ранняго утра ходили по улицамъ маски, въ одиночку и группами. Пѣвицы и музыкантши, фокусники въ самыхъ фантастическихъ костюмахъ давали представленія тутъ же, на улицѣ, передъ гостиницами или частными домами, на сколоченныхъ на живую руку подмосткахъ. Мнѣ попались навстрѣчу двѣ дѣвушки: одна въ европейскомъ фракѣ вела подъ руку другую, одѣтую "иностранной дамой". Понятно, я остановился, а онѣ принялись потѣшаться на мой счетъ. Европейцамъ, вообще, достается; одинъ неутомимый ораторъ бродилъ по городу и чуть не въ каждомъ кварталѣ произносилъ рѣчи о томъ, что могуществѣ акахиче -- рыжихъ (подразумѣвается: варваровъ) на Дальнемъ Востокѣ сломлено навсегда, при чемъ валилъ и русскихъ, и европейцевъ -- всѣхъ въ одну кучу. Я лично ловилъ не мало злорадныхъ взглядовъ и язвительныхъ словъ, но до "дѣйствія", сколько мнѣ извѣстно, нигдѣ не дошло. Въ Нагасаки, впрочемъ, солдаты остановили на улицѣ почтенную нѣмецкую чету, во дѣло ограничилось словесными издѣвательствами, и то это было до Цусимы. Точно также до Цусимы извѣстный философъ Тецудинро Инупэ составилъ семь причинъ величія Японіи, превосходящаго величіе всѣхъ странъ міра. И проповѣдникъ Эбнеа еще до Цусимы проповѣдывалъ, что японская душа -- воплощеніе слова Logos. Восточный азіатъ всегда считалъ себя умственно выше и культурнѣе всѣхъ народовъ. Но такъ откровенно еще не высказывались серіозные люди въ серіозныхъ журналахъ. "Если съ зеленѣющимъ деревомъ такъ поступаютъ, что же будетъ съ сухимъ". И не должны ли мы удивляться самообладанію народа, который, внутренно презирая бѣлыхъ и ведя войну съ бѣлой державой, въ то же время не позволить себѣ обидѣть ни одного бѣлаго у себя дома и оставляетъ неприкосновеннымъ самое гордое зданіе въ Токіо -- русскій соборъ и позволяетъ русскому епископу каждое воскресенье служить въ немъ торжественную обѣдню? Поистинѣ, намъ еще многому нужно учиться отъ Японіи! Немало европейскихъ народовъ поступало совсѣмъ иначе.
У здѣшнихъ европейцевъ подвиги Балтійской эскадры вызываютъ одно чувство -- стыда. Кого ни спросишь: "Ну, что вы скажете о новой побѣдъ?" -- отвѣтъ одинъ: "Стыдно!" "Японская почта" прямо говорить: "Всѣ корабли погибли, кромѣ одного или двухъ; адмиралы убиты или въ плѣну,-- а японцы потеряли только три миноноски! Это небывалый позоръ!" Больше всего осуждаютъ сдачу Небогатова. Но тутъ заступаются японцы: "А что же ему было дѣлать? Взорваться и погибнуть вмѣстѣ со своимъ кораблемъ? Но это значило бы поступить по правиламъ японскаго бушидо, повелѣвающаго предпочитать смерть плѣну. А, вѣдь, вы же сами всегда возмущались противъ этого." Въ этотъ заколдованный кругъ часто попадаешь, когда въ теоріи противопоставишь восточно-азіатской этикѣ европейскую, а практика подсказываетъ совсѣмъ другой выводъ.
Интересныя подробности сообщаетъ корреспондентъ, котораго первыя вѣсти о побѣдѣ застали въ Сеулѣ, о пресловутой тайнѣ, окутывавшей мѣстопребываніе Того съ его эскадрой.
Въ Сеулѣ ни для кого не было тайной, что Того находится въ Мазампо. Вѣдь, китоловы и жители побережья ежедневно видѣли его суда. Но домой они, понятно, объ этомъ не телеграфировали. Да и безполезно изъ Кореи, посылать политическія извѣстія, по крайней мѣрѣ, спѣшныя. Вѣдь, все идетъ черезъ Японію, и пока пройдетъ черезъ цензуру, новость уже устарѣла. О битвѣ и ходѣ ея я узналъ раньше, чѣмъ это стало извѣстно въ Токіо. М-ръ Стевенсъ, знаменитый американскій "совѣтникъ" (adviser) по иностраннымъ корейскимъ дѣламъ, получалъ телеграммы непосредственно изъ Мавампо и съ сіяющимъ лицомъ читалъ ихъ вслухъ за обѣдомъ,-- но моей газетѣ не было въ томъ никакого проку. Можете себѣ представить, какъ это меня волновало, и какъ я жаждалъ поскорѣе перебраться изъ Страны Утренняго Покоя въ Страну Восходящаго Солнца.
Нѣкоторымъ возмѣщеніемъ за первончаальныя волненія послужилъ для корреспондента разсказъ капитана китоловнаго судна "Регина", норвежца Ольсена, свидѣтеля одного изъ эпизодовъ боя, встрѣченнаго имъ въ Фузанѣ.
"Въ послѣднее время, разсказывалъ капитанъ Ольсенъ, я все время ротировалъ возлѣ Ульсана. Дальнихъ рейсовъ нельзя было предпринимать, ибо на ночь приходилось заходить въ гавань или держаться у самаго берега. Насъ, китолововъ, офиціально предупредили, чтобы мы по ночамъ не пускались въ открытое море, ибо въ темнотѣ насъ легко можетъ подстрѣлить какъ русское, такъ и японское судно. 28-го (15-го) мая, въ 4 часа утра, "Регина" вышла изъ Чикупіона (120 миль въ сѣверу отъ Фузана). Сначала мы шли на востокъ, со скоростью 9 умовъ, потомъ около 7 1/2 час. утра взяли курсъ на нордъ-зюйдъ. Около 8 1/2 я замѣтилъ на горизонтѣ, миляхъ въ 16, остъ-зюйдъ-остъ, густой столбъ дыма, быстро приближавшійся. Судно, трехтрубное русское, шло прямо на насъ, словно намъ на перерѣзъ. Вскорѣ я замѣтилъ въ томъ же направленіи еще два столба дыма. Какъ выяснилось потомъ, это были японцы, гнавшіеся за русскимъ судномъ. И оно, должно быть, замѣтило непріятеля, ибо вдругъ измѣнило курсъ, съ западнаго на сѣверо-западный. Вскорѣ, послѣ половины девятаго, начался бой. Русскій корабль искалъ спасенія въ бѣгствѣ. Насколько я могъ разсмотрѣть, онъ стрѣлялъ только изъ двухъ кормовыхъ орудій. Японцы взяли его въ переплетъ: одно ихъ судно пошло справа, другое -- слѣва. Они все жъ таки не догнали его, но приблизились мили на четыре. Русскіе стрѣляли плохо; одинъ только изъ снарядовъ попалъ. Но и японцы сдѣлали больше ста выстрѣловъ, прежде, чѣмъ одно ядро врѣзалось въ бакбордъ русскаго судна. Должно быть, послѣдовалъ взрывъ котла, потому что надъ русскимъ судномъ взвился огромный столбъ дыма. Крейсеръ задрожалъ, зашатался, легъ на бокъ и безпомощно завертѣлся на мѣстѣ. Тутъ подошли оба японца и стали ходить справа и слѣва, взадъ и впередъ мимо русскаго, все время не переставая стрѣлять. Русскій минутъ черезъ шесть пошелъ ко дну. Тѣмъ временемъ на горизонтѣ, тоже на западѣ, показалось новое облако дыма. Правый изъ японскихъ крейсеровъ пошелъ въ ту сторону и за нимъ истребитель, державшійся поодаль, не принимая участія въ боѣ. Другой крейсеръ повернулъ, обошелъ еще разъ кругомъ мѣста катастрофы, не переставая стрѣлять, пока ничего уже не стало видно, и затѣмъ послѣдовалъ за товарищами. Спасать тонувшихъ они не пытались. Около часа спустя на мѣсто боя пришелъ японскій вспомогательный крейсеръ "Honh Kong Mara", во время боя прижавшійся къ самому берегу. Можетъ быть, ему и удалось еще кого-нибудь спасти. Я не смѣлъ вмѣшаться, боясь рисковать своимъ судномъ. Русскій крейсеръ затонулъ миляхъ въ шести позади меня. Русскіе бились храбро, флага не спустили и съ развѣвающимся знаменемъ мужественно шли на встрѣчу смерти. Корма крейсера затонула первая, такъ что онъ погружался косо. Бой длился около 1 1/2 часа. Около 4 1/2 пополудни "Регина" бросила якорь у мыса Клонардъ, миляхъ въ 70 отъ Фузана. И до 10 часовъ вечера мы слышали выстрѣлы въ направленіи юго-востока. Только къ ночи все стихло.
Общая картина боя была,-- по словамъ капитана Ольсена,-- "великолѣпная" (splendig). Русскій крейсеръ, видѣнный имъ, по всей вѣроятности, была "Свѣтлана", а японскіе крейсера, потопившіе ее,-- "Нитака" и "Отава". На взглядъ Ольсена, русскій крейсеръ былъ больше японскихъ на 2--3000 тоннъ, тогда какъ, на самомъ дѣлѣ, "Свѣтлана" поднимаетъ 3,720 тоннъ, "Отава" -- 3,000 и "Нитака" -- 3,420. Это характерный оптическій обманъ. Русскія суда, вообще, имѣютъ болѣе импозантный видъ, чѣмъ японскія одной съ ними величины и вмѣстимости. Такъ, напримѣръ, броненосецъ "Орелъ", сейчасъ стоящій въ Митцурѣ, по общему призванію, смотритъ гораздо внушительнѣе японскихъ военныхъ судовъ. Однако, въ бою внѣшнее величіе спасовало передъ внутренней доблестью. Это -- еще одинъ изъ уроковъ послѣдней войны.
Въ Кореѣ, гдѣ всѣ, съ императоромъ во главѣ, ждали и надѣялись на побѣду русской Армады, впечатлѣніе побѣды японцевъ было уничтожающее. Однако, на званомъ обѣдѣ, которымъ корейскій военный министръ Йонъ Икъ угощалъ японскихъ сановниковъ и генераловъ, прибывшихъ въ Сеулъ по случаю открытія сеулъ-фузанской желѣзной дорого, корейцы больше всѣхъ пили и громче всѣхъ кричали: банзай! Насколько непритворно было ихъ веселье, это, конечно, вопросъ.