Въ первыхъ же числахъ февраля, зимней тяжелой дорогой, черезъ замерзшіе скользкіе горные перевалы, пришелъ въ Шахедзы (Андунъ), на берегъ р. Ялу, 12-й стрѣлковый полкъ; вмѣстѣ съ нимъ подошло нѣсколько сотенъ казаковъ, квартировавшихъ не подалеку въ Фынхуанченѣ, и передовой отрядъ началъ собираться.
О японцахъ ходили слухи, что вотъ-вотъ они появятся въ Кореѣ. Въпервыхъ же числахъ февраля собрался и конный казачій отрядъ генерала Мищевко и было рѣшено предпринять набѣгъ на Корею съ цѣлью отыскать и развѣдать о непріятелѣ и его планахъ.
Какъ разсказываетъ военный корреспондентъ "Рус. Инв." г. Красновъ, на "большой" мандаринской дорогѣ, съ наѣзженными колеями, со столбиками глинистой грязи вывороченными по сторонамъ дороги, черезъ горы и скалы шли казаки, ища непріятеля. И въ полъ-мѣсяца дошли они до Пакъ-чіона и Касіона, -- находились въ шестидесяти верстахъ отъ столицы Корея, Сеула, гдѣ уже хозяйничали японцы. Непріятеля замѣчено не было. А между тѣмъ надвигалось тепло. Обтаивали берега Корейскаго залива и недалекъ былъ часъ, когда высадка въ тылу у казаковъ была возможной. Вслѣдствіе этого вашему конному отряду приказано было отойти въ Ычжу, а если ледъ на р. Ялу слабъ, то и на правый ея берегъ, къ Тюренчеву.
Разъѣзды генерала Мищенко, отошедшіе отъ Пень-яна въ виду крупныхъ полученныхъ противникомъ подкрѣпленій, въ первыхъ числахъ марта еще держались у города Анчжу (въ 150 верстахъ въ тылу низовьевъ р. Ялу). По крайней мѣрѣ 4 марта они обнаружили у этого города, на лѣвомъ берегу рѣки Чин-чан-гана, рядъ непріятельскихъ окоповъ. По слухамъ, у Анчжу въ это время находилась одна японская дивизія,-- авангардъ остальныхъ четырехъ, входившихъ вмѣстѣ съ нею въ составъ 1-й арміи Куроки.
Не теряя соприкосновенія съ противникомъ, главная этапная линія котораго шла черезъ Анчжу (Сеулъ, Пеньянъ, Анчжу -- Ычжу), генералъ Мищенко получилъ вскорѣ донесеніе о дальнѣйшемъ движеніи японцевъ къ рѣкѣ Ялу. Дѣйствительно, 3 марта непріятельскіе эскадроны прибыли къ Пакчхену, а 6 марта два другіе эскадрона завяли Іонч-хенъ. Нѣкоторые изъ непріятельскихъ разъѣздовъ успѣли даже проникнуть въ сферу расположенія нашей конницы... Ночь на 6 марта японскій разъѣэдъ былъ встрѣченъ между Касаномъ и Чончжу, и на него наткнулись здѣсь два посыльные нашей летучей почты. Встрѣченные огнемъ, они благополучно отошли назадъ.
При приближеніи русской конницы, японская обыкновенно не принимала боя, а спѣшила отойти за свою пѣхоту. Такъ случилось и на рѣкѣ Пакчхенганѣ, куда были посланы двѣ наши сотни съ цѣлью помѣшать противнику при переправѣ черезъ эту рѣку. Не принявъ боя, японцы отошли по дорогѣ къ Анчжу.
Тѣмъ не менѣе наступленіе японскаго авангарда продолжалось попрежнему. Къ 11 марта конница этого авангарда уже подошла къ Чончжу. Три дня пытались казаки вызвать японцевъ на состязаніе, но противникъ не принималъ боя и разъѣзды его при встрѣчахъ съ нашими сейчасъ поворачивали назадъ и уходили въ Чончжу. Тогда генералъ Мищевко самъ двинулся впередъ и 15 марта, въ 10 ч. 30 м. утра, съ 6 сотнями подошелъ къ этому городу. Произошла полуторачасовая стычка, интересная не по своимъ послѣдствіямъ или значенію, а во тѣмъ тактическимъ пріемамъ и растерянности, которые обнаружили японцы при этомъ первомъ болѣе серіозномъ дѣлѣ на сухомъ пути.
Объ этомъ дѣлѣ извѣстна первая всеподданнѣйшая телеграмма командующаго манчжурской арміей генер.-ад. А. H. Куропаткина 16 марта.