Въ Чончжу, находящемся на пути изъ Пеньяна въ Ычжу, подъ защитой высокихъ крѣпостныхъ стѣнъ укрылись рота и эскадронъ японцевъ.
Наши силы состояли изъ шести казачьихъ сотенъ, подъ общимъ командованіемъ ген.-м. Мищенко {Портретъ его см. на стр. 36, вып. І-й "Илл. Лѣт.".}, которыя размѣстились на окрестныхъ высотахъ и съ разныхъ сторонъ принялись обстрѣливать засѣвшихъ въ городѣ японцевъ. Послѣднимъ плохо пришлось отъ нашего огня, и послѣ четырехчасоваго упорнаго боя они попрятались по фанзамъ, выставивъ флаги Краснаго Креста, но тутъ къ нимъ подоспѣли на помощь три эскадрона кавалеріи, которыя однако не рѣшились атаковать нашихъ казаковъ, а бросились въ городъ. Двумъ эскадронамъ удалось прорваться, третій же понесъ значительныя потери въ людяхъ и лошадяхъ и поскакалъ обратно за свѣжей помощью.
Цѣлый часъ еще наши казачьи сотни разстрѣливали японцевъ въ городѣ, не давая имъ выбраться изъ домовъ и улицъ, пока на помощь осажденной кавалеріи не подоспѣла прибывшая бѣгомъ изъ Касаня (между Чончжу и Касанемъ 6 верстъ) японская пѣхота, по прибытіи которой наши казачьи сотни были принуждены отступить.
Наши потери были: убитыми: 1 офицеръ, 4 казака; ранеными: 3 офицера, 12 казаковъ. Японскія потери по оффиціальнымъ донесеніямъ исчисляются: убитыми 1 офицеръ и 4 нижнихъ чина, ранеными 2 офицера и 12 нижнихъ чиновъ, т. е. умышленно приравнены нашимъ; на самомъ же дѣлѣ, по разсказамъ очевидцевъ-корейцевъ, убитыхъ и раненыхъ у японцевъ гораздо болѣе.
Изъ подробныхъ корреспондентскихъ сообщеній объ этомъ славномъ дѣлѣ нашихъ казаковъ теперь извѣстно, что 14-го марта въ штабѣ генерала Мищенко, занимавшемъ Носанъ, было получено донесеніе о томъ, что 14-го марта 60--70 человѣкъ японской конницы были въ Чончжу и, пробывъ тамъ нѣкоторое время, отошли къ Нанчену. Въ Чончжу и Квансанѣ японцы сдѣлали запасы продовольствія и фуража. Передовыя части японской дивизіи со дня на день ожидались въ Чончжу. Начальникъ коннаго отряда рѣшилъ 15-го марта, вызвать на себя японскую конницу до подхода главныхъ силъ и, если удастся, разбить ее. Мѣстность этому благопріятствовала. Городъ Чончжу, какъ и всѣ корейскіе города, окруженъ высокой стѣною, сложенною изъ дикаго камня. Постройки занимаютъ не всю площадь города, но большая часть свободна отъ нихъ, представляя собою невысокій совершенно пустынный холмъ, непосредственно прилегающій въ улицамъ. Съ обѣихъ сторонъ городъ сдавленъ сопками, съ крутыми скалистыми, зазубренными вершинами, представляющими отмывъ горной породы.
День 15-го марта былъ теплый, ясный, солнечный; туманъ горныхъ доливъ быстро поднялся, дали очистились, стало по-весеннему хорошо.
Въ 6 часовъ утра 4 сотни, занимавшія Носанъ, выступили изъ него и около 9 часовъ подошли въ Квансанъ-Гуаню. Бывшія тамъ двѣ сотни уже съ ранняго утра отправили разъѣзды въ Чончжу для наблюденія за городомъ. Къ городу шли три дороги. Одна главная и двѣ боковыя, подымавшіяся на сопки и проходившія черезъ неглубокія, но каменистыя лощины. Въ главной колоннѣ находился начальникъ отряда и съ нимъ три сотни, въ правой -- одна сотня и въ лѣвой, полковника Трухина, -- двѣ сотни.
Кромѣ того, въ обходъ города шла еще одна сотня читинцевъ, которая должна была запереть въ него входъ съ юга.
Настроеніе у всѣхъ, а особенно у молодежи, было веселое, бодрое, приподнятое.
Дозоръ головной заставы средней колонны безпрепятственно вошелъ въ городскія ворота. Прошло нѣсколько минутъ томительнаго ожиданія. Дозоръ вернулся и донесъ, что по главной улицѣ непріятеля не видно. Въ это время въ крѣпостную ограду сталъ входить дозоръ лѣвой колонны и сейчасъ-же раздались выстрѣлы. Дозоръ выскочилъ, проскакалъ около версты, отдѣлявшей его отъ лѣвой колонны и донесъ, что въ улицахъ города находятся японскіе кавалеристы съ лошадьми. Тогда сотни лѣвой колонны наметомъ вскочили въ ворота города и, спѣшившись за горою, бѣгомъ побѣжали на внутреннюю сопку.
Взобрались на самый верхъ и прилегли и замерли въ ликующемъ восторгѣ. Нѣтъ... Тутъ. Не ушли... Шагахъ въ шестистахъ горы, за западной стѣной города, залегли японцы и сейчасъ-же открыли огонь по нашимъ.
Аргунцы отвѣчали залпами. Въ это время правая и средняя колонна подошли къ мѣсту боя и, спѣшившись, заняли позицію, на горѣ подлѣ города -- правая колонна и средняя за горою за городомъ. Пѣшими частями правой колонны командовалъ есаулъ Красностановъ. Спокойствіе у казаковъ было удивительное. Про Красностанова разсказываютъ, что онъ послѣ каждаго удачнаго залпа говорилъ людямъ: "спасибо, братцы", -- и изъ цѣпи, залегшей въ тысячѣ шаговъ отъ непріятеля весело отвѣчали "рады стараться, ваше благородіе".
Такъ же спокойно и рѣшительно дѣйствовали спѣшенныя части лѣвой колонны. На грохотъ залповъ, эхомъ разносившійся въ горахъ, поскакали японскіе эскадроны къ Чончжу.
И вотъ въ тотъ моментъ, когда они спѣшивались, ихъ замѣтили спѣшенныя части лѣвой колонны. Полусотня аргунцевъ, подъ командой штабсъ-капитана Степанова, быстро перелѣзла черезъ горы и, затаивъ дыханіе, залегла за горнымъ хребтомъ. Японцы втягивались въ городъ. Узкою и густою колонною входили они въ улицы и были такъ хорошо, отчетливо видны. Первые наши залпы произвели сумятицу въ головномъ эскадронѣ. Отчетливо было видно, какъ падали подъ мѣткими пулями казаковъ люди и лошади и полный безпорядокъ и сумятица поднялись въ передовомъ эскадронѣ. Остальные остановились, не зная, что предпринять. Въ это время штабсъ-капитанъ Степановъ со своей полусотней, двигаясь вдоль стѣны, подходилъ все ближе и ближе къ японцамъ. Пули ложились гуще и мѣтче. Улица представляла изъ себя кашу живыхъ и мертвыхъ людей, прыгающихъ и волнующихся коней. Изъ этой сумятицы отвѣчали выстрѣлами, залпами, безпорядочнымъ огнемъ.
Пылкій, отчаянно храбрый Степановъ рѣшилъ ударить уже въ атаку пѣшкомъ на врага и поднялся изъ-за стѣнки.
-- Ваше благородіе, въ васъ цѣлятъ, -- проговорилъ ему казакъ, бывшій рядомъ съ нимъ, -- спрячьтесь за камни.
А онъ уже командуетъ "шашки", но пуля, ударившая въ грудь героя, валить его на руки казаковъ...
Залпы казаковъ усиливаются. Вмѣстѣ съ тѣмъ увеличивается и суматоха у японскихъ драгунъ. Они бѣгутъ и прячутся по фанзамъ и въ двухъ мѣстахъ появляются бѣлые флаги съ красными крестами. Что кто? Временные госпитали? Просьба о пощадѣ, о помощи? Стихаютъ на минуту выстрѣлы.
Изъ-за горы, откуда наблюдалъ за боемъ генералъ Мищенко, раздается призывъ къ коноводамъ. По дорогѣ изъ Косана сталъ виденъ баталіонъ японской пѣхоты, тѣснымъ строимъ бѣжавшій по дорогѣ къ Чончжу. Время было уходить.
Японскія роты разсыпали цѣпи и первые выстрѣлы пѣхотныхъ ружей уже раздавались въ окрестностяхъ, когда наши сотни втянулись въ горное дефиле, ведущее къ воротамъ города. Пуля стали ложиться туда. Тогда едва перевязанныхъ раненыхъ, многихъ въ грудь и животъ, посадили на лошадей и, поставивши между здоровыми казаками въ колоннѣ по три, полевымъ наметомъ проскочили опасное дефиле.
На свободномъ мѣстѣ, подъ огнемъ японцевъ, старшій врачъ Читинскаго полка Вейнбаумъ и младшій врачъ Аргунскаго полка Гинсъ перевязывали раненыхъ, перенося ихъ съ мѣста на мѣсто.
13-й конной батареи штабсъ-капитанъ Степановъ, раненый въ животъ, чувствовалъ себя тяжелѣе всѣхъ. Раненые 140-го пѣх. Зарайскаго полка поручикъ Андреенко, корнетъ Базилевичъ и сотникъ Шильниковъ чувствовали себя лучше. Послѣдній, послѣ перевязки, оставался въ строю и несъ свои адьютантскія обязанности. Казаковъ было убито 2, умерло отъ разъ 1 и ранено 10. Штабсъ-капитанъ Сгепановъ черезъ денъ скончался.
Нашу колонну прикрывалъ полковникъ Павловъ съ сотнями Читинскаго полка.
Весенній день догоралъ. Румяный закатъ горѣлъ надъ горами и въ природѣ было такъ спокойно и тихо. Медленно несли раненыхъ, еще медленнѣе шли сзади сотни славныхъ читинцевъ, прикрывавшія наши колонны, и разстояніе между ними и главными силами все увеличивалось. А тѣмъ временемъ японцы дали знать на свои суда о движеніи русскихъ и батальонъ моряковъ высадился на берегъ, чтобы отрѣзать вашъ арьергардъ. Имъ нужно было идти черезъ цѣлую сѣть рисовыхъ полей. Земля оттаяла за день. Идти приходилось по узенькимъ глинянымъ валикамъ, протянутымъ между квадратами полей. Японцы скользили на нихъ и падали, подымались снова и шли, торопясь на большую дорогу. Но движеніе ихъ было медленное, тяжелое и они опоздали. Читинцы благополучно вернулись къ нашимъ главнымъ силамъ.
Было ясно, что въ окрестностяхъ Аньчжу, Пень-яна собирается 1-я японская армія. Стоять съ нѣсколькими сотнями казаковъ, имѣя въ тылу непроходимую въ бродъ р. Ялу, было рискованно. Генералу Мищенко было приказано возвратиться на лѣвый беретъ рѣки. 18-го марта казаки подошли къ Ычжу и начали переправу. Былъ холодный мартовскій день. По рѣкѣ неслись льдины, рѣка имѣла бурый невеселый видъ, сѣрыя тучи ходили въ горахъ. Лошадей переправляли вплавь, людей и амуницію на лодкахъ. Лошади плыли неохотно. Иныя возвращались обратно, переправа затягивалась. Лишь на третій день, 20 марта въ 2 час. 30 м., она была окончена и послѣдніе люди и лошади перешли на нашъ берегъ. Въ ночь на 21-е число къ Ычжу подошли японцы и бѣлый флагъ съ краснымъ кругомъ, эмблема восходящаго солнца, взвился надъ городской кумирней. Ни одного русскаго не было на корейскомъ берегу. Казачій поискъ былъ конченъ.
-----
Изъ подробностей дѣла у Чочжу, описанныхъ военными корреспондентами, слѣдуетъ отмѣтить, что когда корнетъ Базилевичъ велъ въ атаку полусотню, шагахъ въ 250-ти отъ противника онъ вдругъ почувствовалъ сильный ударъ въ животъ и упалъ. Боли не чувствовалось. -- "Что, я раненъ?" -- спросилъ Базилевичъ подбѣжавшаго къ нему казака.-- "Никакъ нѣтъ, ваше б--діе!" -- былъ отвѣть. Базилевичъ поднялся и, лишь пробѣжавъ еще нѣсколько шаговъ впередъ, почувствовалъ боль и упалъ вторично. Уже лежа, Базилевичъ, съ винтовкой въ рукахъ, командовалъ полусотней, которая стрѣляла по его командѣ, и стрѣлялъ самъ. Наконецъ, при отступленіи, къ нему на помощь подбѣжалъ урядникъ Хлѣбовъ, но вражеская пуля сразила на повалъ героя. Тогда къ своему раненому офицеру приблизился урядникъ Балагуровъ, но и этотъ упалъ, убитый пулей въ голову, не успѣвъ закончить свой самоотверженный подвигъ. Двоимъ слѣдующимъ казакамъ посчастливилось благополучно увезти подъ огнемъ непріятеля раненаго офицера.
-----
Генералъ Мищенко, начальникъ штаба, подполковникъ генеральнаго штаба Мандрыко, и другія лица все время находились подъ сильнымъ огнемъ противника. Генералъ лично руководилъ ходомъ боя. Было замѣчено, что японцы особенно старались направлять свои выстрѣлы на офицеровъ. Цѣлый рой пуль стремился къ мѣсту, гдѣ находился генералъ и штабъ. Одной пулей сорвало звѣздочку съ погона генерала, другая ударила въ его шашку, третья пробила полу у пальто. И такъ пять пуль коснулись одежды генерала, не причинивъ ему никакого вреда. Когда пуля попала въ пальто генерала, одинъ изъ казаковъ не выдержалъ и озабоченно замѣтилъ: -- Осмотрѣть бы, ваше превосходительство, -- въ васъ пуля угодила.-- Не безпокойся, братецъ! -- спокойно отвѣтилъ генералъ.-- Всякая пуля найдетъ свое мѣсто.
Сотникъ Шильниковъ получилъ сквозную рану въ руку и лопатку и послѣ сдѣланной перевязки немедленно же возвратился въ строй.
-----
Съ поручикомъ Сидоренко японцы сыграли коварную штуку. Полусотня, подъ командой Сидоренко, мѣтко обстрѣливала фанзы съ укрывшимися тамъ японцами. Вдругъ, когда казаки были на разстояніи отъ японцевъ не болѣе 250 шаговъ, изъ одной изъ фанзъ начали усиленно махать японскимъ флагомъ Краснаго Креста. Поручикъ скомандовалъ немедленно прекратить огонь. Тогда, быстро выскочивъ изъ фанзы и изъ-за фанзы, японцы дали залпъ въ молчавшую полусотню. Ранили поручика Сидоренко и нѣсколько казаковъ.
-----
Любопытны еще разсказы корнета Базилевича {Его портретъ см. во 2-мъ вып. "Ил. Лѣт.", стр. 41.} и поручика Андріенко {Портретъ его см. тамъ же, стр. 40.} о боѣ при Чончжу, переданные въ "Новомъ Времени":
-- Жили мы по ту сторону Ялу. По началу забрались было очень далеко и все время нащупывали японцевъ. Пришло приказаніе уйти назадъ. Павелъ Ивановичъ (генералъ Мищенко) отправилъ на ту сторону батарею и остался только со своими сотнями. На 14-ое марта была назначена переправа черезъ Ялу и присоединеніе къ пѣхотнымъ главнымъ силамъ. Наканунѣ онъ собралъ всѣхъ офицеровъ, сказалъ хорошую рѣчь и указалъ на городъ Чончжу, гдѣ засѣлъ отрядъ японцевъ, подготовляющій намъ засаду. 14-го числа рано утромъ мы двинулись изъ Сентчтона и его окрестностей на югъ и остановились на ночлегѣ у Носана. Вечеромъ генералъ объявилъ офицерамъ рекогносцировку съ боемъ. На разсвѣтѣ шесть сотенъ двинулись въ путь. Двѣ сотни въ обходъ, а четыре по южной императорской дорогѣ. Дороги отвратительныя, кругомъ сопкообразныя горы, на вершинахъ которыхъ сидятъ подлецы-корейцы. Это сигналисты. Какъ только онъ васъ завидитъ, встаетъ, тоже дѣлаетъ другой на слѣдующей, потомъ на третьей и т. д. Вообще, помоему, это дрянь народъ. Лѣнивый, трусливый, и все-таки, несмотря на всѣ, что съ ними ни дѣлаютъ японцы, больше льнущій къ нимъ, чѣмъ къ намъ. За столько лѣтъ постоянной борьбы успѣли привыкнуть другъ къ другу, а мы для нихъ являемся новыми угнетателями. Впрочемъ, чорть съ ними! японцы, ожидая развѣдку одной сотней, устроили въ крѣпости и въ деревнѣ засаду изъ одной роты и одного эскадрона. Когда показалась головная сотня отряда, они открыли огонь. Сотня, согласно приказаній, разсыпалась и послала извѣщеніе назадъ. Генералъ Мищенко приказалъ всѣмъ сотнямъ карьеромъ развернуться, спѣшиться и огнемъ выбить непріятеля изъ города и крѣпости. Сотня, зашедшая имъ въ тылъ черезъ сѣверныя ворота, заставила японцевъ отступить изъ крѣпости и занять деревню у самыхъ воротъ. Здѣсь они попади подъ нашъ перекрестный огонь. Третьей сотнѣ 1-го Аргутинскаго полка, въ которой и командовалъ первой полусотней, было приказано придвинуться и начать подъ нашимъ огнемъ перебѣжку частями на деревню. Японцы поддерживали жестокій огонь. Къ нимъ прискакали четыре эскадрона. Одинъ не выдержалъ вашего огня и удралъ назадъ, другіе три вскочили въ улицу къ своимъ, хотѣли спѣшиться, и тутъ подъ нашимъ огнемъ ихъ свалилось очень много вмѣстѣ съ лошадьми. Мы придвинулись такъ шаговъ на 250. Разгоряченные молодые казаки разстрѣляли почти всѣ патроны. Послѣ двухъ перебѣжекъ я ихъ поднялъ и бросились въ приклады. Погорячились. Прежде всего раненый въ животъ упалъ я, ранили девять казаковъ, убили двоихъ. Урядникъ Хлѣбовъ, подбѣжавшій ко мнѣ, упалъ съ прострѣленной головой. Второй урядникъ Балагуровъ былъ равенъ въ щеку на вылетъ. У крайнихъ фанзъ, стоящихъ около воротъ, японцы вывѣсили флаги Краснаго Креста. Поручикъ Андріенко, наступавшій съ обходной сотней черезъ крѣпости прекратилъ огонь и вышелъ впередъ. Въ ту же минуту открытымъ огнемъ онъ былъ раненъ въ грудь. Казаки имъ этого простить не могутъ. Былъ можетъ, выкидывая флагъ, они хотѣли показать мѣсто, куда снесли своихъ раненыхъ, только все-таки пріемъ подлый. Во время боя раненые лежатъ всюду и рядомъ съ ними стрѣляющіе. Выкидывать флаги во время боя не годится. Судя по нашимъ потерямъ, стрѣлки они не важные. Когда пришло донесеніе, что со стороны Косана бѣгомъ идутъ четыре роты японцевъ, генералъ приказалъ отходить.
Корреспонденть "Нов. Вр." навѣстилъ и поручика Андріенко {Его портретъ см. во ІІ-мъ вып. "Ил. Лѣт.", стр. 40.}, который лежалъ въ Фынхуанченскомъ госпиталѣ.
О своемъ участіи въ дѣлѣ онъ не распространялся и себя не выставлялъ. На вопросъ, что онъ почувствовалъ, когда онъ былъ раненъ, онъ отвѣтилъ, что ощущеніе было такое, какъ будто его сильно толкнули въ грудь (онъ раненъ въ грудь навылетъ). Боли онъ не почувствовалъ, но отъ толчка невольно сѣлъ на землю. Тутъ онъ замѣтилъ выступившую изъ-подъ одежды кровь и понялъ, что равенъ. Далѣе онъ съ чувствомъ признательности вспоминалъ о томъ участіи, какое проявили къ нему казаки. При ихъ помощи онъ сдѣлалъ себѣ первую перевязку, послѣ чего казаки положили его на импровизированныя носилки изъ палокъ и шинелей и повезли, взявшись за концы. Эго путешествіе на носилкахъ, везомыхъ четырьмя конными казаками, по словамъ Андріевка, было ужасно мучительно, особенно въ началѣ, когда приходилось ѣхать рысью. Отъ толчковъ Андріенку нѣсколько разъ выбрасывало изъ носилокъ, такъ что онъ принужденъ былъ въ концѣ-концовъ, несмотря на боль въ ранѣ, попросить посадить его въ сѣдло. Болѣе 20 верстъ проѣхалъ онъ такъ, поддерживаемый двумя казаками, и только, когда совершенно обезсилѣлъ, легъ снова въ носилки. Всего ему пришлось проѣхать на носилкахъ 120 верстъ. Степанова тоже везли на носилкахъ; вначалѣ думали, что раненъ не опасно, но къ вечеру перваго дня онъ стадъ жаловаться, что у него мерзнутъ ноги... Это было началомъ агоніи. Вскорѣ онъ умеръ.
Скончавшійся отъ раны въ грудь шт.-кап. 13 конно-артилерійской батареи Василій Васильевичъ Степановъ {Портретъ его см. во 2 вып. "Илл. Лѣт.", стр. 39.}, былъ участникомъ походовъ противъ китайцевъ п первые слухи о войнѣ съ японцами вновь увлекли его въ ряды дѣйствующей арміи. Онъ вызвался охотникомъ въ передовой отрядъ ген.-м. Мищенко, который телеграфировалъ командиру 13 конно-артилерійской батареи: "Шт.-кап. Степановъ полусилъ 15 марта смертельную тяжелую рану въ грудь, идя противъ японцевъ впереди нашихъ наступающихъ цѣпей и ведя за собой казаковъ. Миръ его праху. Японцы за него тяжело наказаны, понеся большія потери людьми и лошадьми".
В. В. Степановъ изъ потомственныхъ дворянъ Херсонской губерніи, родился въ 1877 г., окончилъ Петровскій полтавскій корпусъ и въ 1896 г. выпущенъ изъ Константиновскаго артиллерійскаго училища по 1 разряду подпоручикомъ въ 13 конно-артиллерійскую батарею, въ 1900 г. переведенъ по личному желанію въ охранную стражу Восточно-Китайской желѣзной дороги, назначенъ офицеромъ 16-й донской сотни охранной стражи. Въ 1901 г. съ марта мѣсяца по май участвовалъ въ походахъ и дѣлахъ противъ китайскиъ войскъ, въ Южной Маньчжуріи, въ отрядѣ ген.-лейт. Церпицкаго и съ іюня по августъ противъ войскъ Линги въ Фынхуанченской экспедиціи, въ отрядѣ гев.-м. Мищенко. Въ бою подъ городомъ Куандеченомъ получилъ рану въ грудь картечной пулей съ раздробленіемъ седьмаго ребра; оправившись отъ раны въ августѣ 1902 г., опять участвовалъ противъ войскъ Тулиса въ отрядѣ полковника Котова. Онъ имѣлъ серебряную медаль за походъ въ Китай 1900--1901 г. и за отличіе въ дѣлахъ противъ китайцевъ награжденъ орденами: 1) св. Станислава 3-й степени съ мечами и бантомъ, 2) св. Станислава 2-й степени съ мечами и 3) св. Владиміра 4-й степени съ мечами и бантомъ.
Одинъ изъ друзей штабсъ-капитана В. В. Степанова посвятилъ въ "Нов. Врем." памяти его слѣдующія строки:
"Я познакомился съ Василіемъ Васильевичемъ Степановымъ въ февралѣ 1901 г. въ городѣ Телинѣ, гдѣ мы оба служили въ составѣ охранной стражи Восточно-Китайской желѣзной дороги. Василій Васильевичъ въ то время только что возвратился ивъ двухъмѣсячной экспедиціи противъ хунхузовъ, и весь южно-манчжурскій отрядъ говорилъ о геройской защитѣ Степановымъ двухъ маленькихъ старыхъ пушекъ, которыми онъ командовалъ въ отрядѣ есаула Салунскаго. Отдѣленный отъ главныхъ силъ, безъ прикрытія, почти безъ снарядовъ, шт.-кап. Степановъ геройски отбивался отъ насѣдавшихъ массъ китайцевъ, то отступая и на лямкахъ вывозя изъ топи орудія, то отстрѣливаясь картечью. Наконецъ, когда большая часть лошадей въ орудіяхъ выбыла, а оставшіяся отъ утомленія легли, шт.-кап. Степановъ, выпустивъ послѣднія двѣ картечи, ночью оттащилъ на рукахъ въ рощу оба орудія и зарылъ въ въ землѣ близъ кумирни. Соединившись затѣмъ съ главными силами, шт.-кап. Степановъ вернулся, разыскалъ и вывезъ нѣкогда отбитыя отъ китайцевъ орудія. Затѣмъ шт.-кап. Степановъ участвовалъ въ экспедиціи генерала Мищенко подъ городомъ Синминтиномъ. Своею беззавѣтною храбростью въ сраженіяхъ и общительностью въ обращеніи покорилъ сердца всѣхъ: и офицеры, и нижніе чины одинаково и съ уваженіемъ относились къ этому юному офицеру:-- доброму товарищу дома, храбрецу въ дѣлѣ".