Находясь на береговомъ пути Чончжу -- Ычжу, конница генерала Мищенка, по крайней мѣрѣ, тѣ 6 сотенъ, которыя принимали участіе въ Чончжуйской схваткѣ, при дальнѣйшемъ движеніи впередъ японской передовой кавалеріи легко могли бы быть отрѣзаны отъ болѣе удобныхъ переходовъ черезъ Ялу тѣми силами противника, которыя шли по болѣе сѣверной дорогъ Іонгбенъ-Кусенъ-Ычжу... Въ виду этого, наша конница отошла къ самой рѣкѣ, и 23-го марта японскіе аванпосты уже показались на ея лѣвомъ берегу. Обѣ стороны обмѣнялись первыми выстрѣлами, словно возвѣщавшими объ окончательномъ занятіи нашимъ противникомъ всей территоріи Корейской имперіи...
Остальныя силы японцевъ еще растянулись по пути отъ р. Ялу до Анчжу, и у этой рѣки показались въ то время лишь небольшія развѣдочныя партіи. Знакомая японцамъ еще съ войны 1894 г., рѣка Ялу, очищенная отъ присутствія русскихъ, дала нашему врагу возможность бросить тяжелый этапный путь Сеулъ-Пеньянъ-Ялу и базироваться на морскіе транспорты у Татунгоу.
Японцы сосредоточивались на лѣвомъ берегу Ялу. Съ праваго же берега съ нашей стороны продолжалась подготовка къ бою и развѣдочная служба при помощи пѣшихъ охотничьихъ командъ. японцы въ свою очередь высылали къ правому берегу своихъ развѣдчиковъ, которые обслѣдовали острова на р. Ялу. На одномъ изъ нихъ, на островѣ Сомализда (противъ Ычжу) произошла достопамятная стычка нашихъ охотниковъ съ поручикомъ Демидовичемъ и подпоручикомъ Потемкинымъ съ японскими развѣдчиками.
Военный корреспондентъ "Развѣдчика" даетъ яркое описаніе рѣки Ялу, гдѣ расположился русскій отрядъ.
Унылы и пустынны берега быстрой Ялу... Начинаясь въ горахъ Байтау-Шанъ, текутъ ея мутныя воды, орошая земли Китайской и Корейской имперій и составляя собоюграняцу между этими государствами. Прихотливо извиваясь по холмистой мѣстности, широкимъ лиманомъ вливается она въ Желтое море... Песчаные берега и отмели лишь мѣстами покрыты кустарниками и болотными зарослями. Кое-гдѣ по руслу рѣки виднѣются небольшіе острова, служащіе мѣстомъ отдыха для шаекъ хунхузовъ, разбойничающихъ въ окрестностяхъ... Порою, тяжело скрипя всѣми своими снастями, двигается внизъ по теченію неуклюжая китайская джонка... Въ сторонахъ отъ рѣки изъ-за холмовъ выглядываютъ крыши фанзъ, разбросанныхъ на значительномъ другъ отъ друга разстояніи... Низко нависли надъ землею свинцово-сѣрыя тучи и мелкій дождь, непрерывно въ теченіе нѣсколько дней падая на землю, превратилъ всю почву въ трудно-проходимое болото, по которому, увязая на каждомъ шагу, медленно двигаются китайскія арбы, тяжело нагруженныя провіантомъ и отвозящія его для войскъ, расположенныхъ по Ялу въ китайскихъ фанзахъ... Въ небольшой балкѣ въ нѣсколькихъ верстахъ отъ рѣки пріютились десятокъ фанзъ, окруженныхъ рядами молодыхъ деревьевъ... Развѣвающійся значекъ около одной изъ нихъ и часовой съ шашкою на-голо въ рукахъ указываютъ, что въ ней находится штабъ какой-то кавалерійской части... На дворахъ виднѣлись ряды лошадей, привязанныхъ къ канатнымъ коновязямъ. Тутъ же лежали правильнымъ рядомъ сѣдла.
Дневальные у каждой коновязи наблюдали за порядкомъ, а остальные люди пріютились въ фанзахъ, лежа вповалку на полу... Около поселка виднѣлись сѣрыя фигуры часовыхъ, а дальше къ рѣкѣ, теряясь въ туманной мглѣ, стояли аванпосты, наблюдавшіе за Ялу... На рѣкѣ была тишина, лишь изрѣдка прерываемая крикомъ водяной птицы, поднимавшейся для перелета, да порою, глухо скрипя снастями, тяжело двигалась уносимая быстрымъ теченіемъ китайская джонка...
Въ одной изъ фанзъ на теплыхъ канахъ расположились въ повалку нѣсколько офицеровъ. Огарокъ свѣчи, вставленный въ какое-то подобіе подсвѣчника, едва освѣщалъ небольшую часть помѣщенія, бросая уродливыя тѣни по стѣнамъ. Вся задняя часть фанзы тонула во мракѣ. Чайники съ горячей водою и чаемъ занимали почти всю небольшую поверхность крышки ящика, служившаго столомъ. Начатый коровай чернаго хлѣба и кусокъ варенаго мяса составляли все незатѣйливое меню офицерскаго походнаго ужина...
Недолгій ужинъ -- и отрядъ смѣльчаковъ охотниковъ двинулся подъ прикрытіемъ темной ночи къ Ялу на развѣдки непріятеля.
Это было въ ночь на 26-е марта. Команда изъ 17 пѣшихъ охотниковъ 12-го Восточно-Сибирскаго стрѣлковаго полка, подъ начальствомъ поручика Демидовича, при подпоручикѣ Потемкинѣ, направилась на корейскій берегъ у города Ычжу для уничтоженія собранныхъ тамъ шаландъ и лодокъ. Спустившись къ водѣ, корреспондентъ замѣтилъ двѣ довольно большія лодки, привязанныя къ берегу. Рѣка, глухо журча, быстро катила свои волны, казавшіяся совершенно свинцовыми. Гдѣ-то далеко на противоположномъ берегу Ялу виднѣлось огоньки.
Занявъ мѣсто въ лодкѣ, я -- пишетъ тотъ же корреспондентъ -- съ невольнымъ изумленіемъ присматривался къ образцовому порядку, съ которымъ люди размѣстились въ лодкахъ. Разрѣзая теченіе, быстро скользили наши лодки, направляясь къ острову, темнымъ пятномъ выдѣлявшемуся сведи рѣки... Черезъ четверть часа шуршаніе дна лодки о землю показало, что можно уже вылѣзать... Подтянувъ лодку на берегъ, мы вышли на землю и расположились среди зарослей... Люди легли довольно длинною цѣпью, имѣя впереди на разстояніи десятковъ четырехъ саженей заложенные секреты... Наступило время ожиданія, крайне томительнаго и однообразнаго по однохарактерности впечатлѣній.
-- Вы увѣрены, что секреты ни прозѣваютъ, -- едва слышнымъ шопотомъ спросилъ я у поручика Демидовича.
-- Нѣтъ, гдѣ же... У меня въ нихъ вѣдь лучшіе люди... Хотя, -- задумался онъ на минуту, -- лучше провѣрить. Лучкинъ, а ну-ка посмотри, -- послышалось его приказаніе...
Темная фигура тихо проскользнула мимо насъ и исчезла въ темнотѣ... Этотъ унтеръ-офицеръ надежный и вообще отличный человѣкъ. Да, правду сказать, все люди отборные... Спокойный, твердый народъ... Каждый изъ нихъ сдѣлаетъ все, что ему поручать... Съ ними не пропадешь... Идутъ спокойно, какъ на обыкновенную охоту, и видно, что не боятся...
Между тѣмъ на рѣкѣ послышались тихій говоръ и всплески воды, и черезъ нѣсколько минутъ, глухо шурша, подходили уже къ берегу три большія лодки. Почти безъ шума стали выскакивать изъ лодокъ темныя фигуры нашихъ враговъ. По условному сигналу охотники тихо поползли впередъ, прикрытые зарослями... Тихій вѣтерокъ, шелестя по кустарникамъ, скрывалъ совершенно наше передвиженіе. Странное чувство испытывалъ я, всматриваясь пристально въ группу людей, даже не подозрѣвавшихъ, что тутъ же въ нѣсколькихъ десяткахъ саженей отъ нихъ другіе люди готовятся сдѣлать на нихъ нападеніе и во имя идеи отнять у нихъ самое дорогое -- жизнь... Мысли объ опасности не было, преобладала лишь боязнь, что японцы замѣтятъ присутствіе нашего отряда и успѣютъ, сѣвъ въ лодки, отъѣхать на безопасное мѣсто...
Еще нѣсколько саженей и охотники остановились. Тишина нарушалась лишь говоромъ японцевъ. На нашей сторонѣ все замерло; казалось, что слышишь, какъ бьется сердце. Ожиданіе увеличивало каждую минуту до размѣровъ часа. Темная толпа враговъ подходитъ ближе. Еще десятокъ саженей и они подойдутъ къ намъ вплотную... Демидовичъ быстро поднялся и, взмахнувъ шашкою, съ крикомъ "ура" бросился впередъ. Могучимъ откликомъ загремѣло "ура" охотниковъ, и весь нашъ отрядъ стремительнымъ натискомъ кинулся на японцевъ. Крики ужаса, стоны раненыхъ, безпорядочная трескотня выстрѣловъ смѣшались въ какой-то невообразимый хаосъ звуковъ. Темная группа людей, какъ будто гонимая порывомъ вѣтра, разсѣялась. Люди падали, снова поднимались и снова падали какъ тяжелые мѣшки. Крикъ "ура" разбился на части и слышался уже въ нѣсколькихъ мѣстахъ, смѣшиваясь съ хрипѣніемъ умирающихъ и тяжелымъ порывистымъ дыханіемъ утомившихся, озлобленныхъ людей... Еще нѣсколько минуть борьбы и все было кончено. На сѣровато-желтой почвѣ отмели, рельефно выдѣляясь, виднѣлись темными пятнами трупы японцевъ, лежавшіе въ самихъ разнообразныхъ положеніяхъ... А на рѣкѣ, глядя мертвыми очами въ темное небо, въ волнахъ быстрой Ялу, плавно качаясь, плыли также трупы, уносимые теченіемъ въ Желтое море...
Подобравъ раненыхъ и собравъ оружіе, разбросанное на мѣстѣ стычки, съ громкимъ говоромъ, дѣлясь впечатлѣніями, размѣщались охотники въ лодкахъ.
Японцевъ погибло до сорока человѣкъ На другой день флагъ на кумирнѣ у Ычжу былъ спущенъ, и японцы стали осторожнѣе показываться на берегу.
Теперь увидѣть японца стало трудно. Днемъ они прятались въ кустахъ и прибрежныхъ фанзахъ и лишь кое-гдѣ надъ стѣнами города было можно замѣтить головы японскихъ часовыхъ. Иногда днемъ видны были корейскіе рабочіе, одѣтые во все бѣлое, которые работали надъ постройкою окоповъ и укрѣпленій, и надъ ними тамъ и сямъ была видна въ хорошій бинокль маленькая темная фигурка японца.
А взять японца очень хотѣлось. Утромъ въ Страстную субботу стрѣлки-охотники 9-го Восточно-Сибирскаго стрѣлковаго полка, унтеръ-офицеръ Ѳедоръ Цыгановъ, ефрейторы Антонъ Петрайтисъ (георгіевскій кавалеръ) и Романъ Харьковъ и стрѣлокъ Илья Крестовскій, вмѣстѣ съ ефрейторомъ Дмитріемъ Дашкевичемъ съ 7-го стрѣлками, были посланы на развѣдку непріятельскихъ постовъ и заставъ. Имъ дана была полная самостоятельность въ выборѣ средствъ и способовъ подкрасться къ непріятелю. Они рѣшили спуститься по Ялу внизъ почти до самаго моря и подкрасться къ японцамъ съ юга, то-есть съ той стороны, съ которой этого могли они меньше всего ожидать. 27-го марта стрѣлки были противъ Іонампо. Съ ними на шаландѣ ходилъ одинъ китаецъ изъ Шахедзы. Днемъ Цыгановъ, Петрайтисъ, Харьковъ и Крестовскій на маленькой шаландѣ переправились на Корейскій берегъ и вступили въ русскій поселокъ. Дашкевичъ съ семью стрѣлками и китайцемъ ожидалъ ихъ на шаландѣ, недалеко отъ берега.
Около двѣнадцати часовъ провели наши стрѣлки въ непосредственной близости съ непріятелемъ, прислушиваясь къ шороху и голосамъ на японскомъ бивуакѣ. Они высмотрѣли эскадронъ, стоявшій на коновязи. Стрѣлки видѣли, какъ японцы разошлись по фанзамъ, и часовой, сидя у костра, началъ дремать. Они рѣшили приколоть его, и потомъ дать залпъ по лошадямъ у коновязи, чтобы произвести суматоху. Но корейцы увидѣли нашихъ и указали на насъ японцамъ. Пришлось отступать, причемъ во время переправы вплавь черезъ рѣку убить былъ ефрейторъ Романъ Харьковъ.
Въ первомъ дѣлѣ, 26-го марта, нашей командой, какъ уже сказано, было затоплено до сорока японцевъ. Но въ рукахъ не осталось ни одного трофея, ни винтовки, ни хотя бы фуражки. Увлеченные удачей стрѣлки какъ то не подумали объ этомъ. А потомъ захотѣлось доказать свою удаль фактически. Можетъ быть побудили къ этому и разговоры, что жалко, молъ, что Демидовичъ никого не захватилъ, ну хотя ружье бы взялъ: все что-нибудь да и осталось бы на память.
И вотъ Демидовичъ рѣшилъ поискать на днѣ рѣки Ялу ружья, которыя никуда не могли дѣваться.
30-го марта въ шестомъ часу утра онъ, подполковникъ Полторацкій и еще три офицера волонтера и съ ними 20 стрѣлковъ охотниковъ, переправились на лодкѣ на островъ Сомалинду и, выйдя на берегъ, подошли къ послѣднему рукаву, отдѣлявшему Ычжу отъ острова. Въ это время солнце уже показалось изъ за горъ и свѣтило въ глава нашимъ, ярко освѣщая и островъ, и людей. Корейскій же берегъ тонулъ въ низкомъ туманномъ сумракѣ, въ которомъ расплывчатыми очертаніями рисовались стѣны Ычжу и башня кумирни. Поручикъ Демидовичъ съ четырьмя стрѣлками сѣлъ въ лодку и, отъѣхавъ отъ берега, началъ шарить баграми по дну рѣки, пытаясь нащупать винтовки. Японцы заняли стѣны Ычжу и открыли огонь по охотникамъ; оставшіеся на берегу стрѣлки разсыпали цѣпь и начали отвѣчать японцамъ. Въ это время на лодкѣ поручикъ Демидовичъ былъ раненъ въ ногу, а стрѣлокъ Тютюнниковъ убитъ. Ефрейторъ Мищенко, бывшій въ лодкѣ, взялъ Демидовича и понесъ его къ берегу, за нимъ понесли и убитаго Тютюнникова. Между тѣмъ огонь становился все сильнѣе и сильнѣе, на островѣ явилась цѣлая рота японскихъ солдать, которая пыталась обойти нашихъ съ обѣихъ сторонъ. Наши стали отступать, подъ напоромъ японцевъ. Тѣло Тютюнникова пришлось бросить. Демидовича несъ Мищенко, а сзади шли унтеръ-офицеръ Лучкинъ и стрѣлокъ Оверинъ. Во время отступленія по острову, по мѣстности совершенно открытой, лишь кое-гдѣ поросшей тальникомъ, въ это раннее весеннее время совершенно голымъ, Демидовичъ былъ убить и скончался на рукахъ у Мищенки, Лучкинъ и Оверинъ тоже упали подъ выстрѣлами японцевъ. Еще слышны мучительные стоны раненаго Лучкина охотникамъ, но вернуться нѣтъ возможности. Японцы насѣдаютъ. Отстрѣлвваясь, едва не въ упоръ, наши садятся на лодки и уходятъ на островъ Maтуцео, подъ прикрытіе своей роты... Вовремя этого отступленія еще два стрѣлка получили раны.
Днемъ наши охотники ходили на мѣсто боя, надѣясь отыскать тѣла убитыхъ офицера и стрѣлковъ, но на прибрежномъ пескѣ уныло чернѣли только лужи подсохшей крови. Японцы унесли тѣла нашихъ солдатъ на свой берегъ; по разсказамъ корейцевъ, приходившихъ изъ Ычжу, они положили офицера и стрѣлковъ рядомъ у южныхъ воротъ, чтобы каждый могъ разсмотрѣть обмундированіе русскихъ солдатъ, а потомъ на четвертый день похоронили.
Покойный Владиміръ Адамовичъ Демидовичъ {Портретъ его помѣщенъ на стр. 6, вып. 3-й "Илл. Лѣтоп.".} былъ незаурядный офицеръ. Одинъ изъ лично знавшихъ покойнаго пишетъ, что это былъ образцовый офицеръ, прекрасный товарищъ и человѣкъ выдающійся по энергіи, способностямъ и своимъ душевнымъ качествамъ, что подтвердятъ всѣ его товарищи-сослуживцы и такой военный авторитетъ, какъ генералъ Церпицкій, лично знавшій и очень любившій покойнаго. Покойный много работалъ по вопросу объ усовершенствованіи нашей винтовки, надъ приборами: для ночной стрѣльбы, для автоматической стрѣльбы на опредѣленныя разстоянія. У вдовы покойнаго хранятся модели этихъ приспособленій. Кромѣ вдовы и сына, проживающихъ въ Нижнемъ-Новгородѣ, послѣ покойнаго остался старикъ-отецъ, живущій на ст. Барановичи Полѣсскихъ ж. д. В. А. родился въ 1878 г. въ Минской губ., началъ свое образованіе въ Минской классической гимназіи, изъ 7-го класса которой въ 1895 г. поступилъ на военную службу вольноопредѣляющимся въ 130 пѣхотный Серпуховской волкъ, откуда былъ командированъ въ Виленское пѣхотное юнкевское училище, гдѣ и окончилъ курсъ первымъ (фельдфебелемъ) въ 1898 г. съ переводомъ въ подпрапорщики въ 20 стрѣлковый волкъ въ августѣ и 30 сентября того же года произведенъ въ подпоручики: въ 1900 г. В. А. переведенъ на службу въ 179 пѣхотный Усть-Двинскій полкъ, а оттуда въ 17 Стрѣлковый полкъ, выступившій въ 1901 г. со всей 5-й бригадою въ походъ на Дальній Востокъ. Изъ 17 Стрѣлковаго полка въ 1902 г. перешелъ въ 12 Восточно-Сибирскій стрѣлковый полкъ, гдѣ и продолжалъ службу до геройской кончины своей въ чинѣ поручика.
