За отправную точку при оцѣнкѣ боевыхъ качествъ японской арміи, какъ они успѣли выразиться въ двухъ войнахъ, и по отзыву тѣхъ, кто ее видѣлъ, надо принять слѣдующее: прошло около 30-ти лѣтъ съ тѣхъ поръ, какъ дружины дайеновъ сбросили кольчугу и панцирь, а лукъ замѣнили магазинной винтовкой; дружины эти, составивъ кадръ современной арміи, внесли въ нее свои традиціи, боевые сноровки и способы войны, выработанные цѣлыми тысячелѣтіями за время удѣльной распри.
Вотъ это рыцарское наслѣдство японской арміи и составляетъ ея слабость.
Въ двухъ войнахъ, которыя имѣла Японія въ 1895 г. и въ 1901 г., положительная дисциплина доведена до образца: главный штабъ имѣетъ рѣшительно всѣ свѣдѣнія, какія можно собрать въ мирное время о предполагаемомъ театрѣ дѣйствій включительно до изученія привычекъ и склонностей командировъ отдѣльныхъ частей; диспозиціи отдаются кратко и толково.
Благодаря такой арміи, Японія разгромила китайскія войска очень быстро; при томъ же китайскія войска носятъ это названіе только по недоразумѣнію.
Всѣ перечисленныя блестящія качества, по отзыву г. Таежнаго въ "Оренб. Газ.", не гарантируютъ однако японцевъ отъ полнаго разгрома ихъ арміи, принимая въ расчетъ слѣдующіе крупные недочеты, вытекающіе изъ свойствъ рыцарской пѣшей войны: 1) штабъ и армія не признаютъ возможности и необходимости дѣлать переходы свыше
15--18 верстъ; подъ командой-же ген. Линевича послѣдніе переходы къ Пекину японцамъ приходилось дѣлать по 40 верстъ; они возмущались такимъ Зезцѣльнымъ переутомленіемъ людей, ведущимъ, по ихъ мнѣнію, къ скорѣйшему пораженію. Понятно, что человѣку, закованному въ желѣзо, мудрено было сдѣлать переходъ свыше 12-ти верстъ, а не имѣя кавалеріи для освѣщенія мѣстности, даже и опасно растягиваться на большомъ переходѣ. 2) Привыкнувъ рѣшать битву рукопашнымъ боемъ рыцарскаго густого строя,-- современному японцу трудно сразу отрѣшиться отъ вѣковой вѣры въ холодное оружіе и предпочесть достаточную подготовку боя огнемъ какъ ружейнымъ, такъ и орудійнымъ. Въ 1895 г. полкъ Сатто чуть не погубилъ свою бригаду только потону, что безъ одного выстрѣла штурмовалъ крѣпость Пеньянъ, профиль укрѣпленій которой была свыше 472 саж.; ему помогли любезно 3 китайскихъ генерала и нѣсколько старшихъ офицеровъ, принявъ въ свои гортани тонкія золотыя пластинки {Китайскіе мандарины за неудачныя сраженія получаютъ отъ богдохана шелковые шнурки, что обозначаетъ требованіе покончить съ собой; во избѣжаніе этого мандарины часто предпочитаютъ покончить съ собой самоубійствомъ при посредствѣ гибкой тонко раскованной золотой пластинки, которая силой вдыханія втягивается въ гортань.}, чтобы избѣжать боя. Хунхузъ Чахулинъ, случайно проживавшій въ крѣпости, собралъ около сотни людей вокругъ себя и истребилъ одинъ баталіонъ японцевъ,-- гарнизонъ же въ крѣпости былъ свыше 30 тысячъ, и на поддержку Сатто разсчитывать не могъ, такъ какъ онъ ушелъ отъ своихъ главныхъ силъ на 3 дня пути. Даже нѣкоторые японцы признали поведеніе Сатго преступнымъ. Описанный фактъ не былъ единичнымъ -- обѣ войны переполнены подобными подвигами, необходимо ведущими къ разгрому арміи при энергичномъ противникѣ. Японцы вообще игнорируютъ подготовку атаки огнемъ, а потому принципъ маскировки артиллеріи у нихъ не былъ проведенъ ни въ одномъ сраженіи, даже походный боевой порядокъ ихъ оставляетъ батареи въ хвостѣ колонны. 3) Полное отсутствіе иниціативы какъ офицеровъ, такъ и нижнихъ чиновъ, измѣнить планъ атаки подъ огнемъ, какая бы настоятельная нужда въ томъ ни была, въ соединеніи съ неспособностью примѣняться къ мѣстности для уменьшенія потерь отъ огня, нѣсколько разъ ставили японскія части въ критическое положеніе и служили причиной безсмысленной гибели цѣлыхъ баталіоновъ. Въ бою подъ Тяньцзиномъ 2 баталіона японцевъ шли въ атаку въ провіантскіе склады, занятые китайцами; огонь вырвалъ у нихъ уже около половины людей; не подпуская японцевъ шаговъ на 300, китайцы очистили позиціи, и въ то же время японцевъ стала поражать фланговымъ огнемъ другая китайская часть. Японцы дошли до складовъ, ударили въ густую, потеряло отъ фланговою огня 3/4 оставшихся людей, но мѣръ противъ фланговаго огня не приняли никакихъ въ виду того, что диспозиція не могла предвидѣть такого маневра китайцевъ. Полное презрѣніе къ смерти у японцевъ граничить съ неблагоразуміемъ и нерасчетомъ, что особенно ярко доказалъ штурмъ Таку. Тогда штурмъ главнаго форта и концентрированный огонь редутовъ выпалъ на долю русской роты Станкевича, а японцы штурмовали второстепенный фортъ, большая часть гарнизона котораго была отвлечена стрѣльбой по русскимъ. Несмотря на благопріятныя условія, японцы потеряли почти въ 4 раза больше, чѣмъ русскіе, благодаря тому, что не пользовались укрытіями, шли довольно густой цѣпью и резервы держали слишкомъ близко, въ интересахъ того же штыкового боя. 4) Печальное состояніе кавалеріи, за отсутствіемъ коневыхъ средствъ, дѣлаютъ при подвижномъ противникѣ японскую армію слѣпой и уязвимой со стороны всякихъ случайностей. Японская кавалерія пасуетъ не только предъ нашимъ казакомъ, по даже предъ манчжурской неказистой конницей, какъ въ одиночной развѣдкѣ, такъ и въ конномъ строю. Вслѣдствіе тѣхъ же причинъ японская артиллерія мало подвижна. Обозъ же замѣчательно подвижный и проходитъ легко всякія препятствія, такъ какъ состоитъ въ большей своей части изъ кули -- носильщиковъ. 5) Главный японскій штабъ прекрасно знаетъ боевыя качества русскихъ войскъ на Востокѣ.
Интересную характеристику нашего противника, данную генераломъ Ренненкампфомъ, приводитъ ляоянскій корреспондентъ "Правит. Вѣстн.", посѣтившій генерала въ Георгіевской общинѣ, гдѣ онъ лечился отъ раны полученной на рекогносцировкѣ 30-го іюня, у деревни Фандзяпудзы.
Генералъ Ренненкампфъ сказалъ корреспонденту:
"Поговорка: акуратенъ, методиченъ, какъ нѣмецъ -- устарѣла. Нѣмца перещеголялъ японецъ. Японскія укрѣпленія сдѣланы такъ чисто, какъ на учебномъ полигонѣ, превосходно примѣнены къ мѣстности, маскированы". Подъ Айянамынемъ генералъ видѣлъ въ японскихъ траншеяхъ большія доски съ планомъ мѣстности, обозначеніемъ стрѣлковыхъ дистанцій. "Окопы соединяются между собой и батареями полевымъ телефономъ. Возлѣ убитыхъ японцевъ груды патронныхъ обоймъ, но сила огня измѣряется японцами не столько качествомъ выстрѣловъ, сколько количествомъ. Обиліе боевыхъ припасовъ стоитъ въ связи съ медленностью ихъ движеній. Ихъ осторожность въ дѣйствіяхъ граничить съ трусостью".
Генералъ разсказалъ, какъ онъ наблюдалъ однажды картину занятія японцами города Саймацзы, оставленнаго нами. "Впереди шли два человѣка, одѣтые въ китайское платье. Они часто смотрѣли въ бинокли. Это были, вѣроятно, японскіе офицеры. Къ нимъ подъѣзжалъ драгунъ, которому они что-то говорили, и онъ затѣмъ поскакалъ къ отряду. Впереди послѣдняго шли вереницей отдѣльные люди, пѣшіе и конные. Они выдвигались впередъ то на правомъ флангѣ, то на лѣвомъ, то въ центрѣ. Ими дѣйствовали какъ щупальцами и все-таки до наступленія темноты японцы не рѣшились занять города. Подъ покровомъ ночи они и оставляютъ города, притомъ выходятъ чередъ западныя ворота, а сворачиваютъ на востокъ. Вообще, это врагъ, опасный своею хитростью, тщательной подготовкой къ войнѣ, но не страшный. У него нѣтъ надлежащей отваги, онъ рабъ плана и базы".
