Во всей инкоуской эпопеѣ самоубійство "Сивуча", безъ сомнѣнія, самый драматическій моментъ
Война застала нашу канонерскую лодку "Сивучъ" въ инкоускомъ докѣ, гдѣ она зимовала рядомъ съ англійской канонеркой "Espiegl" и американской канонеркой "Helene". Извѣстіе о нападеніи на Портъ-Артуръ получено было здѣсь, въ Инкоу, 27-го января и нѣсколько позднѣе стало извѣстно о боѣ "Варяга" и "Корейца" подъ Чемульпо.
-- Стали ждать и мы аттаки на Инкоу и готовиться къ участи "Корейца", говорилъ г. Анушкину мичманъ В. Г. Кизеветтеръ. Но дни шли, а японская эскадра не появлялась, и это насъ не мало изумляло. Если имъ не страшенъ былъ Артуръ и не уважили они нейтральности Чемульпо, то могъ ли беззащитный нашъ Инкоу избѣжать такого же нападенія.
Въ ожиданіи его, гарнизонъ и населеніе города стали жить изо-дня въ день тревогою.
Въ половинѣ февраля начали готовиться къ оборонѣ города. Лейтенантъ Никитинъ ставилъ на рейдѣ минное загражденіе. Младшій инженеръ-механикъ "Сивуча" Мезановъ занялся установкою на форту прожектора. Доставить къ нему съ вокзала локомобиль въ весеннюю распутицу оказалось дѣломъ труднымъ и заняло три дня. Самый фортъ вооружили 6-дюймовой пушкой и нѣсколькими полевыми орудіями.
Къ началу апрѣля все было кончено. Прорывъ на рейдъ сталъ совершенно невозможнымъ, тѣмъ болѣе, что на форту, глазъ не спуская съ морского горизонта, сидѣлъ у подзорной трубы мичманъ Новопашенный, завѣдывавшій наблюдательнымъ пунктомъ.
Тамъ, въ морской дали, показывались иногда дымки японскихъ крейсеровъ, а одинъ изъ нихъ, крейсеръ "Діода", тотъ самый, что въ дни мира стоялъ къ Чемульпо бокъ-о-бокъ съ "Варягомъ" и потомъ навелъ на него всю эскадру адмирала Уріу, подошелъ однажды такъ близко, что прислуга уже стала къ орудію.
2-го апрѣля изъ дока вышелъ "Сивучъ", а 3-го -- получилось страшное, неожиданное извѣстіе о гибели "Петропавловска" и Макарова. Оно произвело на всѣхъ ошеломляющее впечатлѣніе и вызвало въ населеніи что-то похожее на панику.
Бросились вонъ изъ Инкоу не только русскіе, но и иностранцы, и зажиточные китайцы. Городъ совершенно опустѣлъ.
Съ форта были свезены локомобиль, прожекторъ, орудія -- и Инкоу остался подъ охраной только гарнизона изъ двухъ полковъ 9-й восточно-сибирской стрѣлковой дивизіи, двухъ полевыхъ батарей и батареи пограничной стражи.
Такъ продолжалось недѣли двѣ. Потомъ все вошло въ свою колею. Вернулись иностранцы и китайцы. Торговля оживилась. На рейдъ по прежнему стали заходить коммерческія суда, подвергаясь строгому осмотру бумагъ, пассажировъ и помѣщеній.
И вдругъ -- новый громъ.
3-го мая получилось приказаніе снять съ "Сивуча" артиллерію и быть готовымъ къ взрыву его.
Заложили мины и стали ждать приказанія взорваться. Но его не послѣдовало, а получено было распоряженіе -- снова поставить пушки на "Сивучъ". Поставили, но черезъ нѣкоторое время снова сняли и даже отправили въ Харбинъ. Въ половинѣ іюня онѣ вернулись оттуда и снова ихъ поставили на "Сивучъ". И это было кстати.
28-го іюля на рейдъ Инкоу хотѣлъ войти англійскій "Espiegl". Его остановили передъ фортомъ. Былъ высланъ офицеръ на катерѣ, который и объявилъ командиру "Espiegl", что вслѣдствіе распоряженія Намѣстника Его Императорскаго Величества на Дальнемъ Восі-окѣ, военныя суда иностранныхъ державъ не могутъ входить на рейдъ, объявленный на военномъ положеніи. Капитанъ англійской канонерки выразилъ желаніе войти на рейдъ на однѣ лишь сутки, чтобы повидать англійскаго консула и обмѣняться депешами съ своимъ адмираломъ. На это ему возразили, что телеграммы можно отослать на паровомъ катерѣ, а что касается свиданія съ консуломъ, то послѣдній можетъ самъ посѣтить "Espiegl".
На другое утро "Сивучь" получилъ приказаніе выйти къ форту, гдѣ все еще стояла англійская канонерка. И въ тотъ самый моментъ, какъ онъ показался на линіи форта, она снялась съ якоря и ушла, по слухамъ, въ Цинвандао.
Когда въ принципѣ рѣшено было очистить Дашичао, "Сивучъ" получилъ приказаніе сняться съ якоря и подняться вверхъ по Ляохе. Это было 2-го іюля, т. е. день спустя послѣ посѣщенія мною Инкоу, когда, 30-го іюня, я видѣлъ тамъ "Сивуча" спокойнаго и сильнаго, и слышалъ съ него веселые голоса молодежи...
Надѣялись вольно провести судно по рѣкѣ и тѣмъ спасти его. Но дошли только до Санчахе, у сліянія рѣкъ Ляохе и Тайцзыхе, и здѣсь остановились. Для охраны "Сивуча" прибылъ сюда недѣли черезъ полторы отрядъ изъ двухъ батальоновъ пѣхоты, полубатареи артиллеріи и сотни пограничной стражи другая сотня занимала постъ въ Санчахе и ранѣе.
12-го іюля сюда прибылъ катеръ изъ Инкоу съ эвакуированной изъ него почтово-телеграфной конторой и принесъ извѣстіе объ очищеніи города... Переночевавъ, катеръ пошелъ далѣе, а "Сивучъ" насторожился еще болѣе. Было несомнѣнно, что, занявъ Инкоу, японцы вышлютъ по рѣкѣ свои канонерскія лодки искать нашъ "Сивучъ", найдутъ его и аттакуютъ, поддерживая аттаку съ берега огнемъ пѣхоты и артиллеріи.
Ждали врага съ часа на часъ. Наконецъ, онъ показался. 19-го іюля сторожевой катеръ, наблюдавшій за рѣкою и бывшій въ этотъ день подъ командою инж.-мех. Мезанова, вернулся къ "Сивучу" съ докладомъ, что видѣлъ непріятельскій разъѣздъ, скрывшійся поспѣшно въ гаолянѣ.
Ждать врага оставалось недолго. Вечеръ провели тревожно, въ приготовленіяхъ къ оборонѣ и бою. Внизъ по рѣкѣ послали катера загородить фарватеръ затопленіемъ одного изъ нихъ.
Наступала ночь, но не ясная и звѣздная, какъ прежде, а мглистая и темная. Съ рѣки поднимался все больше и больше туманъ и саваномъ окутана наше судно. Участь его была уже рѣшена. Въ часъ ночи на 20-е іюля прибылъ изъ Хайчена мичманъ В. Г. Кизеветтеръ съ предписаніемъ командующаго арміей взорвать "Сивучъ", такъ какъ, вслѣдствіе отступленія восточнаго отряда къ ляндяньсянской позиціи, войска южнаго отряда очищаютъ Хайченъ и отходятъ къ Айсандзяну.
Тотчасъ же разбудили матросовъ и объявили имъ грустную вѣсть. Хотя они и были подготовлены къ нему предшествовавшими толками и событіями, но выслушали его съ хмурыми, печальными лицами. Молча стали они одѣваться, разбирать ружья, собирать свои вещи. Ждали только возвращенія катеровъ изъ экспедиціи по загражденію русла, чтобы привести въ исполненіе "смертный приговоръ". Въ 3 1/2 часа ночи они вернулись. Сборы пошли живѣе. На катера спустили команду -- 160 человѣкъ при 10 офицерахъ {Командовалъ лодкою кап. 2-го ранга А. Н. Стратановичъ; на лодкѣ были офицеры; капитанъ 2-го ранга H. Л. Симонъ, лейт. А, П. Перковскій (братъ погибшаго на "Петропавловскѣ"), мичманы: H. Н. Коркуновъ, В. Г. Кизеветторъ, Е. Е. Стоговъ, А. А. Колчакъ, мл. инженеръ-мех. П. М. Сергѣевъ, мл. инж.мех. Г. Мезановъ и д-ръ. П. П. Русановъ.}, свезли провизію и сняли два дессантныхъ орудія -- одно системы Барановскаго, другое -- 47-ми-миллиметровое. Ихъ поставили на самый большой катеръ "Пароходъ Ляохе". Изъ остальныхъ орудій "Сивуча" вынули замки и затопили ихъ въ разныхъ мѣстахъ илистаго дна рѣки. Въ 4 часа 10 минутъ катера съ командой отвалили отъ борта "Сивуча", поднялись вверхъ по Тайцзыхе и стали.
Головы всѣхъ повернулись въ сторону покинутаго судна. Слухъ и зрѣніе напряглись до крайности, чтобы уловить роковой моментъ. Но непроницаемый бѣлый туманъ окутывалъ судно. Въ десяти саженяхъ ничего не было видно.
На "Сивучѣ" остались только: командиръ его, капитанъ 2-го ранга А. Н. Стратановичъ, капитанъ 2-го ранга Н. Л. Симонъ, мичманъ В. Г. Кизеветтеръ, младшій инженеръ-механикъ П. М. Сергѣевъ, боцманъ Хедориновъ, три минера и нѣсколько человѣкъ машинной команды.
Въ заготовленныя мины заложили патроны: одинъ въ кормовую часть, другой -- въ носовую, третій -- въ машинную.
Въ 4 часа 20 минутъ открыли кингстоны и зажгли концы бикфордова шнура, разсчитанные на 15 минутъ горѣнія... Раздули ихъ, чтобы, не ровенъ часъ, они не погасли и отвалили съ обреченной насмерть лодки. Послѣднимъ сошелъ съ нея, конечно, командиръ, предпослѣднимъ боцманъ, любившій свое судно, какъ живое существо. Нервы были напряжены у всѣхъ до послѣдней возможности, на душѣ тяжело, настроеніе угнетенное.
Отошли на катерѣ вверхъ и съ часами въ рукахъ стали ждать истеченія срока. Четверть часа показались цѣлою вѣчностью. Прошли они, а взрыва нѣтъ. Шестнадцать минутъ... семнадцать, восемнадцать... Трахъ!!! Туманъ на рѣкѣ заколыхался и послышался глухой и смутный шумъ. Одинъ ударъ. "Это въ кормовой, должно быть", сказалъ кто-то взволнованнымъ голосомъ. Потомъ, черезъ минуту, другой... Черезъ три четверти минуты -- третій...
Выждали время и пошли посмотрѣть, что отъ "Сивуча" осталось.
Корма осѣла на грунтъ, носъ плавалъ, вода доходила до иллюминаторовъ и оттуда печально и безпомощно выглядывали жерла пушекъ... Снесены взрывомъ рубка и мостикъ, не мачты не сломались {Потомъ, говорятъ, ихъ обрубили китайцы, которые и разграбили все, что можно было взять съ осѣвшаго совсѣмъ на дно "Сивуча".}. По палубѣ тянулся синеватый дымъ и сливался съ мглистымъ туманомъ, одѣвавшимъ рѣку.
Взволнованные и потрясенные зрѣлищемъ утопающаго, исковерканнаго судна, на которое всѣми клалось столько трудовъ и заботъ, отошли Огратановичъ, Кизеветтеръ и другіе на катерѣ "Часовой" отъ мѣста катастрофы и соединились съ остальными катерами, ждавшими ихъ въ полуверстѣ.
Разспросамъ, разговорамъ и воспоминаніямъ о "Сивучѣ", конечно, конца не было во всю эту ночь, во весь слѣдующій день...
И въ первый же день изъ пяти катеровъ пришлось по мелководью бросить одинъ, наиболѣе глубоко сидящій -- "Инкоу". Его сожгли, а машину испортили. На слѣдующій день, 21-го, бросили по той же причинѣ второй -- "Пароходъ Ляохе". Его сдали подъ расписку на храненіе старшинѣ одного китайскаго селенія.
22-го пришли къ Сяобэйхэ, гдѣ сдали остальные три катера и шлюпки съ "Сивуча" начальнику охраны моста чрезъ Сяобэйхи, и въ тотъ же день вечеромъ, часу въ седьмомъ, нагрузивъ провизію на арбы, команда "Сивуча" съ двумя свезенными съ него орудіями тронулась походнымъ порядкомъ къ Ляояну.
Переходъ въ тридцать пять верстъ для людей, непривычныхъ къ походу, а главное -- давно не спускавшихся на берегъ, показался довольно утомительнымъ путешествіемъ, тѣмъ болѣе, что прошедшій наканунѣ дождь совсѣмъ размылъ дороги и вздулъ рѣки. 23-го, въ полдень, команда пришла въ Ляоянъ.
Въ заключеніе нѣсколько словъ изъ послужного списка "Сивуча". Онъ былъ построенъ въ 1884 году въ Швеціи въ Эрборнѣ; корпусъ имѣлъ стальной; водоизмещеніе "казенное" (проектированное) -- 942 тонны, дѣйствительное 1.000 тоннъ; длина 192 фута, ширина -- 35, машинъ было двѣ, горизонтальныхъ, двойного расширенія; артиллерію его составляли: одна 9-ти дюймовая пушка, образца 1868 года, на станкѣ системы генерала Пестича; одна 6-ти дюймовая того же образца и на такомъ же станкѣ; шесть пушекъ 9-ти фунтовыхъ, образца 1877 г. и четыре орудія Гочкиса, 37-ми миллиметровыхъ, одно орудіе Барановскаго, 2 1/2 дюймовое, и два орудія 47-ми-миллиметровыхъ (пушки Кане). Проектированная скорость "Сивуча" должна была равняться 11,7 узловъ въ часъ, при обычномъ-же, "экономическомъ" ходѣ, она не превышала 97а узловъ.
И если бы не эта тихоходность, "Сивучъ" прорвался бы къ Артуру. Офицеры только и мечтали объ этомъ.
Кореспондентъ "Моск. Вѣд." П. Лодыженскій принималъ непосредственное участіе во взрывѣ "Сивуча". Онъ поджегъ фитиль къ трехпудовому ящику съ пироксилиномъ и послѣднимъ съ боцманомъ сошелъ въ катеръ, который быстро пошелъ вверхъ по Ляохэ. Черезъ четверть часа послѣдовалъ взрывъ.
Ударъ былъ та къ силенъ,-- разсказываетъ г. Лодыженскій -- что меня и многихъ другихъ, несмотря на то, что мы были въ 1 1/2 вер. отъ "Сивуча", сбило съ ногъ долой.
Я чувствовалъ напоръ какой-то мягкой сплошной волны воздуха, пронесшейся мимо. Этой водной свалило на землю казака вмѣстѣ съ лошадью. Земля казалось дрожала кругомъ и, какъ ни странно, густой туманъ, застилавшій окрестности, вѣроятно, отъ такого страшнаго сотрясенія воздуха, разсѣялся въ теченіе какихъ-нибудь пяти минутъ; прошелъ короткій, но сильный дождикъ. Затѣмъ небо прояснилось, на немъ уже не было ни одной тучки.
Минуть пятнадцать послѣ послѣднихъ взрывовъ продолжалось глухое грохотанье. Это, должно быть, взрывались снаряды носового погреба.
Еще во время приготовленій къ уничтоженію "Сивуча" оставшаяся на немъ небольшая часть команды была нервно настроена и нѣкоторые матросы просили даже дозволить имъ остаться на "Сивучѣ", чтобы погибнуть съ нимъ вмѣстѣ. А въ моментъ катастрофы всѣмъ стало особенно тяжело.
Всѣ избѣгали смотрѣть другъ другу въ глаза, какъ застигнутые на мѣстѣ преступленія заговорщики.
Катеръ вернулся, чтобы убѣдиться въ окончательной гибели "Сивуча".
Потрясающая картина разрушенія предстала предъ глазами присутствовавшихъ во всей своей ужасной наготѣ. Кормы судна не было видно совсѣмъ. Шестидюймовое орудіе исчезло. Та часть судна, гдѣ были носовые котлы, и все, что было надъ ними, вырваны. Командный мостикъ, верхняя палуба взлетѣли на воздухъ. На берегу, близко отъ воды, врывшись въ землю, лежитъ остовъ котла. Какая адская сила взрыва, когда, несмотря на тяжесть и скрѣпленія, его подняло высоко въ воздухъ и затѣмъ кинуло на берегъ!
Мнѣ -- прибавляетъ корреспондентъ въ заключеніе -- стало легче на душѣ. Заговорило не чувство жалости, а чувство удовлетворенія, что врагъ не попользуется ничѣмъ съ погибшаго "Сивуча".
Все это, однако, не мѣшаетъ любезнымъ союзникамъ японцевъ изображать въ англійскихъ илюстраціяхъ "Сивучъ" съ подписью, содержащей завѣдомую ложь: "захваченъ японцами".