Когда я вернулся домой, къ самому обѣду, Роланда еще не было: онъ пришелъ уже поздно вечеромъ. Всѣ глаза были устремлены на него, въ ту минуту, какъ мы его привѣтствовали; лицо его было подобно маскѣ, мертво, строго, непроницаемо.
Внимательно затворивъ за собой дверь, онъ подошелъ къ камину, облокотился на него, стоя, и, черезъ нѣсколько мгновеній, спокойно спросилъ:
-- Бланшь ушла спать?
-- Ушла -- сказала матушка,-- но вѣрно еще не спитъ: она просила сказать ей, когда вы вернетесь.
Бровь Роланда разгладилась.
-- Завтра, сестра,-- сказалъ онъ тихо,-- закажите ей, пожалуйста, траурное платье! Сынъ мой умеръ.
-- Умеръ!-- воскликнули мы всѣ въ одинъ голосъ, окружая его.
-- Умеръ? Быть не можетъ.... Вы бы не выговорили это такъ спокойно. Умеръ? почемъ вы знаете? Васъ обманули. Кто вамъ сказалъ? Да почему вы это думаете?
-- Я видѣлъ его тѣло,-- отвѣчалъ дядя, съ тѣмъ же мрачнымъ спокойствіемъ.-- Мы всѣ оплачемъ его. Пизистратъ, вы теперь также наслѣдникъ моего имени, какъ и отцова. Доброй ночи; извините меня всѣ вы, которые любите меня.... Я измучился....
Дядя зажегъ свою свѣчу и оставилъ насъ какъ бы подъ вліяніемъ громоваго удара: онъ скоро вернулся, посмотрѣлъ кругомъ, взялъ свою книгу, открытую на любимомъ мѣстѣ, опять поклонился и опять исчезъ. Мы взглянули другъ на друга, какъ будто бы намъ предстало видѣніе. Отецъ всталъ, вышелъ изъ комнаты и пробылъ въ Роландовой далеко, далеко за полночь. Мы съ матушкой не ложились, пока не вернулся онъ. Добродушное лицо его было очень грустно.
-- Ну что, сэръ? Можете вы намъ сказать что-нибудь?
Отецъ покачалъ головой.
-- Роландъ проситъ, чтобъ мы такъ же мало говорили объ его сынѣ теперь, какъ до сихъ поръ. Миръ живымъ, также, какъ мертвымъ. Китти, это перемѣняетъ наши планы: намъ надо ѣхать въ Кумберландъ; нельзя такъ оставить Роланда.
-- Бѣдный, бѣдный Роландъ!-- сказала матушка сквозь слезы.-- И подумать, что отецъ и сынъ не помирились. Но Роландъ прощаетъ ему теперь, о, да,!
-- Не Роланда можемъ мы упрекать!-- сказалъ отецъ довольно строго,-- а.... но что ужъ тутъ. Надо намъ выбраться изъ города какъ можно скорѣе: Роландъ оживетъ отъ родимаго воздуха своихъ старыхъ развалинъ.
Мы пошли спать, грустные.
-- А я-то -- подумалъ я -- теряю одну изъ важныхъ цѣлей моей жизни.... Я надѣялся свести ихъ, примирить! Но, увы! есть-ли примиритель, подобный могилѣ?