Сэръ-Питеръ не имѣлъ извѣстій отъ Кенелма со времени письма извѣщавшаго что сынъ его оставилъ городъ и отправился въ путешествіе которое могло быть непродолжительно, хотя могло и продлиться нѣсколько недѣль. Добрый баронетъ рѣшился самъ отправиться въ Лондонъ надѣясь что Кенелмъ возвратится; если же онъ все еще въ отсутствіи, то узнать по крайней мѣрѣ отъ Миверса и другихъ насколько эта эксцентричная планета вознамѣрилась начать правильный путь посреди неподвижныхъ звѣздъ столичьрй системы. У него были еще и другія причины для путешествія. Онъ желалъ познакомиться съ Чиллингли Гордономъ прежде чѣмъ вручить ему 20.000 фунтовъ, полученные при измѣненіи правъ владѣнія имѣніемъ, для чего всѣ нужныя бумаги были подписаны Кенелмомъ предъ его уходомъ изъ Лондона въ Мольсвикъ. Еще больше желалъ сэръ-Питеръ увидать Сесилію Траверсъ, которая по описанію Кенелма очень заинтересовала его.
На другой день по прибытіи въ Лондонъ, сэръ-Питеръ завтракалъ у Миверса.
-- По чести, вы отлично живете здѣсь, сказалъ сэръ-Питеръ оглядывая хорошо сервированный столъ и отлично убранныя комнаты.
-- Понятно, у меня нѣтъ никого кто бы лишалъ меня удобствъ. Я не женатъ; попробуйте эту омлетку.
-- Нѣкоторые люди утверждаютъ что никогда не знавали удобствъ пока не женились.
-- Нѣкоторые люди похожи на зеркало отражая блѣдный свѣтъ комфорта какой жена сосредоточиваетъ на себѣ. При моемъ скромномъ состояніи, я не знаю какихъ удобствъ какими я теперь пользуюсь не лишила бы меня мистрисъ Чиллингли Гордонъ и не присвоила бы ихъ себѣ! Вмѣсто этой прекрасной квартиры, гдѣ бы я помѣстился? Въ мрачной берлогѣ съ окнами на задній дворъ, въ которую солнце не заглядываетъ днемъ и слышно мяуканье кошекъ по ночамъ; а мистрисъ Миверсъ роскошествовала бы въ то же время въ двухъ гостиныхъ съ окнами на югъ, да еще можетъ-быть въ будуарѣ. Экипажъ у меня былъ бы отнятъ и имъ завладѣлъ бы "ангелъ моего сердца", наполняя его тучей кринолиновъ и шиньйоновъ. Нѣтъ! если я женюсь когда-нибудь -- а я не желаю лишать себя любезностей и вышиваній какими теперь награждаютъ меня незамужнія особы говоря что не женюсь -- то только тогда когда женщины вполнѣ достигнутъ своихъ правъ; потому что тогда мущины получатъ возможность требовать своихъ. Тогда, если въ домѣ будетъ двѣ гостиныя, я возьму одну себѣ; если не будетъ двухъ, мы можемъ бросить жребій кому достанется задняя комната. Если у насъ будетъ экипажъ, онъ будетъ принадлежать исключительно мнѣ три дня въ недѣлю; если мистрисъ Миверсъ нужно будетъ двѣсти фунтовъ въ годъ на гардеробъ, она должна будетъ довольствоваться одною сотней, другая половина пойдетъ на мои украшенія; если меня будутъ одолѣвать корректоры и типографскіе черты, половина хлопотъ должна выпадать ея долю, пока я буду отдыхать на лужайкѣ для крикета въ Вимбледонѣ. Да, когда теперешнія несправедливости относительно женщинъ уступятъ мѣсто ихъ равенству съ мущинами тогда я женюсь съ удовольствіемъ; и чтобы быть великоушнымъ, я не буду мѣшать мистрисъ Миверсъ подавать голосъ въ приходскихъ попечительствахъ или въ парламентѣ, я съ удовольствіемъ передамъ ей и свой голосъ.
-- Боюсь, любезный кузенъ, что вы заразили Кенелма вашими эгоистическими идеями о брачной жизни. Онъ кажется не расположенъ къ женитьбѣ, а?
-- Нѣтъ, сколько мнѣ извѣстно.
-- Что за дѣвушка Сесилія Траверсъ?
-- Она выступаетъ изъ ряду другихъ дѣвушекъ, но нѣтъ опасности чтобъ она забѣжала настолько впередъ чтобы сдѣлаться тѣмъ ужасомъ что называется "передовою женщиной", красивая, хорошо образованная умная дѣвица. Не испорченная мыслью что она богатая наслѣдница; однимъ словомъ, как разъ такая невѣстка какую вы можете желать.
-- Но вы не думаете что она нравится Кенелму?
-- По чести говоря, не думаю.
-- А какая-нибудь другая привязанность? Есть вещи которыхъ сыновья не повѣряютъ своимъ отцамъ. Не случалось ли вамъ слышать что Кенелмъ немножко дикъ?
-- Да, онъ дикъ, какъ благородные дикари которые бѣгали въ лѣсахъ,-- сказалъ Миверсъ.
-- Вы меня пугаете.
-- Прежде благородный дикарь, повстрѣчавъ сквау { Squau -- названіе женщины или жены у нѣкоторыхъ изъ туземныхъ африканскихъ племенъ.} былъ настолько благоразуменъ чтобъ убѣжать отъ нея. Кенелмъ теперь убѣжалъ куда-то.
-- Да, онъ не сказалъ мнѣ куда, и въ квартирѣ его этого не знаютъ. На столѣ его лежитъ куча писемъ и нѣтъ адреса куда их пересылать. Но вообще онъ занялъ приличное ему мѣсто въ лондонскомъ обществѣ -- а?
-- Разумѣется! За нимъ ухаживали больше чѣмъ за многими молодыми людьми и о немъ больше говорили. Обыкновенная судьба чудаковъ.
-- Вы согласны то онъ обладаетъ недюжинными талантами? Не думаете ли что онъ современемъ сдѣлается замѣчательнымъ человѣкомъ и заплатитъ, на литературномъ или политическомъ поприщѣ, долгъ странѣ который, увы! ни я, ни мои предки, другіе сэръ-Питеры, не могли уплатить и ради котораго я привѣтствовалъ его рожденіе и далъ ему имя Кенелма.
-- По чести, отвѣчалъ Миверсъ, который окончивъ завтракъ, усѣлся въ покойное кресло, и взялъ съ камина одну изъ своихъ знаменитыхъ сигаръ,-- по чести я не могу сказать этого; еслибъ его постигло раззореніе или ему пришлось бы зарабатывать себѣ средства къ жизни, или какое-нибудь другое великое бѣдствіе дало толчокъ его нервной системѣ, и тряхнуло его въ хлопотливомъ направленіи, онъ могъ бы произвести всплескъ въ потокѣ жизни которой влечетъ людей къ могилѣ. Но вы видите что ему не достаетъ, какъ онъ самъ справедливо говоритъ, двухъ стимуловъ для рѣшительныхъ дѣйствій -- бѣдности и тщеславія.
-- Но вѣдь бывали же великіе люди которые не бы на бѣдны, ни тщеславны?
-- Сомнѣваюсь. Тщеславіе одинъ изъ главныхъ двигателей являющійся въ различныхъ формахъ и подъ разными наименованіями; назовите его честолюбіемъ или жаждой славы, сущность его остается одна и та же: желаніе одобренія своихъ дѣйствій.
-- Но можетъ быть и влеченіе къ отвлеченной истинѣ безъ заботы объ одобреніяхъ.
-- Разумѣется. Философъ на необитаемомъ островѣ можетъ забавляться размышленіями о своемъ выборѣ межъ холодомъ и теплотой. Но если возвратясь въ свѣтъ онъ перемѣнитъ результаты своихъ размышленій, здѣсь то и проявится тщеславіе и желаніе похвалъ.
-- Пустяки, Маверсъ, онъ скорѣе можетъ желать служить пользѣ и благу человѣчества. Вы вѣдь не отрицаете существованія такой вещи какъ филантропія?
-- Я не отрицаю что есть такая вещь какъ хвастовство. И когда я встрѣчаю человѣка который смѣетъ говорить что перенесъ много безпокойствій и лишеній для филантропической цѣли, безъ малѣйшей мысли о вознагражденіи въ формѣ похвалъ или пенсовъ, я знаю, что передо мной стоитъ хвастунъ, опасный хвастунъ, плутоватый хвастунъ, молодецъ у котораго карманъ наполненъ негодными объявленіями и воззваніями къ подпискѣ.
-- Фи, фи; бросьте эту циническую афектацію; у васъ не злое сердце, вы должны любить человѣчество и интересоваться благосостояніемъ потомства.
-- Любить человѣчество? Интересоваться потомствомъ? Помилуйте, кузенъ Питеръ, надѣюсь у васъ въ карманахъ нѣтъ ни объявленій, ни проектовъ объ осушеніи Понтинскихъ болотъ изъ чистѣйшей любви къ человѣчеству; ни предложеній объ увеличеніи подоходныхъ налоговъ для составленія запаснаго капитала для потомства, въ тѣхъ видахъ что наши каменоугольныя копи могутъ истощиться черезъ три тысячи лѣтъ. Любовь къ человѣчеству! Дребедень! Вотъ что значитъ жить въ деревнѣ.
-- Но вѣдь вы любите человѣческій родъ, заботитесь о грядущихъ поколѣніяхъ.
-- Я! Ни мало. Напротивъ, я скорѣе ненавижу человѣческій родъ, во всей его цѣлости, со включеніемъ австралійскихъ дикарей, и я не повѣрю никому кто вздумаетъ увѣрять меня что онъ хоть на половину такъ огорченъ гибелью десяти милліоновъ человѣческихъ существъ отъ землетрясенія, въ достаточномъ разстояніи отъ его собственнаго мѣста жительства, скажемъ въ Абиссиніи, какъ онъ бываетъ огорченъ увеличеніемъ счетовъ своего мясника. Что до потомства, то кто согласится перенести въ теченіи двухъ недѣль подагру или tic-douloureux ради того чтобы въ четырехтысячномъ году по P. X наше потомство пользовалось превосходною системой ассенизаціи?
Сэръ-Питеръ, который недавно страдалъ очень острыми припадками невралгіи, покачалъ головой, но по совѣсти былъ долженъ смолкать.
-- Возвращаясь къ нашему предмету, сказалъ Миверсъ закуривая опять сигару которую онъ отложилъ въ сторону выражая свои пріятныя мнѣнія,-- я думаю что вы бы хорошо сдѣлали еслибъ побывали, пока въ городѣ, у вашего стараго друга Траверса и познакомились съ Сесиліей. Если ваше мнѣніе о ней будетъ также благопріятно какъ мое, почему бы не пригласить отца съ дочерью погостить у васъ въ Эксмондгамѣ? Дѣвушки начинаютъ больше думать о мущинѣ увидавъ мѣсто которое онъ можетъ предложить имъ какъ свой домъ, а Эксмондгамъ привлекательное мѣсто для дѣвушки -- живописное и романтическое.
~ Превосходная мысль, воскликнулъ сэръ-Питеръ радушно.-- Я желалъ бы также познакомиться съ Чиллингли Гордономъ. Дайте мнѣ его адресъ.
-- Его карточка на каминѣ, возьмите ее; вы всегда застанете его дома до двухъ часовъ. Онъ слишкомъ уменъ чтобы терять утреннее время на прогулки въ Гайдъ-Паркѣ съ молодыми дамами.
-- Скажите мнѣ ваше откровенное мнѣніе объ этомъ нашемъ молодомъ родственникѣ. Кенелмъ говоритъ что онъ уменъ и честолюбивъ.
-- Кенелмъ говоритъ правду. Онъ такой человѣкъ что не станетъ толковать пустяковъ о любви къ человѣчеству и къ потомству. Онъ человѣкъ современный, съ большими, острыми, широко открытыми глазами, которые смотрятъ лишь на ту часть человѣчества какая можетъ быть ему полезна и не портятъ своего зрѣнія въ усиліяхъ доглядѣться до потомства въ разбитый телескопъ. Гордонъ такой человѣкъ чтобъ быть канцлеромъ казначейства, можетъ-быть первымъ министромъ.
-- И сынъ стараго Гордона умнѣе моего мальчика, тезки Кенелма Дигби!
Сэръ-Питеръ вздохнулъ.
-- Я не говорилъ этого. Я умнѣе Чиллингли Гордона, а вотъ доказательство: я не желаю быть первымъ министромъ очень непріятная служба, тяжелая работа, неправильные часы для пищи, много хлопотъ и непремѣнное разстройство желудка.
Сэръ-Питеръ ушелъ огорченный. Онъ засталъ Чиллингли Гордона дома въ квартирѣ его въ Джермайнъ-Стритѣ. Несмотрь на то что сэръ-Питеръ былъ предубѣжденъ противъ него всѣмъ что про него слышалъ, онъ вскорѣ расположился въ его пользу. Гордонъ говорилъ съ нимъ искренно, тономъ свѣтскаго человѣка, и имѣлъ довольно такта чтобы не выказать чувствъ которыя могли бы не понравиться старосвѣтскому сельскому джентльмену и родственнику который могъ быть полезенъ для его карьеры. Онъ коснулся вскользь съ видимымъ чувствомъ несчастнаго процесса возбужденнаго его отцомъ; говорилъ съ восторженными похвалами о Кенелмѣ, и съ разборчивымъ добродушіемъ о Миверсѣ какъ человѣкѣ который, пародируя эпиграмму на Карла II,
Слова добраго не молвилъ
И не сдѣлалъ злаго дѣла.
Потомъ онъ вызвалъ сэръ-Питера на разговоръ о деревнѣ и объ успѣхахъ земледѣлія. Онъ узналъ что въ числѣ побудительныхъ причинъ прибытія его въ городъ было желаніе увидѣть гидравлическій таранъ, который могъ быть полезенъ для его усадьбы, дурно снабженной водою. Удивилъ баронета обнаруживъ нѣкоторыя практическія свѣдѣнія въ механикѣ; настаивалъ что будетъ сопутствовать ему въ Сити для осмотра машины; сопровождалъ его и одобрилъ покупку; потомъ пригласилъ его осмотрѣть новую американскую жатвенную машину и не разставался съ нимъ пока не получилъ отъ сэръ-Питера обѣщанія обѣдать вмѣстѣ въ клубѣ Гаррика. Приглашеніе это было особенно пріятно для сэръ-Питера, который чувствовалъ естественное любопытство увидѣть новыя знаменитости посѣщавшія этотъ клубъ. Когда разставшись съ Гордономъ сэръ-Питеръ направился къ дому Леопольда Траверса, онъ съ удовольствіемъ думалъ о своемъ молодомъ родственникѣ.
"Миверсъ и Кенелмъ", говорилъ онъ самъ съ собою, "дали мнѣ неблагопріятное понятіе объ этомъ юношѣ; они изображали его суетнымъ, себялюбивымъ и т. д. Но Миверсъ такъ цинически смотритъ на характеры, а Кенелмъ слишкомъ эксцентриченъ чтобы судить правильно объ умномъ свѣтскомъ человѣкѣ. Во всякомъ случаѣ пожертвовать своимъ временемъ изъ любезности къ старику въ родѣ меня -- это не похоже на эгоиста. Свѣтскій молодой человѣкъ можетъ пріятнѣе провести свой день чѣмъ осматривая водокачалки и жатвенныя машины. Умнымъ они его признаютъ. Да, у него рѣшительно есть умъ, и не заносчивый умъ, практическій."
Сэръ-Питеръ нашелъ Траверса въ гостиной съ дочерью, мистрисъ Кампіонъ и леди Гленальвонъ. Траверсъ былъ однимъ изъ тѣхъ рѣдкихъ людей среднихъ лѣтъ кого чаще можно встрѣтить въ гостиной чѣмъ въ кабинетѣ; онъ любилъ дамское общество, и можетъ-быть эта склонность сохранила въ немъ очарованіе хорошаго воспитанія и привлекательнаго обращенія. Оба они не видались много лѣтъ; съ того времени какъ Траверсъ былъ на высшей точкѣ своей модной карьеры, а сэръ-Питеръ былъ однимъ изъ тѣхъ пріятныхъ дилеттантовъ и отчасти юмористическихъ говоруновъ которые дѣлаются непремѣнными гостями на всѣхъ званыхъ обѣдахъ.
Сэръ-Питеръ былъ первоначально умѣреннымъ вигомъ, потому что отецъ его принадлежалъ къ этой партіи, но онъ оставилъ ее вмѣстѣ съ герцогомъ Ричмондомъ, мистеромъ Станли (въ послѣдствіи лордъ Дерби) и другими, когда ему показалось что эта партія перестала быть умѣренною.
Леопольдъ Траверсъ въ молодости служа въ гвардіи былъ крайнимъ тори, но будучи сторонникомъ сэръ-Роберта Пиля по вопросу объ отмѣнѣ хлѣбныхъ законовъ, онъ остался съ послѣдователями Пиля послѣ того какъ большинство дорійской партіи отказалось слѣдовать за своимъ бывшимъ главою, и теперь шелъ съ послѣдователями Пиля въ какомъ бы направленіи прогрессъ вѣка ни направилъ ихъ путь къ возвышенію виговъ и уменьшенію значенія торіевъ.
Впрочемъ теперь вопросъ не въ политическихъ мнѣніяхъ этихъ обоихъ джентльменовъ. Я уже сказалъ что они не видались много лѣтъ. Траверсъ очень мало перемѣнился. Сэръ-Питеръ узналъ его съ перваго взгляда. Сэръ-Питеръ перемѣнился больше, и Траверсъ сначала недоумѣвалъ, но слыша какъ было произнесено его имя онъ былъ увѣренъ что это дѣйствительно сэръ-Питеръ къ кому онъ подошелъ и протянулъ дружески руку. Траверсъ сохранилъ цвѣтъ своихъ волосъ и прежнюю фигуру и былъ одѣтъ такъ же хорошо какъ и въ то время когда считался данди. Сэръ-Питеръ, который прежде былъ очень тонокъ, со свѣтлыми кудрями и мечтательными голубыми глазами, теперь сталъ скорѣе толстымъ, особенно въ срединѣ своей фигуры, сильно посѣдѣлъ, давно надѣлъ очки; платье на немъ было старомодное, сшитое деревенскимъ портнымъ. Онъ смотрѣлъ такимъ же джентльменомъ какъ Траверсъ; пользовался пожалуй такимъ же здоровьемъ. принимая во вниманіе разницу въ лѣтахъ; казалось могъ прожить такъ же долго. Но между ними была разница какъ между нервнымъ и лимфатическимъ темпераментами, Траверсъ, хотя былъ не такъ уменъ какъ сэръ-Питеръ. поддерживалъ свой умъ въ постоянной дѣятельности; сэръ-Питеръ дозволялъ своему уму дремать за старыми книгами и наслаждаться ничего не дѣланіемъ по цѣлымъ часамъ. Потому Траверсъ все еще казался молодымъ и былъ чутокъ ко всему; между тѣмъ какъ сэръ-Питеръ входя въ гостиную представлялся какимъ-то Рипъ-вамъ-Винклемъ который проспалъ жизнь прошлаго поколѣнія и смотрѣлъ на настоящее отежелѣвшими глазами. За то, въ тѣ рѣдкія минуты когда онъ просыпался совершенно, въ сэръ-Питерѣ можно было найти сердечный пылъ, даже силу мысли, болѣе выразительной чѣмъ живость темперамента характеризовавшая Леопольда Траверса, присутствіе тѣхъ качествъ которыя мы особенно любимъ и ими же восхищаемся въ молодыхъ людяхъ.
-- Любезнѣйшій сэръ-Питеръ, вы ли это? Я такъ радъ что вижу васъ опять, сказалъ Траверсъ.-- Сколько столѣтій мы не видались, и какъ снисходительны вы были ко мнѣ въ то время какъ я былъ глупымъ франтомъ. Но что прошло, то прошло; перейдемъ къ настоящему. Позвольте мнѣ познакомить васъ, вопервыхъ, съ моимъ достойнымъ другомъ мистрисъ Кампіонъ, достойнаго супруга которой вы помните. Какія пріятныя собранія бывали у нихъ въ домѣ! Потомъ съ этою молодою дѣвицей которой она замѣнила мать, съ моею дочерью Сесиліей. Съ Леди Гленальвонъ, другомъ вашей жены, разумѣется нечего васъ знакомить, для нея время стоитъ неподвижно.
Сэръ-Питеръ спустилъ свои очки, въ которыхъ нуждался только для книгъ мелкой печати, и посмотрѣлъ внимательно на трехъ женщинъ -- при каждомъ взглядѣ поклонъ. Глаза его все еще были устремлены на Сесилію, когда леди Гленальвонъ подошла къ нему, пользуясь преимуществами общественнаго положенія и давняго знакомства, и первая привѣтствовала его.
-- Увы, любезнѣйшій сэръ-Питеръ! время не стоитъ ни для кого; но такъ и быть, лишь бы оно оставило пріятныя воспоминанія! Когда я вижу васъ снова предо мной воскресаетъ моя молодость. Мой давній другъ Каролина Бродертонъ, теперь леди Чиллингли; наши дѣвичьи прогулки вмѣстѣ; уборы и бальныя платья -- главныя заботы, мечты -- о будущихъ мужьяхъ. Садитесь здѣсь.и разкажите мнѣ все о Каролинѣ.
Сэръ-Питеръ, который не много могъ разказать о Каролинѣ что могло бы интересовать кого-нибудь кромѣ его, сѣлъ однакоже возлѣ леди Гленальвонъ и какъ подобало далъ самый лестный отчетъ о миледи къ какому только подавала поводъ дѣйствительность или изобрѣтательность. Все это время однако въ мысляхъ его былъ Кенелмъ, а глаза были устремлены на Сесилію.
Сесилія снова принялась за какое-то таинственное женское рукодѣлье -- что за дѣло какое?-- можетъ-быть это было вышиванье на табуретъ къ фортепіано, можетъ-быть туфли для ея отца (который, гордясь своими ногами и зная что онѣ красивѣе въ ботинкахъ изъ тонкой кожи, разумѣется никогда не будетъ носить ихъ). Сесилія повидимому поглощена своею работой, но глаза ея и мысли устремлены на сэръ-Питера. Почему, читатель можетъ догадаться. И съ какимъ вниманіемъ и любовью смотрятъ эти глаза! Она думаетъ что у него самыя пріятныя, умныя, кроткія черты лица. Она восхищается даже его старомоднымъ сюртукомъ, высокимъ галстукомъ и панталонами со штрипками. Она чтитъ его сѣдые и не подкрашеные волосы. Она старается найти близкое сходство между этимъ голубоглазымъ, толстымъ, старымъ джентльменомъ и тонкимъ, черноглазымъ, угрюмымъ и высокимъ Кенелмомъ; она находитъ сходство котораго не нашелъ бы никто другой. Она начинаетъ любить сэръ-Питера, хотя онъ не сказалъ съ ней ни слова.
Здѣсь кстати молвить словечко вамъ, мой дорогой читатель. Если вы желаете жениться на дѣвушкѣ которая любила бы васъ вѣчно и глубоко, и была бы для васъ вполнѣ доброю женой, замѣчайте какъ она относится къ вашимъ родителямъ, питаетъ ли она къ нимъ чувство не поддающееся выраженію, безкорыстное уваженіе; если вы, хотя бы смутно, распознаете это чувство или подмѣтите уваженіе, если между вами и вашими родителями возникнетъ незначительное охлажденіе, и она снова побудитъ васъ чтить вашего отца и вашу мать, хотя бы они и не особенно были благосклонны къ ней,-- если такая дѣвушка станетъ вашею женой, знайте что вы нашли сокровище. Вы нашли женщину которой Небо дало два лучшія качества -- сильное чувство любви и сильное чувство долга. То что говорю про одинъ полъ, мои дорогія читательницы, относится и къ другому, хотя въ меньшей степени; потому что дѣвушка, выходя замужъ, вступаетъ въ семью своего мужа; мущина же не вступаетъ въ семью своей жены. Однакоже я не вѣрю глубинѣ любви человѣка къ женщинѣ если онъ не чувствуетъ въ значительной степени нѣжности (и терпѣнія, если возникаютъ разногласія) къ ея родителямъ. Но жена не должна выставлять ихъ до такой степени на первый планъ чтобы подавать мужу поводъ думать что онъ остается въ холодной тѣни. Простите, дорогой читатель, это безжалоство длинное отступленіе, это не совсѣмъ отступленіе, ибо одну изъ задачъ моей повѣсти составляетъ то чтобъ вы яснѣе могли понять дѣвушку какая олицетворена въ Сесиліи Траверсъ.
-- Что сталось съ Кенелмомъ? спросила леди Гленальвонъ.
-- Я бы желалъ имѣть возможность сказать вамъ это, отвѣчалъ сэръ-Питеръ.-- Онъ написалъ мнѣ одно слово что отправился бродить "въ лѣсахъ обновленныхъ и свѣжихъ лугахъ", можетъ-быть на нѣсколько недѣль. Съ тѣхъ поръ я не имѣлъ отъ него ни слова.
-- Вы огорчаете меня, сказала леди Гленальвонъ,-- надѣюсь съ нимъ не случилось чего-нибудь, онъ не могъ заболѣть.
Сесилія перестала работать и поднявъ глаза насторожилась.
-- Успокойтесь, сказалъ смѣясь Траверсъ;-- я знаю его тайну. Онъ вызвалъ на состязаніе перваго бойца Англіи и теперь отправился въ деревню приготовляться къ битвѣ.
-- Очень можетъ-быть, сказалъ сэръ-Питеръ спокойно;-- я бы ни мало не удивился этому, а вы, миссъ Траверсъ?
-- Мнѣ скорѣе кажется вѣроятнымъ что мистеръ Чиллингли занятъ какимъ-нибудь добрымъ дѣломъ для другихъ и хочетъ сохранить его въ тайнѣ.
Сэръ-Питеру понравился этотъ отвѣтъ и онъ подвинулъ свой стулъ поближе къ Сесиліи. Леди Гленальвонъ, радуясь что они сошлись, вскорѣ встала и простилась.
Сэръ-Питеръ оставался около часа, разговаривая преимущественно съ Сесиліей, которая необыкновенно легко овладѣла его сердцемъ. Онъ пригласилъ ея отца, мистрисъ Кампіонъ и ее погостить у него недѣлю въ Эксмондгамѣ въ концѣ лондонскаго сезона, который былъ уже близокъ.
Получивъ обѣщаніе сэръ-Питеръ вышелъ, а десять минутъ спустя Гордонъ Чиллингли вошелъ въ гостиную. У него уже установилось визитное знакомство съ Траверсомъ. Траверсъ полюбилъ его. Мистрисъ Кампіонъ находила его чрезвычайно образованнымъ, неафектированнымъ молодымъ человѣкомъ, гораздо выше другихъ молодыхъ людей. Сесилія была искренно любезна къ кузену Кенелма.
Это былъ вообще счастливый день для сэръ-Питера. Онъ былъ очень доволенъ обѣдомъ въ клубѣ Гаррика, гдѣ встрѣтилъ нѣсколькихъ старыхъ знакомыхъ и былъ представленъ нѣкоторымъ новымъ "знаменитостямъ". Онъ замѣтилъ что Гордонъ былъ хорошъ съ этими замѣчательными лицами. Хотя онъ еще ничѣмъ не отличился, но они смотрѣли на него съ нѣкоторымъ уваженіемъ и съ очевидною любовью. Замѣчательнѣйшій изъ нихъ, по крайней мѣрѣ человѣкъ съ наиболѣе установившеюся репутаціей, сказалъ сэръ-Питеру на ухо:
-- Вы можете гордиться вашимъ племянникомъ Гордономъ!
-- Онъ не племянникъ мнѣ, только сынъ дальняго родственника.
-- Жаль. Но онъ сообщитъ блескъ и отдаленнымъ вѣтвямъ своей фамиліи. Умный малый и популярный; рѣдкія соединенія: несомнѣнно пойдетъ далеко.
Сэръ-Питеръ подавилъ вздохъ. "О, еслибы кто-нибудь столь же знаменитый сказалъ это о Кенелмѣ."
Но онъ былъ слишкомъ великодушенъ чтобы позволить этому полузавистливому чувству продлиться болѣе одного мгновенія. Почему бы ему не гордиться всякимъ членомъ фамиліи кто могъ озарить блескомъ древнюю темноту Чиллинглійской расы? И какъ любезенъ этотъ молодой человѣкъ сталъ для сэръ-Питера!
На другой день Гордонъ настоялъ на томъ чтобы сопровождать его при осмотрѣ новѣйшихъ пріобрѣтеній Британскаго Музея и разныхъ другихъ выставокъ, а вечеромъ отправился съ нимъ въ театръ Принца Вельсскаго, гдѣ сэръ-Питеръ былъ въ восхищеніи отъ замѣчательной комедійки мистера Робертсона, которую такъ хорошо поставила на сцену Мери Уилтонъ. На слѣдующій день, когда Гордонъ зашелъ къ нему въ гостиницу, онъ отложилъ свои опасенія и приступилъ къ сообщенію которое до тѣхъ доръ откладывалъ.
-- Гордонъ другъ мой, я твой должникъ, и теперь, благодаря Кенелму, могу заплатить мой долгъ.
Гордонъ сдѣлалъ легкое движеніе удивленія, но хранилъ молчаніе.
-- Я говорилъ твоему отцу, вскорѣ послѣ того какъ родился Кенелмъ, что намѣренъ сдать мой лондонскій домъ, и откладывать для тебя ежегодао тысячу фунтовъ, въ вознагражденіе за то что ты могъ бы наслѣдовать Эксмондгамъ еслибъ я умеръ бездѣтнымъ. Но отецъ твой кажется не обратилъ вниманія на это обѣщаніе и затѣялъ со мной процессъ по вопросу составлявшему безспорное мое право. Я бы удивился какъ такой умный человѣкъ сдѣлалъ такую ошибку еслибы мнѣ не былъ извѣстенъ его сварливый нравъ. Нравъ такая вещь что часто беретъ верхъ надъ умомъ. Не имѣя самъ наклонности къ ссорѣ (Чилингліи мирная раса) я не былъ снисходителенъ къ странностямъ твоего отца и его ненормальному (для Чиллингія) характеру. Языкъ и тонъ его письма по этому поводу задѣлъ меня за живое. Я не могъ понять зачѣмъ, если онъ такъ относится ко мнѣ, стану я откладывать тысячу фунтовъ въ годъ. Тутъ представился случай купить землю очень подручную для владѣльца Эксмондгама. Я купилъ ее на занятыя деньги, и хотя сдалъ свой лондонскій домъ, но уже не откладывалъ по тысячѣ въ годъ.
-- Любезнѣйшій сэръ-Питеръ, я всегда сожалѣлъ что мой покойный отецъ затѣялъ -- можетъ-быть изъ черезчуръ сильной отеческой заботливости о моихъ предполагаемыхъ интересахъ -- этотъ несчастный и безплодный процессъ, послѣ котораго не могло быть сомнѣнія что всякое великодушное намѣреніе съ вашей стороны будетъ оставлено. Я былъ радостно удивленъ что вы и Кенелмъ съ такою добротой и искренностью приняли меня въ ваше семейство. Прошу васъ сдѣлайте мнѣ одолженіе оставьте всякій разговоръ о денежныхъ дѣлахъ; мысль о вознагражденіи дальняго родственника за потерю надеждъ которыя онъ не въ правѣ былъ питать слишкомъ нелѣпа, по крайней мѣрѣ въ моихъ глазахъ.
-- Но я такъ нелѣпъ что держусь этой мысли, хотя нельзя не отдать справедливости благородству твоего образа мыслей. Возвращаясь къ дѣлу, Кенелмъ теперь совершеннолѣтній и съ имѣнія теперь сняли запретъ. Оно поступитъ въ полное распоряженіе Кенелма и мы можемъ быть увѣрены что онъ женится; во всякомъ случаѣ онъ не впадетъ въ ошибку твоего покойнаго отца; но что бы онъ ни сдѣлалъ съ своею собственностью, это тебя не касается и на это нечего разчитывать. Даже титулъ баронета прекратится со смертью Кенелма, если у него не будетъ сына. Но при освобожденіи имѣнія очистилась сумма дающая мнѣ, какъ я уже сказалъ, возможность уплатить то что, Кенелмъ искренно согласенъ со мною, мы должны тебѣ. У моего банкира лежитъ теперь двадцать тысячъ фунтовъ, и онъ переведетъ ихъ на твоего; если ты зайдешь къ моему солиситору, мистеру Вайнингу, въ Линкольнсъ-Иннѣ, ты можешь увидѣть документы и дать ему росписку въ полученіи 20.000 на которые онъ имѣетъ мой чекъ. Стой, стой, стой, я не хочу слышать ни слова, безъ благодарностей, онѣ не заслужены.
При этомъ Гордонъ, который во время этой рѣчи произносилъ различныя отрывистыя восклицанія, оставленныя сэръ-Питеромъ безъ вниманія, овладѣлъ рукой своего родственника и, несмотря на его сопротивленіе, поднесъ ее къ губамъ.
-- Я долженъ благодарить васъ, я долженъ дать выходъ моимъ чувствамъ, воскликнулъ Гордонъ.-- Эта сумма, сама по себѣ значительная, гораздо важнѣе для меня чѣмъ вы можете вообразить, она открываетъ мнѣ карьеру, обезпечиваетъ мою будущность.
-- Кенелмъ говорилъ мнѣ это; онъ сказалъ что эта сумма будетъ полезнѣе для тебя теперь чѣмъ вдесятеро большая сумма двадцать лѣтъ спустя.
-- Да, это будетъ такъ. И Кенелмъ согласенъ на эту жертву?
-- Не только согласенъ, онъ настаивалъ на этомъ.
Гордонъ отвернулся, а сэръ-Питеръ продолжалъ:
-- Ты хочешь вступить въ парламентъ; честолюбіе очень естественное въ умномъ молодомъ человѣкѣ. Я не намѣренъ навязывать тебѣ политическія мнѣнія. Я слышалъ что ты что называется либералъ; я полагаю что человѣкъ можетъ быть либераломъ не будучи якобинцемъ.
-- Я то же думаю. Чѣмъ бы я ни былъ, во всякомъ случаѣ я не насильникъ.
-- Насильникъ, нѣтъ! Кто слыхалъ когда-нибудь о насильникѣ изъ рода Чиллингли? Но я читалъ сегодня въ газетахъ рѣчь обращенную къ слушателямъ изъ народа, въ которой ораторъ высказывался за раздѣленіе земли и всѣхъ капиталовъ принадлежащихъ другимъ людямъ между рабочими тихо и спокойно, безо всякаго насилія, и умоляя избѣгать насилія; но говоря, можетъ-статься весьма справедливо, что тѣмъ кого будутъ грабить можетъ это не понравиться, и они могутъ прибѣгнуть къ силѣ; въ такомъ случаѣ плохо де придется имъ, они де будутъ виновниками насилія и на нихъ должна пасть отвѣтственность если они будутъ сопротивляться разумнымъ предложеніямъ его и его друзей! Это, я полагаю, принадлежитъ къ числу новыхъ идей, съ которыми Кенелмъ больше знакомъ чѣмъ я. Держишься ты этихъ новыхъ идей?
-- Разумѣется нѣтъ; я презираю глупцовъ которые держатся ихъ.
-- И ты не будешь поддерживать революціонныя мѣры когда вступишь въ парламентъ?
-- Любезнѣйшій сэръ-Питеръ, я боюсь что вы слышали очень ложные отзывы о моихъ мнѣніяхъ если предлагаете такіе вопросы. Послушайте.
И Гордонъ пустился въ диссертацію очень умную, очень тонкую, которая только обязывала его мудро направлять общественное мнѣніе на правильный путь: что такое былъ правильный путь онъ не опредѣлилъ, онъ предоставилъ угадывать сэръ-Питеру. Сэръ-Питеръ понялъ, какъ и ожидалъ Гордонъ, что это путь который онъ, сэръ-Питеръ, считалъ правильнымъ, и былъ удовлетворенъ.
Покончивъ съ этимъ предметомъ, Гордонъ сказалъ съ замѣтнымъ чувствомъ:
-- Могу ли я просить васъ довершить милости какими вы осыпали меня. Я никогда не видалъ Эксмондгама, и домъ фамиліи къ которой я принадлежу очень интересуетъ меня. Не позволите ли мнѣ провести у васъ нѣсколько дней и подъ тѣнью вашихъ родныхъ деревъ послушать уроки политической мудрости отъ того кто очевидно глубоко вникалъ въ ея ученіе?
-- Глубоко -- нѣтъ, но немножко, немножко, какъ простой зритель, сказалъ сэръ-Питеръ скромно, но очень польщенный.-- Пріѣзжай, другъ мой, разумѣется; ты будешь принятъ радушно. Кстати, Траверсъ съ своею прекрасною дочерью обѣщалъ навѣстить меня недѣли черезъ двѣ; почему бы и тебѣ не пріѣхать въ то же время?
Внезапный румянецъ освѣтилъ лицо молодаго человѣка.
-- Я буду въ восторгѣ, вскричалъ онъ.-- Я мало знакомъ съ мистеромъ Траверсомъ, но онъ мнѣ очень нравится, и мистрисъ Кампіонъ такая образованная женщина.
-- А что ты скажешь о дѣвушкѣ?
-- Миссъ Траверсъ? О, она прекрасная дѣвушка. Но я говорю съ молодыми дѣвушками только когда это бываетъ неизбѣжно.
-- Значитъ ты похожъ на своего кузена Кенелма?
-- Я бы желалъ походить на него въ другихъ отношеніяхъ.
-- Нѣтъ, одного такого чудака въ семействѣ совершенно достаточно. Но хотя я не желалъ бы чтобы ты уподобился Кенелму, я бы все-таки не промѣнялъ Кенелма на совершеннѣйшій образецъ сына какой только можетъ явиться на свѣтъ.
Давъ исходъ этому порыву отеческой нѣжности, сэръ-Питеръ пожалъ руку Гордону и отправился къ Миверсу, который пригласилъ его завтракать и потомъ хотѣлъ проводить на станцію. Сэръ-Питеръ возвращался въ Эксмондгамъ съ послѣполуденнымъ экстреннымъ поѣздомъ.
Оставшись одинъ, Гордонъ погрузился въ одно изъ тѣхъ блестящихъ гаданій о будущемъ которыя составляютъ счастливѣйшія минуты въ жизни юноши съ такимъ честолюбіемъ какъ его. Сумма переданная въ его распоряженіе сэръ-Питеромъ обезпечивала его вступленіе въ парламентъ. Тамъ онъ съ увѣренностью разчитывалъ на скорые успѣхи. Онъ расширялъ свои виды. При такихъ успѣхахъ онъ могъ съ вѣроятностью разчитывать на блестящую женитьбу которая увеличитъ его состояніе и упрочитъ положеніе. Онъ уже остановилъ свои мысли на Сесиліи Траверсъ. Я буду справедливъ къ нему сказавъ что это не было исключительно изъ меркантильныхъ побужденій, но разумѣется и не съ безумнымъ пыломъ юношеской любви. Онъ находилъ что она, съ ея наружностью, образованіемъ, величественнымъ, но общительнымъ обращеніемъ, создана именно для того чтобъ бытъ женой знаменитаго человѣка. Онъ уважалъ ее, она нравилась ему, и кромѣ того ея богатство могло упрочить его положеніе. Онъ питалъ такого рода разумную привязанность къ Сесиліи какую мудрецы въ родѣ лорда Бекона и Монтаня рекомендовали бы другому мудрецу ищущему себѣ жену. Какой удобный случай возбудить въ ней подобную, а можетъ-быть и болѣе горячую привязанность могло представить пребываніе въ Эксмондгамѣ! Бывъ у Траверсовъ онъ узналъ что они отправляются туда и тогда-то явился въ немъ тотъ порывъ родственныхъ чувствъ что доставилъ и ему приглашеніе туда же.
Но онъ долженъ быть остороженъ, онъ не долженъ возбуждать преждевременныхъ подозрѣній въ Траверсѣ. Онъ еще не былъ достойною партіей какую сквайръ могъ бы одобрить для своей дочери. И хотя ему не были извѣстны планы сэръ-Питера касательно этой дѣвушки, онъ былъ слишкомъ остороженъ чтобы довѣрить свои планы родственнику въ чьей скромности онъ сильно сомнѣвался. Въ настоящее время для него было довольно что открывался путь для его собственной энергіи. И весело, хотя задумчиво, онъ взвѣшивалъ представляющіяся ей препятствія, угадывалъ ея цѣли, прохаживаясь по своей комнатѣ съ опущенною головой и безпокойными шагами, то ускоряя, то замедляя ихъ.
Сэръ-Питеръ между тѣмъ нашелъ въ квартирѣ Миверса приготовленный для него прекрасный завтракъ, который былъ въ полномъ его распоряженіи, потому что самъ Миверсъ никогда "не портилъ обѣда и чай не порочилъ", то-есть никогда не завтракалъ. Онъ оставался за своею конторкой и писалъ краткія записки, дѣловыя или касавшіяся удовольствій, пока сэръ-Питеръ дѣлалъ честь котлетамъ изъ ягненка и жареному цыпленку. Но Миверсъ оставилъ свою работу и взглянулъ съ приподнятыми бровями когда сэръ-Питеръ, послѣ нѣсколько сбивчиваго отчета о своемъ визитѣ къ Траверсу, своемъ восхищеніи отъ Сесиліи и ловкости съ какою онъ, дѣйствуя по совѣту своего кузена, пригласилъ это семейство провести нѣсколько дней въ Эксмондгамѣ, прибавилъ:
-- А кстати я пригласилъ и молодаго Гордона пріѣхать вмѣстѣ съ ними.
-- Пріѣхать съ ними; съ мистеромъ и миссъ Траверсъ! въ самомъ дѣлѣ? Я думалъ что вы хотѣли женить Кенелма на Сесиліи. Я ошибся, вы думали о Гордонѣ!
-- О Гордонѣ, воскликнулъ сэръ-Питеръ уронивъ ножъ съ вилкой.-- Какой вздоръ! Вѣдь вы не думаете что миссъ Траверсъ предпочитаетъ его Кенелму, или что онъ имѣетъ смѣлость воображать что ея отецъ одобряетъ его ухаживаніе.
-- Я не пускаюсь въ подобныя предположенія. Я думаю только что Гордонъ уменъ, вкрадчивъ, молодъ, и вы доставляете ему случай который будетъ ему очень удобенъ. Впрочемъ это не мое дѣло; и хотя вообще я люблю Кенелма больше чѣмъ Гордона, но я очень люблю и Гордона и интересуюсь слѣдить за его карьерой, чего не могу относительно Кенелма; вѣроятно, у него не будетъ никакой карьеры.
-- Миверсъ, вамъ пріятно сердить меня, вы и говорите такія неутѣшительныя вещи. По, вопервыхъ, Гордомъ говорилъ скорѣе пренебрежительно о миссъ Траверсъ.
-- А, въ самомъ дѣлѣ; это дурной знакъ, пробормоталъ Миверсъ.
Сэръ-Питеръ не слыхалъ его и продолжалъ:
-- И кромѣ того я вполнѣ увѣренъ что милая дѣвушка настолько занята Кенелмомъ что это исключаетъ возможность соперничества. Впрочемъ я не забуду вашего намека и буду смотрѣть въ оба; и если замѣчу что молодой человѣкъ старается быть очень любезнымъ съ Сесиліей, я положу конецъ его пребыванію у меня.
-- Не давайте себѣ труда заботиться объ этомъ; это къ добру не поведетъ. Браки составляются въ небесахъ; да будетъ на то ихъ воля. Если мнѣ можно будетъ уѣхать, я прискачу къ вамъ денька на два. Можетъ-быть вы тогда пригласите и леди Гленальвонъ. Я люблю ее, а она любитъ Кенелма. Кончили вы? Я вижу экипажъ у дверей, и намъ нужно еще заѣхать къ вамъ въ гостиницу взять вашъ чемоданъ.
Говоря это Миверсъ старательно запечатывалъ свои письма. Потомъ позвонилъ слугу, приказалъ отправить ихъ и послѣдовалъ за сэръ-Питеромъ по лѣстницѣ и въ экипажъ. Ни слова больше не было сказано о Гордонѣ, и сэръ-Питеръ не сообщилъ ему о двадцати тысячахъ фунтовъ. Чиллингли Миверсъ былъ можетъ-быть послѣдній человѣкъ предъ которымъ сэръ-Питеръ рѣшился бы выказывать великодушіе. Миверсъ нерѣдко самъ способенъ былъ на великодушный поступокъ, лишь бы объ этомъ никто не зналъ, но онъ всегда насмѣхался надъ великодушіемъ другихъ.