Кенелмъ вернулся домой въ сумерки, и въ ту самую минуту какъ онъ садился за свой одинокій обѣдъ послышался звонокъ и мистрисъ Джонсъ ввела мистера Томаса Баульза.
Хотя этотъ джентльменъ не увѣдомилъ ни одной строчкой о днѣ своего прибытія, онъ былъ тѣмъ не менѣе принятъ какъ дорогой гость.
-- Но, сказалъ Кенелмъ,-- если вы сохранили аппетитъ который я утратилъ, боюсь что мое угощеніе покажется вамъ скуднымъ. Садитесь, любезный другъ.
-- Благодарю васъ, сэръ, но я обѣдалъ два часа тому назадъ въ Лондонѣ и право не въ состояніи ѣсть теперь.
Кенелмъ былъ слишкомъ благовоспитанъ чтобы настаивать. Нѣсколько минутъ спустя его скромный обѣдъ былъ оконченъ, со стола убрано и мущины остались вдвоемъ.
-- Вы остановитесь здѣсь, конечно, я занялъ для васъ комнату въ тотъ же день какъ пригласилъ васъ, но вамъ слѣдовало увѣдомить меня когда васъ ждать, для того чтобъ я могъ распорядиться на счетъ обѣда или ужина. Вы все еще курите? Закурите трубку.
-- Благодарю васъ, сэръ. Я курю теперь мало, но если позволите сигару.-- И Томъ вынулъ красивый портъ-сигаръ.
-- Будьте какъ дома. Я пошлю сказать Уыллу Сомерсу что мы будемъ завтра ужинать у него. Вы прощаете мнѣ что я выдалъ вашу тайну. Теперь и впредь никакихъ тайнъ. Вы войдете въ ихъ домъ какъ другъ и съ каждымъ годомъ будете становиться имъ дороже. Да, Томъ, удивительное чувство любовь къ женщинѣ. Она можетъ низвести человѣка до самыхъ гнусныхъ пороковъ и поднять его до высшаго добра.
-- Что касается добра, я сомнѣваюсь, сказалъ Томъ угрюмо и отложивъ въ сторону сигару.
-- Продолжайте курить и я выкурю для компаніи. Можете вы одолжить мнѣ сигару?
Томъ предложилъ свой портъ-сигаръ. Кенелмъ взялъ сигару, закурилъ, и когда Томъ взялъ свою, возобновилъ разговоръ.
-- Вы сомнѣвались въ добромъ вліяніи любви. Но скажите мнѣ по совѣсти, были ли бы вы такимъ хорошимъ человѣкомъ какъ теперь еслибы не любили Джесси Уайльзъ?
-- Если я сталъ лучше, то не потому что любилъ дѣвушку.
-- Почему же?
-- Потому что лишился ея.
Кенелмъ вздрогнулъ, поблѣднѣлъ, бросилъ сигару и началъ ходить взадъ и впередъ по комнатѣ быстрыми, но весьма нетвердыми шагами.
Томъ продолжалъ спокойно.
-- Предположите что я добился бы согласія Джесси и женился бы на ней. Не думаю чтобы мнѣ тогда пришло въ голову позаботиться о своемъ развитіи. Дядя мой былъ бы очень оскорбленъ моей женитьбой на дочери поденьщика и не пригласилъ бы меня въ Лоскомбъ. Я продолжалъ бы жить въ Гревлеѣ, не думая сдѣлаться чѣмъ-нибудь повыше кузнеца и остался бы невѣждой, безпокойнымъ, заносчивымъ человѣкомъ, и еслибы Джесси не полюбила меня такъ какъ я хотѣлъ, я не пересталъ бы пить, и я съ ужасомъ думаю, читая иногда въ газетахъ о пьяницѣ мужѣ который бьетъ свою жену, что и самъ могъ бы сдѣлаться такимъ же животнымъ. Почемъ мы знаемъ, можетъ-быть этотъ пьяница мужъ любилъ свою жену до безумія, а она не любила его? Семейная жизнь его была несчастна, и онъ началъ пить и бить жену.
-- Такъ я былъ правъ, сказалъ Кенелмъ остановившись,-- когда говорилъ вамъ что ваша участь была бы незавидна еслибы вы женились на дѣвушкѣ которую любили страстно и которая не хотѣла отвѣчать вамъ тѣмъ же и никогда не могла быть счастлива съ вами?
-- Совершенно правы!
-- Оставимъ теперь этотъ разговоръ, сказалъ Кенелмъ садясь опять.-- Поговоримъ о вашемъ путешествіи. Хотя вы довольны что не женились на Джесси, хотя вы можете теперь безъ страданія увидать ее женой другаго, но нѣкоторыя мысли о ней все еще не даютъ вамъ покою, и вамъ кажется что вы могли бы избавиться отъ нихъ скорѣе подъ вліяніемъ движенія и новыхъ впечатлѣній и наконецъ похоронить ихъ навсегда въ чужой странѣ. Такъ?
-- Да, въ этомъ родѣ, сэръ.
Кенелмъ оживился и началъ говорить о чужихъ странахъ и составлять планъ путешествія которое заняло бы нѣсколько мѣсяцевъ. Онъ узналъ съ удовольствіемъ что Томъ познакомился уже съ французскимъ языкомъ насколько это было необходимо для путешествія, и еще съ большимъ удовольствіемъ что онъ не только прочелъ много хорошихъ гидовъ и описаній достопримѣчательныхъ мѣстъ Европы, но заинтересовался этими мѣстами, ихъ славнымъ историческимъ прошлымъ или сокровищами искусствъ собранными въ нихъ,
Такъ они проговорили до глубокой ночи. Когда Томъ удалился въ свою комнату, Кенелмъ вышелъ безшумно изъ дома и направился къ бесѣдкѣ гдѣ сидѣлъ въ этотъ день съ Лили. Поднявшійся вѣтеръ разорвалъ облака омрачавшія протекшій день, и въ глубокихъ просвѣтахъ между ними появлявшихся то въ одномъ мѣстѣ, то въ другомъ, сіяли звѣзды. Кенелму казалось что среди разнообразнаго шума деревьевъ колыхаемыхъ ночнымъ вѣтромъ, онъ различалъ тихій шелестъ ивы стоявшей на противоположномъ берегу.