На главной улицѣ красиваго городка легко можно было найти имя Сомерса, написанное большими золотыми буквами надъ дверью очень приличной лавки. Лавка выходила на улицу двумя зеркальными окнами, изъ коихъ одно было со вкусомъ убрано различными письменными принадлежностями, образцами дамскихъ работъ и т. п., другое, съ неменьшимъ вкусомъ, разнообразными плетеными вещами.
Кенелмъ вошелъ въ дверь и увидалъ за прилавкомъ красивую попрежнему, но съ болѣе степеннымъ выраженіемъ лица и съ пополнѣвшимъ станомъ, свою старую пріятельницу Джесси. Предъ ней стояли два или три покупателя, между которыми она раздѣляла свое вниманіе, и красивая молодая дама сѣвшая на стулѣ и сказавшая голосомъ нѣсколько громкимъ, но веселымъ и пріятнымъ:
-- Не безпокойтесь обо мнѣ, мистрисъ Сомерсъ, я могу подождать.
Джесси бросила взглядъ на вошедшаго, но слишкомъ быстрый чтобъ узнать его, а онъ поспѣшилъ отвернуться и началъ разглядывать корзины.
Минуты черезъ двѣ покупатели были удовлетворены и вышли и снова послышался голосъ молодой дамы:
-- Теперь, мистрисъ Сомерсъ, покажите мнѣ ваши игрушки и книги съ картинками. Я дѣлаю сегодня дѣтскій праздникъ и хочу чтобы мои маленькіе гости были у меня такъ счастливы какъ только возможно.
-- Этотъ голосъ я слышалъ гдѣ-то на этой планетѣ или раньше чѣмъ моя монада донеслась до нея, сказалъ себѣ Кенелмъ.
Джесси начала быстро выкладывать свои игрушки и картинки и сказала обращаясь къ нему:
-- Мнѣ жаль, сэръ, что вамъ приходится ждать. Если вамъ нужны корзины, я могу позвать мужа.
-- Позовите, отвѣчалъ Кенелмъ.
-- Уыльямъ! крикнула мистрисъ Сомерсъ, и послѣ промежутка достаточнаго для того чтобы надѣть сюртукъ, Уыльямъ Сомерсъ вышелъ изъ боковой комнаты.
Въ лицѣ его не было уже прежнихъ слѣдовъ страданія и болѣзни, но оно было все еще нѣсколько блѣдно и сохранило свое умное выраженіе.
-- Какъ вы усовершенствовались въ своемъ искусствѣ, сказалъ Кенелмъ искреннимъ тономъ.
Уыльямъ вздрогнулъ и узналъ его сразу. Онъ бросился къ нему, схватилъ его протянутую руку и воскликнулъ голосомъ въ которомъ слышались слезы и смѣхъ:
-- Джесси, Джесси, вѣдь это онъ! Тотъ за кого мы молимся каждый вечеръ. Да благословитъ васъ Богъ! Да благословитъ васъ Богъ и да наградитъ Онъ васъ такимъ же счастіемъ какое помогъ вамъ дать мнѣ.
Джесси подбѣжала къ мужу прежде чѣмъ эта маленькая рѣчь была окончена и прибавила голосомъ болѣе тихимъ, но дрожавшимъ отъ глубокаго чувства:
-- И мнѣ тоже!
-- Съ вашего позволенія, Уыллъ, сказалъ Кенелмъ, и напечатлѣлъ на бѣломъ лбу Джесси поцѣлуй который не могъ бы быть ласковѣе и холоднѣе еслибы былъ поцѣлуемъ ея дѣда.
Между тѣмъ дама тихо встала и подойдя къ Кенелму взглянула ему пристально въ лицо.
-- У васъ есть здѣсь еще другъ, сэръ, который имѣетъ также причину благодарить васъ.
-- Вашъ голосъ показался мнѣ знакомымъ, сказалъ Кенелмъ съ изумленіемъ,-- но извините, я никакъ не могу припомнить ваше лицо. Гдѣ мы встрѣчались?
-- Дайте мнѣ руку когда мы пойдемъ отсюда и я напомню вамъ кто я. Но нѣтъ; я не хочу торопить васъ. Я зайду за вами черезъ полчаса. Между тѣмъ, мистеръ Сомерсъ, вы завернете вещи которыя я отобрала. Я захвачу ихъ на обратномъ пути изъ дома священника, гдѣ я оставила экипажъ.
И поклонившись съ улыбкой Кенелму, она вышла, оставивъ его въ недоумѣніи.
-- Кто эта дама, Уыллъ?
-- Нѣкто мистрисъ Брефильдъ. Она здѣсь новопріѣзжая.
-- Да, прибавила Джесси улыбаясь,-- она вышла замужъ только шесть мѣсяцевъ тому назадъ.
-- Но какъ было ея имя до замужества?
-- Право не знаю, сэръ. Вѣдь мы живемъ здѣсь только три мѣсяца. Она очень добра съ нами и отличная покупательница. Ее здѣсь всѣ любятъ. Мистеръ Брефильдъ негоціантъ и очень богатый. Они занимаютъ лучшій домъ въ городѣ и живутъ очень открыто.
-- Все это ничего не объяснило мнѣ, сказалъ Кенелмъ.-- Впрочемъ разспросы рѣдко приводятъ къ цѣли.
-- Какъ вы отыскали насъ, сэръ? спросила Джесси.-- А, понимаю, прибавила она съ лукавою улыбкой.-- Вы видѣлись съ миссъ Траверсъ и она сказала вамъ.
-- Вы правы. Она первая сообщила мнѣ о вашемъ переселеніи и мнѣ пришло въ голову повидаться съ вами и представиться младенцу. Мальчикъ, какъ мнѣ говорили. Похожъ на васъ, Уыллъ?
-- Нѣтъ, сэръ, портретъ Джесси.
-- Пустяки, Уыллъ, весь въ тебя, даже ручки.
-- А ваша матушка, Уыллъ? Какъ оставили вы ее?
-- Богъ съ вами, сэръ! воскликнула Джесси съ упрекомъ.-- Неужели вы думаете что у насъ хватило бы духа покинуть матушку, такую одинокую и хворую? Она ходитъ за ребенкомъ когда я бываю въ лавкѣ.
Кенелмъ послѣдовалъ за молодою четой въ боковую комнату, гдѣ нашелъ старую мистрисъ Сомерсъ читавшую Библію и качавшую колыбель въ которой спалъ безмятежнымъ сномъ младенецъ.
-- Уыллъ, сказалъ Кенелмъ наклоняявъ свое смуглое лицо надъ колыбелью,-- я скажу вамъ прекрасную мысль одного иностраннаго поэта: {Шиллера.}
Счастливъ ребенокъ!-- и въ люлькѣ просторно ему; но дай время
Сдѣлаться мужемъ -- и тѣсенъ покажется міръ.
-- Я думаю что это несправедливо, сэръ, сказалъ Уыллъ простодушно.-- Счастливая семья есть міръ достаточно обширный для всякаго человѣка.
На глазахъ Джесси выступили слезы. Она наклонилась и поцѣловала -- не младенца, но колыбель.
-- Это созданіе Уылла, сказала она и прибавила краснѣя:-- я говорю о колыбели, сэръ.
Въ разговорѣ съ Уылломъ и его старою матерью (Джесси была скоро отозвана въ лавку) время летѣло такъ быстро что Кенелмъ не замѣтилъ какъ прошелъ получасовой срокъ и удивился когда Джесси, заглянувъ въ дверь, сказала:
-- Мистрисъ Брефильдъ ждетъ васъ.
-- Прощайте, Уыллъ. Я еще навѣщу васъ. Матушка поручила мнѣ пріобрѣсти поболѣе образцовъ вашего искусства.