Предъ дверью лавки стоялъ нарядный фаэтонъ съ кучеромъ въ нарядной ливреѣ.
-- Теперь, мистеръ Чиллингли, сказала мистрисъ Брефилдъ,-- пришла мнѣ очередь бѣжать съ вами. Садитесь!
-- Какъ, пробормоталъ Кенелмъ взглянувъ на нее большими удивленными глазами.-- Возможно ли?
-- Совершенно возможно; садитесь. Кучеръ, домой! Да, мистеръ Чиллингли, вы встрѣчаете опять негодное созданіе которое вы когда-то грозились побить; это было бы ему полезно. Я должна бы стыдиться напоминать вамъ о себѣ, а мнѣ ничего не стыдно. Я горжусь возможностью показать вамъ что я сдѣлалась степенною, респектабельною женщиной, и хорошею женой, какъ говоритъ мой мужъ.
-- Вы замужемъ только шесть мѣсяцевъ, какъ я слышалъ, сказалъ Кенелмъ сухо.-- Надѣюсь что вашъ мужъ скажетъ то же самое черезъ шесть лѣтъ.
-- Онъ скажетъ то же самое черезъ шестьдесятъ лѣтъ если мы проживемъ такъ долго.
-- Сколько лѣтъ вашему мужу?
-- Тридцать восемь.
-- Человѣкъ которому не достаетъ только двухъ лѣтъ до ста долженъ знать что для него хорошо и что дурно; но въ большинствѣ случаевъ у такого человѣка остается очень мало ума чтобы судить объ этомъ.
-- Не насмѣхайтесь, сэръ, и не говорите презрительно о бракѣ когда вы только-что оставили самую счастливую молодую чету, и притомъ -- мистрисъ Сомерсъ разказала мнѣ все о своемъ бракѣ -- обязанную своимъ счастіемъ вамъ.
-- Обязанную своимъ счастіемъ мнѣ? Нисколько. Я помогъ имъ вступить въ бракъ, а они, вопреки браку, постарались быть счастливыми.
-- А сами вы все еще не женаты?
-- Славу Богу, нѣтъ.
-- И счастливы?
-- Нѣтъ. Я не могу сдѣлать себя счастливымъ; мое Я ничѣмъ не довольное животное.
-- Такъ почему же вы говорите "слава Богу"?
-- Потому что утѣшительно думать что я не дѣлаю другое существо несчастнымъ.
-- Вы думаете что любя жену которая бы васъ любила вы бы дѣлали ее несчастною?
-- Право не знаю; но я не видалъ ни одной женщины которую могъ бы любить какъ жену. Не будемъ простирать наши изслѣдованія далѣе. Что сталось съ бѣлою лошадкой которой такъ досталось тогда?
-- Благодарю васъ, она была жива и невредима когда я слышала о ней въ послѣдній разъ.
-- А дядюшка который навязалъ бы меня вамъ еслибы вы не воспротивились такъ храбро?
-- Онъ живетъ все тамъ же гдѣ жилъ и женился на своей экономкѣ. Онъ совѣстился сдѣлать это пока я не вышла замужъ и не избавила его отъ своего присутстія.
И мистрисъ Брефильдъ, говоря необыкновенно быстро, какъ часто говорятъ женщины когда стараются скрыть волненіе, разказала Кенелму какъ несчастна она была въ продолженіи многихъ недѣль послѣ того какъ нашла убѣжище у тетки, какъ ее мучило раскаяніе и чувство униженія при мысли о своей глупости и ужасномъ воспоминаніи о мистерѣ Комптонѣ, какъ она объявила себѣ что никогда не выйдетъ замужъ, никогда! какъ мистеръ Брефильдъ пріѣхалъ погостить къ сосѣдямъ и увидалъ ее въ церкви, какъ онъ старался познакомиться съ ней и какъ онъ сначала даже не нравился ей, хотя онъ былъ очень добръ и внимателенъ; какъ онъ наконецъ сдѣлалъ предложеніе, и когда она откровенно разказала ему о своемъ увлеченіи и побѣгѣ, какъ великодушно благодарилъ онъ ее, говоря что ея признаніе внушило ему такое же сильное уваженіе къ ней какъ сильна была его любовь.
-- И съ этой минуты, закончила мистрисъ Брефильдъ,-- я предалась ему всѣмъ сердцемъ. Теперь вы знаете все, и вотъ мы пріѣхали.
Фаэтонъ прокатился чрезвычайно быстро по широкому мощеному подъѣзду, окаймлевному рѣдкими вѣчно зелеными растеніями, и остановился предъ красивымъ домомъ съ портикомъ предъ фасадомъ и съ длинною оранжереей на сторонѣ сада, предъ однимъ изъ тѣхъ домовъ которые принадлежатъ "джентльменамъ Сити", и часто отличаются большими удобствами и роскошью чѣмъ многія родовыя палаты.
Мистрисъ Брефильдъ съ видимою гордостью ввела Кенелма въ красивую швейцарскую вымощенную мальверискою черепицей, и потомъ въ гостиную отдѣланную съ большимъ вкусомъ и выходившую въ садъ.
-- Гдѣ же мистеръ Брефильдъ? спросилъ Кенелмъ.
-- О, онъ въ своей конторѣ, но онъ будетъ дома еще задолго до обѣда. Вы конечно обѣдаете съ нами.
-- Вы очень гостепріимны, но....
-- Безъ всякихъ но; я не принимаю никакихъ извиненій. Не бойтесь что вамъ подадутъ только бараньи котлеты и рисовый пуддингъ. Къ тому же у меня сегодня дѣтскій праздникъ съ двухъ часовъ и всевозможныя удовольствія. Я увѣрена что вы любите дѣтей.
-- Я скорѣе думаю что нѣтъ. Впрочемъ я никогда ясно не опредѣлялъ моихъ чувствъ въ этомъ отношеніи.
-- Въ такомъ случаѣ вы будете имѣть полную возможность опредѣлить ихъ сегодня. Да, и я обѣщаю показать вамъ прелестнѣйшее лицо какое только можете себѣ представить воображая свою будущую жену.
-- Моя будущая жена надѣюсь еще не родилась, сказалъ Кенелмъ усталымъ тономъ и стараясь подавить зѣвоту.-- Но какъ бы то ни было, я останусь до двухъ часовъ, потому что два часа, надѣюсь, означаютъ завтракъ.
Мистрисъ Брефильдъ засмѣялась.-- Вы сохранили свой аппетитъ.
-- Большинство холостяковъ сохраняютъ его если только не влюбляются и не становятся двоедушными.
Мистрисъ Брефильдъ не удостоила засмѣяться при этой неудачной попыткѣ сказать каламбуръ, и отвернувшись сняла шляпку и перчатки и слегка провела руками лбу, какъ бы откидывая назадъ нѣсколько спустившихся прядей своихъ помятыхъ локоновъ. Въ женскомъ платьѣ она была не такъ хороша какъ въ мужскомъ и казалась старше. Во всѣхъ же другихъ отношеніяхъ она очень измѣнилась къ лучшему. Ея откровенные свѣтлые глаза смотрѣли спокойнѣе и сознательнѣе, ея полуоткрытыя губы приняли выраженіе болѣе мягкое. Кенелмъ глядѣлъ на нее съ удовольствіемъ, и когда она, отвернувшись отъ зеркала, встрѣтила его взглядъ, на ея нѣжныхъ щекахъ вспыхнулъ румянецъ и глаза ея увлажились. Она подошла къ нему, взяла его руку въ обѣ свои и горячо пожала ее.
-- О, мистеръ Чиллингли, сказала она порывистымъ, дрожащимъ голосомъ,-- посмотрите вокругъ, посмотрите на этотъ счастливый, спокойный домъ, на жизнь не омраченную ни малѣйшею заботой, съ мужемъ котораго я такъ люблю и уважаю, на все что составляетъ теперь мнѣ счастіе и чего я была бы лишена еслибы не встрѣтила васъ и была бы наказана какъ того заслуживала! Какъ часто думала я о вашихъ словахъ что вы будете гордиться моею дружбой когда мы встрѣтимся опять! Какъ ободряли они меня во дни моего уничиженія и раскаянія!
Голосъ ея былъ подавленъ сдержанными рыданіями.
Она выпустила его руку, и прежде чѣмъ онъ могъ отвѣтить вышла чрезъ отворенную дверь въ садъ.