Мистеръ Чиллингли Миверсъ никогда не давалъ обѣдовъ въ своей квартирѣ. Если онъ давалъ обѣдъ, то въ Гриничѣ или въ Ричмондѣ. Но онъ часто устраивалъ завтраки, и завтраки эти считались пріятными. Онъ занималъ прекрасную холостую квартиру въ Гровеноръ-Стритѣ, отличавшуюся изысканною щеголеватостью. У него была хорошая библіотека, состоявшая изъ справочныхъ книгъ и дареныхъ экземпляровъ произведеній современныхъ авторовъ въ красивыхъ переплетахъ. Хотя комната эта была кабинетомъ литератора, вы никогда не увидали бы въ ней безпорядка которымъ обыкновенно отличаются кабинеты людей имѣющихъ дѣло съ книгами и бумагой. Даже письменныя принадлежности не были на виду. Онѣ скрывались въ большомъ цилиндрическомъ бюро французской работы и съ французскою полировкой. Въ этомъ бюро было множество клѣточекъ и секретныхъ ящиковъ и большое углубленіе съ особымъ патентованнымъ замкомъ. Въ углубленіи находились статьи назначавшіяся для газеты Londoner, корректуры и пр.; въ клѣточкахъ обыкновенная корреспонденція, въ секретныхъ ящикахъ конфиденціальныя письма и замѣтки о жизни современныхъ знаменитостей, біографіи которыхъ должны были появиться на другой день послѣ ихъ смерти.
Никто не писалъ некрологи такимъ живымъ языкомъ какъ Чиллингли Миверсъ. Обширный и разнообразный кругъ его знакомства давалъ ему возможность слѣдить, съ помощью достовѣрныхъ слуховъ и собственныхъ наблюденій, за ходомъ смертельныхъ болѣзней его знаменитыхъ друзей приглашавшихъ его на обѣды. Онъ инстинктивно ощущалъ ослабленіе ихъ пульсовъ пожимая ихъ руки, и часто бывалъ въ состояніи заканчивать ихъ біографіи нѣсколькими днями, недѣлями и даже мѣсяцами ранѣе чѣмъ ихъ кончина поражала публику удивленіемъ. Цилиндрическое бюро вполнѣ гармонировало съ таинственностью которою этотъ замѣчательный человѣкъ облекалъ плоды своего ума. Въ литературной жизни Миверсъ не имѣлъ своего Я. Въ качествѣ литератора онъ былъ всегда непроницаемымъ, таинственнымъ Мы. Онъ былъ Я только въ обществѣ и когда его называли Миверсомъ.
По одну сторону библіотеки была небольшая столовая, или лучше сказать комната для завтраковъ, украшеная хорошими картинами, подарками современныхъ живописцевъ. Многихъ изъ этихъ живописцевъ мистеръ Миверсъ, въ своемъ качествѣ Мы, подвергалъ жестокой критикѣ, не всегда въ газетѣ Londoner. Самыя рѣзкія критическія статьи его часто помѣщались въ другихъ журналахъ, издаваемыхъ членами той же литературной клики. Встрѣчая мистера Миверса живописцы не знали какъ презрительно отзывался о нихъ его Мы. Его Я такъ льстило имъ что они презентовали ему дань своей благодарности.
По другую сторону библіотеки была гостиная, также украшенная подарками, преимущественно изъ прекрасныхъ женскихъ ручекъ, вышитыми подушками, скатертями, вещицами изъ севрскаго фарфора и всевозможными изящными бездѣлушками. Модныя писательницы очень ухаживали за мистеромъ Миверсомъ, и кромѣ модныхъ писательницъ онъ имѣлъ въ теченіи своей холостой жизни много другихъ поклонницъ.
Мистеръ Миверсъ уже возвратился со своей ранней гигіенической прогулки по Парку и сидѣлъ теперь предъ своимъ цилиндрическимъ бюро съ человѣкомъ добродушнаго вида, который былъ однимъ изъ самыхъ безпощадныхъ сотрудниковъ Londoner и немаловажнымъ совѣтникомъ въ олигархіи клики похвалявшейся своимъ разумѣніемъ.
-- Да, сказалъ Миверсъ утомленнымъ тономъ,-- я не могу даже одолѣть эту книгу; она безотрадна какъ деревня въ ноябрѣ. Но, какъ вы справедливо замѣтили, авторъ человѣкъ съ разумѣніемъ, а клика имѣла бы что угодно только не разумѣніе еслибы не поддерживала своихъ членовъ. Разберите эту книгу сами и выдайте ея незанимательность за лучшее доказательство ея достоинства. Скажите: обыкновенному разряду читателей эта превосходная книга покажется менѣе увлекательною чѣмъ вычурныя произведенія такого-то, назовите какого-нибудь писателя, "но для людей просвѣщенныхъ и мыслящихъ каждая строчка проникнута" и т. д. и т. д. Кстати, когда мы будемъ обозрѣвать выставку картинъ въ Борлингтонъ-Хаусѣ, надо будетъ постараться втоптать въ грязь одного живописца. Я самъ не видалъ его картинъ, но онъ новичокъ, и другъ нашъ видѣвшій его ужасно завидуетъ ему и говоритъ что если хорошіе судьи не разбранятъ его съ самаго начала, извращенный вкусъ публики можетъ выдать его за генія. Человѣкъ низшаго круга, какъ я слышалъ. Вотъ его имя и сюжеты его картинъ. Позаботьтесь объ этомъ когда придетъ время. Между тѣмъ подготовляйте вылазку на его картины случайными нападеніями на самого живописца.-- Тутъ мистеръ Миверсъ вынулъ изъ своего бюро конфиденціальную записку отъ завистливаго соперника, отдалъ ее своему добродушному на видъ собрату и вставъ сказалъ: -- Боюсь что намъ придется отложить дѣла до завтра. Я жду къ завтраку двухъ молодыхъ родственниковъ.
Когда господинъ съ добродушною наружностью вышелъ, Миверсъ подошелъ къ окну гостиной и любезно предложилъ кусочекъ сахара канарейкѣ присланной ему въ подарокъ наканунѣ. Канарейка оглянула его изъ своей золоченой клѣтки, которая была также частью подарка, и отказалась отъ сахара.
Время было очень снисходительно къ Чиллингли Миверсу. Съ виду онъ не постарѣлъ ни на одинъ день съ тѣхъ поръ какъ читатель впервые познакомился съ нимъ во время появленія на свѣтъ родственника его Кенелма. Онъ пожиналъ плоды своихъ мудрыхъ принциповъ. Не нося бакенбардъ и всегда въ парикѣ, онъ могъ не опасаться сѣдины и не нуждался въ краскѣ. Возвышенность надъ страстью, отреченіе отъ заботъ, податливость на развлеченья, воздержаніе отъ излишествъ, спасли его отъ морщинъ, сохранили эластичность его тѣла и чистоту его изящнаго цвѣта лица. Дверь отворилась и хорошо одѣтый слуга, который жилъ у Миверса такъ долго что сталъ похожъ на него, доложилъ о прибытіи мистера Чиллингли Кордона.
-- Добраго утра, сказалъ Миверсъ. Мнѣ пріятно было видѣть вчера что вы говорили такъ долго и такъ фамильярно съ Данверсомъ: это было конечно замѣчено и другими и прибавило шагъ на вашей карьерѣ. Вамъ, полезно чтобы васъ видѣли въ разговорахъ съ лицами извѣстными. Но могу я спросить былъ ли разговоръ удовлетворителенъ самъ по себѣ?
-- Нисколько: Данверсъ облилъ холодною водой мои надежды на Саксборо и даже не намекнулъ что партія его поддержитъ меня въ другихъ вакансіяхъ.
-- Партія имѣетъ мало вакансій въ своемъ распоряженіи для молодаго человѣка. Школьный учитель, будучи за границей, погубилъ школу для государственныхъ людей, какъ погубилъ школу для дѣятелей. Это большое зло, и зло имѣющее болѣе важныя послѣдствія для судебъ націи чѣмъ польза которую можетъ принести новая система. Но безполезно возмущаться противъ того что не поправимо. Еслибъ я былъ на вашемъ мѣстѣ, я отказался бы отъ честолюбиваго стремленія въ парламентъ и сталъ бы готовиться къ адвокатурѣ.
-- Совѣтъ благоразумный, но слишкомъ невкусный чтобы принять его. Я рѣшилъ быть членомъ Палаты Общинъ, а что захочешь, то сможешь.
-- Я въ этомъ не такъ увѣренъ какъ вы.
-- А я увѣренъ.
-- Судя по тому что мнѣ говорили ваши университетскіе товарищи о вашихъ рѣчахъ въ Обществѣ для Преній, вы не были тогда ультра-радикаломъ. А въ Саксборо можетъ имѣть успѣхъ только ультра-радикалъ.
-- Я не фанатикъ въ политикѣ. Обо всѣхъ партіяхъ можно сказать многое; caeteris paribus, я торжествующую сторону предпочитаю побѣжденной.
-- Да, но въ политикѣ происходитъ постоянная реакція. Сторона торжествующая сегодня можетъ быть завтра стороной побѣжденною. Побѣжденная сторона -- меньшинство, а у меньшинства всегда больше ума чѣмъ у большинства. Въ долгой борьбѣ разумѣніе возьметъ верхъ, пріобрѣтетъ большинство и опять утратитъ его, потому что съ большинствомъ партія глупѣетъ.
-- Кузенъ Миверсъ, развѣ всемірная исторія не доказываетъ что одинъ человѣкъ можетъ опровергнуть всѣ теоріи о сравнительной мудрости меньшинства и большинства? Возьмите немногихъ умнѣйшихъ людей какихъ найдете; одинъ геніальный человѣкъ, далеко не столь умный, сотретъ ихъ въ порошокъ. Но этотъ геніальный человѣкъ, хотя бы онъ презиралъ большинство, долженъ опираться на него. Достивнувъ своей цѣли, онъ покоритъ его. Развѣ вы не видите какъ въ свободныхъ странахъ политическіе перевороты воплощаются въ личностяхъ. При общихъ выборахъ, избиратели всегда соединяются вокругъ одного имени. Кандидатъ можетъ толковать сколько ему угодно о политическихъ принципахъ, онъ не пріобрѣтетъ достаточнаго числа голосовъ если не скажетъ: "Я заодно съ А, министромъ, или съ Z, вождемъ оппозиціи." Не торіи побѣдили виговъ когда мистеръ Питтъ распустилъ парламентъ, а мистеръ Питтъ побѣдилъ мистера Фокса, съ которымъ онъ въ общихъ политическихъ принципахъ, въ вопросахъ о торговлѣ невольниками, объ эманцилаціи римскихъ-католиковъ, о парламентской реформѣ, сходился болѣе чѣмъ съ кѣмъ-либо въ своемъ кабинетѣ.
-- Берегитесь, мой юный другъ, воскликнулъ Миверсъ испуганнымъ тономъ,-- не выдавайте себя за геніальнаго человѣка. Геніальность есть худшее качество для общественнаго дѣятеля въ наше время, никто не уважаетъ ее и всѣ завидуютъ ей.
-- Извините, вы меня не поняли. Мое замѣчаніе было только возраженіемъ на вашъ аргументъ. Я предпочитаю примкнуть теперь къ большинству, потому что оно въ силѣ. Если ему понадобится геніальный человѣкъ который могъ бы поддержать его силу подчинивъ его партизановъ своей волѣ, такой человѣкъ найдется. Меньшинство оттолкнетъ его отъ себя къ намъ, потому что меньшинство смотритъ всегда враждебно на геніальность. Меньшинство недовѣрчиво, меньшинство завистливо. Ваше сужденіе, обыкновенно столь ясное, нѣсколько затмилось вашею критическою опытностью. Критики тоже меньшинство. Они безконечно образованнѣе большинства. Но когда появляется истинно даровитый человѣкъ, критики рѣдко оцѣниваютъ его такъ вѣрно какъ большинство. Если онъ не принадлежитъ къ ихъ олигархической кликѣ, они или бранятъ и унижаютъ его, или дѣлаютъ видъ что не замѣчаютъ, хотя рано или поздно приходитъ время когда, убѣдившись что большинство за него, они наконецъ признаютъ его. Но между общественнымъ дѣятелемъ и писателемъ та разница что писатель бываетъ признанъ большею частью только послѣ смерти, между тѣмъ какъ для общественнаго дѣятеля необходимо быть признаннымъ при жизни. Но довольно объ этомъ. Вы пригласили меня чтобы познакомить меня съ Кенелмомъ. Развѣ онъ не будетъ?
-- Я назначилъ ему быть въ десять. Васъ я пригласилъ къ половинѣ десятаго потому что хотѣлъ узнать о Данверсѣ и о Саксборо, а также подготовить васъ къ знакомству съ вашимъ кузеномъ. Съ послѣднимъ надо поспѣшить потому что осталось только пять минутъ до десяти, а онъ аккуратенъ. Кенелмъ во всѣхъ отношеніяхъ противоположенъ вамъ. Не знаю умнѣе ли онъ васъ или глупѣе, въ этомъ отношеніи нѣтъ возможности васъ сравнивать, но онъ совершенно лишенъ честолюбія и можетъ помочь вашему. Онъ можетъ дѣлать что угодно съ сэръ-Питеромъ, и принявъ въ соображеніе какъ вашъ бѣдный отецъ, человѣкъ достойный, но взбалмошный, мучилъ и преслѣдовалъ сэръ-Питера зато что Кенелмъ сталъ между вами и имѣніемъ, нужно полагать что сэръ-Питеръ предубѣжденъ противъ васъ, хотя Кенелмъ увѣряетъ что онъ на это не способенъ, и было бы хорошо еслибъ вы избавились отъ предубѣжденія отца снискавъ расположеніе сына.
-- Я былъ бы радъ еслибъ это удалось. Но скажите мнѣ слабую сторону Кенелма. Что это? Конскія скачки? Охота? женщины? Поэзія? Чтобы снискать расположеніе человѣка, нужно знать его слабую сторону.
-- Тише! Я видѣлъ его въ окно. Слабою стороной Кенелма, когда я зналъ его нѣсколько лѣтъ тому назадъ, было и вѣроятно есть до сихъ поръ....
-- Хорошо, скорѣе! Я слышалъ его звонокъ.
-- Страстное желаніе найти идеальную правду въ дѣйствительной жизни.
-- А! сказалъ Гордонъ:-- я такъ и думалъ. Не болѣе какъ мечтатель!