Прошло около недѣли съ тѣхъ поръ какъ Кенелмъ видѣлъ Сесилію. Онъ сидитъ въ своей комнатѣ съ лордомъ Тетфордомъ, въ три часа пополудни, въ тотъ часъ который труднѣе всего наполнить ничѣмъ не занятымъ жителямъ столицы. Изъ числа молодыхъ людей одинаковыхъ лѣтъ и общественнаго положенія съ которыми Кенелмъ встрѣчался въ свѣтѣ, больше всѣхъ ему нравился и чаще всѣхъ съ нимъ видался наслѣдникъ Боманойровъ. Хотя лордъ Тетфордъ и не имѣетъ прямаго отношенія къ теченію моего разказа, тѣмъ не менѣе стоитъ остановиться на нѣсколько минутъ надъ описаніемъ одного изъ лучшихъ представителей новаго поколѣнія готовыхъ занять роль какую, благодаря случайностямъ происхожденія и состоянія, молодые люди подобные лорду Тетфорду должны играть на сценѣ, занавѣсъ коей еще не поднятъ. Предназначенный судьбою стать во главѣ фамиліи которая съ огромными богатствами и историческимъ именемъ соединяла сильное, но честное стремленіе къ политическому вліянію, лордъ Тетфордъ былъ прекрасно воспитанъ, преимущественно въ новыхъ идеяхъ своего времени. Отецъ его, несмотря на необыкновенные таланты, никогда не игралъ значительной роли въ политической жизни. Но онъ желалъ чтобы его старшій сынъ занялъ такую роль. Боманойры были вигами со временъ Вильяма III. Они дѣлили счастливую и несчастную судьбу партіи, которую, принадлежа къ ней или нѣтъ, ни одинъ политикъ остерегающійся крайностей въ управленіи государствомъ, гдѣ перевѣсъ на одну сторону вѣсовъ можетъ быть гибеленъ для равновѣсія, не можетъ желать увичтожить или ослабить доколѣ конституціонная монархія существуетъ въ Англіи. Со временъ царствованія Георга I до смерти Георга IV, Боманойры были въ силѣ. Посѣтите ихъ фамильную портретную галлерею, и вы познакомитесь съ величіемъ дома который въ этотъ періодъ, продолжавшійся около столѣтія, доставилъ столькихъ людей занимавшихъ высшія должности въ государствѣ или бывшихъ украшеніемъ двора,-- столькихъ министровъ, посланниковъ, генераловъ, лордовъ камергеровъ и шталмейстеровъ. Когда Питтъ Младшій сокрушилъ могущество виговъ знатныхъ фамилій, Боманойры остались нѣсколько въ тѣни; но съ восшествіемъ на престолъ Вильяма IV, изъ ихъ фамиліи снова являются люди бывшіе оплотомъ государства и украшеніемъ короны. Настоящій лордъ Боманойръ, будучи росо curante въ политикѣ, все-таки занимаетъ высокія должности при дворѣ; онъ лордъ намѣстникъ своего графства и кавалеръ ордена Подвязки. Онъ человѣкъ съ которымъ привыкли совѣтоваться вожди его партіи въ затруднительныхъ вопросахъ. Онъ даетъ свои совѣты скромно, и если они не бываютъ приняты, никогда не обижается. Онъ полагаетъ что наступаетъ время когда главѣ Боманойровъ придется выступить на арену и биться рука объ руку съ какимъ-нибудь Годжемъ или Гобсономъ на пользу своей страны и партіи виговъ. Будучи самъ слишкомъ лѣнивъ для этого, онъ говоритъ сыну:
-- Это будетъ твое дѣло: въ теченіе моей жизни положеніе не измѣнится безъ усилій съ моей стороны. Но отъ тебя потребуются усилія чтобъ оно могло оставаться неизмѣннымъ и во время твоей жизни.
Лордъ Тетфордъ охотно слѣдуетъ указаніямъ отца. Онъ одерживаетъ свои природныя наклонности которыя не лишены изящества и мужественности; онъ большой любитель музыки и живописи, талантливый любитель, и считается большимъ знатокомъ въ томъ и другомъ; съ другой стороны онъ страстно любитъ всякій спортъ, въ особенности охоту. Но онъ не дозволяетъ этимъ своимъ привязанностямъ мѣшать внимательному отношенію къ дѣламъ Палаты Общинъ. Онъ работаетъ въ комитетахъ, принимаетъ участіе въ публичныхъ митингахъ по вопросамъ санитарнымъ или проектамъ о народномъ продовольствіи, и держитъ себя тамъ очень хорошо. До сихъ поръ онъ еще не принималъ участія въ преніяхъ, онъ еще только два года въ парламентѣ и придерживается мудраго совѣта отца не говорить раньше третьяго года. Но онъ имѣетъ вѣсъ среди молодыхъ людей хорошаго происхожденія въ своей партіи, и въ немъ есть матеріалъ изъ котораго, когда придетъ время, могутъ быть выточены очень красивыя коринѳскія капители палаты. Онъ убѣжденъ въ душѣ что его партія заходитъ слишкомъ далеко и слишкомъ стремится впередъ; но онъ охотно идетъ съ этою партіей и будетъ идти съ нею хотя бы до Эреба, хотя весьма желалъ бы чтобъ она избрала другой путь. Остается прибавить что онъ красивый молодой человѣкъ съ блестящими глазами и веселымъ нравомъ; въ минуты свободныя отъ общественныхъ дѣлъ онъ появляется какъ ясное солнце въ грязныхъ охотничьихъ поляхъ и какъ струя свѣжаго воздуха въ душныхъ бальныхъ комнатахъ.
-- Другъ мой, сказалъ лордъ Тетфордъ кладя въ сторону свою сигару,-- я совершенно понимаю что вы скучаете, вамъ кромѣ этого и дѣлать нечего!
-- Что жь я могу дѣлать?
-- Работать.
-- Работать!
-- Вы настолько умны чтобы чувствовать что у васъ есть умъ, а умъ безпокойный жилецъ тѣла; онъ требуетъ какихъ-нибудь занятій, и притомъ правильныхъ занятій; ему необходимо ежедневное привычное упражненіе. Даете ли вы его вашему уму?
-- Право не знаю, но мой умъ самъ всегда занятъ тѣмъ или другимъ.
-- Занятъ безпорядочно, не имѣя опредѣленнаго предмета.
-- Правда.
-- Пишите книгу; тогда онъ будетъ имѣть правильныя занятія.
-- Умъ мой постоянно пишетъ книгу (хотя не можетъ издать книги), всегда дѣлаетъ наброски впечатлѣній, или изобрѣтаетъ приключенія, или изслѣдуетъ характеры; между нами, я не думаю чтобъ я самъ наскучалъ себѣ такъ сильно какъ лрёжде; другіе же люди теперь надоѣдаютъ мнѣ больше прежняго.
-- Потому что вы не хотите имѣть интереса общаго съ другими людьми; вступите въ парламентъ, примкните къ партіи, и у васъ будетъ такой интересъ.
-- Вы хотите серіозно увѣрить меня что не скучаете въ Палатѣ Общинъ.
-- Говорящіе правда часто бываютъ скучны; но борьба между ними -- нѣтъ. Въ жизни Палаты Общинъ есть своеобразное возбужденіе которое трудно понять со стороны. Вы можете составить себѣ понятіе объ ея привлекательности видя какъ люди бывшіе въ ней чувствуютъ себя потерянными утративъ свое мѣсто, и часто сожалѣютъ когда вслѣдствіе случайностей рожденія переходятъ въ болѣе прозрачную атмосферу Верхней Палаты. Испытайте эту жизнь, Чиллингли.
-- Да, еслибъ я былъ ультра-радикаломъ, республиканцемъ, коммунистомъ, соціалистомъ и желалъ ниспровергнуть все существующее, тогда борьба была бы по крайней мѣрѣ очень серіозна.
-- Но развѣ вы не могли бы такъ же серіозно бороться противъ этихъ господъ?
-- Развѣ вы и ваши вожди боретесь съ ними серіозно? Мнѣ кажется что нѣтъ.
Тетфоріъ помолчалъ съ минуту.
-- Ну, если вы сомнѣваетесь въ принципахъ моей партіи, присоединитесь къ другой. Я съ своей стороны и многіе въ моей партіи были бы рады чтобы консервативы были сильнѣе.
-- Я не сомнѣваюсь что они были бы рады. Ни одинъ разумный человѣкъ не захочетъ чтобы его увлекла толпа подталкивающая сзади; и толпа менѣе глупа когда видитъ крѣпкую силу сплотившуюся въ ряды впереди ея. Но мнѣ кажется что въ настоящее время консервативы могутъ быть только тѣмъ что они есть, партіей которая можетъ соединиться для отпора, и не соединится для созиданія новаго. Мы живемъ въ такомъ вѣкѣ когда процессъ разрушенія во всемъ ходу, какъ бы управляемый Немезидою столь же слѣпою какъ самъ. Новыя идеи съ пѣной и брызгами бьются противъ того что прежніе резонеры считали незыблемыми берегами и водорѣзами; а новыя идеи такъ непостоянны и измѣнчивы что почитавшееся новымъ десять лѣтъ тому назадъ, считается теперь устарѣлымъ, а что ново сегодня, устарѣетъ въ свою очередь завтра. И вы видите что государственные люди съ какимъ-то фатализмомъ уступаютъ дорогу для этихъ фальшивыхъ экспериментовъ,-- такъ какъ эти эксперименты свидѣтельствуютъ противъ опыта -- и говорятъ другъ другу пожимая плечами: "Бисмилдахъ, такъ быть должно; страна хочетъ этого, даже еслибы это погубило страну". Я не могу ручаться что она не погибнетъ скорѣе если вы въ состояніи усилить консервативный элементъ лишь настолько чтобы поставить его во главѣ дѣлъ съ вѣроятностью выбить его оттуда снова. Увы, я слишкомъ безстрастный зритель чтобы годиться въ союзники; я бы желалъ не быть такимъ. Обратитесь къ моему кузену Гордону.
-- Чиллингли Гордонъ пойдетъ далеко, въ немъ есть серіозность которой вы не находите въ вашей партіи и въ себѣ самомъ.
-- Вы считаете его серіознымъ?
-- Какъ нельзя болѣе, въ преслѣдованіи одной цѣли -- возвышенія Чиллингли Гордона. Если онъ вступитъ въ Палату Общинъ и будетъ имѣть тамъ успѣхъ, надѣюсь что онъ никогда не станетъ моимъ вождемъ, потому что еслибъ ему показалось что христіанство стоитъ на пути къ его избранію, онъ внесъ бы билль объ уничтоженіи христіанства.
-- Будетъ ли онъ и въ этомъ случаѣ вашимъ вождемъ?
-- Любезный Кенелмъ, вы не знаете что такое духъ партіи и какъ легко она извиняетъ всякія дѣйствія своего главы. Разумѣется еслибы Чиллингли Гордонъ внесъ билль объ уничтоженіи христіанства, это было бы сдѣлано подъ тѣмъ предлогомъ что это полезно для самихъ христіанъ, и его послѣдователи одобрили бы такія просвѣщенныя чувства.
-- Признаюсь, сказалъ Кенелмъ со вздохомъ,-- что я самый тупой человѣкъ; вмѣсто того чтобы соблазнить меня на участіе въ борьбѣ партій, вашъ разговоръ заставляетъ меня удивляться какъ вы не бѣжите со всѣхъ ногъ, когда честь можетъ быть спасена только бѣгствомъ.
-- Но, любезный Кенелмъ, мы не можемъ убѣжать отъ вѣка въ который живемъ, мы должны подчиниться его условіямъ и стараться употребить ихъ какъ можно лучше, и если Палата Общинъ не есть что-нибудь большее, она во всякомъ случаѣ превосходное общество для преній, знаменитый клубъ. Подумайте объ этомъ. Теперь я долженъ съ вами проститься. Я иду посмотрѣть картину на выставкѣ которую озлобленно раскритиковали въ газетѣ Londoner, но которая, какъ я слышалъ отъ людей понимающихъ, есть замѣчательное произведеніе. Я долженъ видѣть человѣка униженнаго и осмѣяннаго, безъ сомнѣнія завистливыми соперниками имѣющими вліяніе въ журналахъ, и судить о картинѣ по собственному впечатлѣнію. Если она въ самомъ дѣлѣ такъ хороша какъ мнѣ говорили, я стану толковать о ней всякому встрѣчному, а мое мнѣніе въ искусствѣ, я думаю, что-нибудь значитъ. Изучайте искусство, Кенелмъ. Образованіе джентльмена не полно если онъ не умѣетъ отличігть хорошей картины отъ дурной. Послѣ выставки у меня еще останется время проѣхаться верхомъ по Парку до начала преній которыя открываются сегодня.
Легкими шагами молодой человѣкъ вышелъ изъ комнаты и запѣлъ арію изъ Фигаро, спускаясь съ лѣстницы. Кенелмъ смотрѣлъ изъ окна какъ онъ съ беззаботною граціей вспрыгнулъ въ сѣдло и быстро поскакалъ по улицѣ: по наружвости и манерамъ это былъ совершенный образецъ молодаго человѣка хорошаго происхожденія и благовоспитаннаго.
-- Венеціанцы, пробормоталъ Кенелмъ,-- обезглавили Марино Фаліеро за возмущеніе противъ своего класса благородныхъ. Венеціанцы любили свои учрежденія и довѣряли имъ. Есть ли такая любовь и такая вѣра у Англичанъ?
Пока онъ говоритъ такъ съ самимъ собою онъ услышалъ хриплый пискъ; человѣкъ показывающій маріонетки поставилъ предъ его окномъ сцену, съ которой Паншъ (Петрушка) осмѣивалъ законы и житейскую мораль, убивалъ блюстителя порядка и вызывалъ на бой чорта.