Медленно и неохотно вышелъ Кенелмъ изъ этого полусоннаго, полусознательнаго состоянія. Что-то тихо ударилось объ его щеку, еще разъ, и уже немного сильнѣе. Онъ открылъ глаза, они остановились на двухъ розовыхъ бутонахъ которые, ударившись въ его лицо, свалились на грудь. Онъ взглянулъ выше и увидалъ предъ собой въ отверстіи трельяжа смѣющееся лицо дѣвочки. Рука ея была поднята съ новымъ бутономъ, но за ней, глядя чрезъ ея плечо и удерживая ея угрожавшую руку, стоялъ образъ столь же невинный, но несравненно прекраснѣе, образъ молодой дѣвушки въ первомъ цвѣтѣ молодости, съ лицомъ обрамленнымъ зеленью трельяжа. Какъ это лицо шло къ цвѣтамъ! Оно казалось ихъ волшебнымъ духомъ.
Кенелмъ опомнился и всталъ на ноги. Дѣвочка, та самая отъ которой онъ скрылся такъ торопливо, подбѣжала къ нему чрезъ калитку трельяжа. Спутница ея исчезла.
-- Такъ это вы? сказалъ Кенелмъ дѣвочкѣ.-- Это вы бомбардировали меня такъ жестоко? Неблагодарное созданіе! Вѣдь я далъ вамъ лучшую землянику съ блюда и свои сливки.
-- А вы зачѣмъ убѣжали и спрятались вмѣсто того чтобы танцовать со мной, возразила дѣвочка, уклоняясь съ инстинктомъ своего пола отъ прямаго отвѣта на заслуженный упрекъ.
-- Я не бѣгалъ, и ясно что я не думалъ скрываться если вы нашли меня такъ легко. Но кто эта молодая особа что была съ вами? Я подозрѣваю что она тоже бомбардировала меня, потому что она-то дѣйствительно убѣжала чтобы спрятаться.
-- Нѣтъ, она не бомбардировала васъ. Она остановила меня, и вы получили бы еще бутонъ, и какой большой, еслибъ она не удержала мою руку. Вы не знаете ее? Вы не знаете Лили?
-- Нѣтъ. Такъ это Лили? Вы представите меня ей?
Между тѣмъ они вышли изъ бесѣдки чрезъ калиточку противоположную той тропинкѣ по которой вошелъ Кенелмъ и выходившую на лужайку. Здѣсь, въ нѣкоторомъ разстояніи, дѣти собрались кучками; иныя лежали на травѣ, другія прогуливались въ промежутокъ между танцами.
Между группою дѣтей и трельяжемъ шла Лили; она шла одна и шла скоро. Дѣвочка оставила Кенелма и побѣжала за своимъ другомъ, скоро догнала ее, но не могла остановить. Лили остановилась только дойдя до травянаго паркета гдѣ танцовали; здѣсь дѣти окружили ее, и фигура ея скрылась отъ глазъ Кенелма.
Прежде чѣмъ онъ дошелъ до мѣста, его встрѣтила мистрисъ Брефилъдъ.
-- Лили пришла!
-- Знаю, я ее видѣлъ.
-- Неправда ли что она хороша?
-- Мнѣ надо посмотрѣть на нее подольше чтобы дать критическій отвѣтъ. Но прежде чѣмъ вы представите меня, позвольте спросить кто и что такое Лили?
Мистрисъ Брефилъдъ помолчала съ минуту прежде чѣмъ отвѣтила, хотя отвѣтъ ея былъ такъ кратокъ что не о чемъ было задумываться.
-- Фамилія ея миссъ Мордантъ; она сирота, и какъ я уже вамъ говорила, живетъ съ теткой, мистрисъ Камеронъ, вдовой. У нихъ самый красивый коттеджъ на берегу рѣки, или скорѣе ручейка, въ разстояніи мили отсюда. Мистрисъ Камеронъ очень добрая, простая женщина. Что же касается Лили, то я могу хвалить только ея красоту, потому что она еще совершенный ребенокъ, умъ ея еще не сформировался.
-- А развѣ вы встрѣчали когда-нибудь человѣка, тѣмъ паче женщину, чей умъ былъ вполнѣ сформированъ? пробормоталъ Кенелмъ.-- Я увѣренъ что мой умъ не сформировался и никогда не сформируется на сей землѣ.
Мистрисъ Брефильдъ не слыхала этого замѣчанія сказаннаго тихимъ голосомъ. Она искала глазами Лили; и замѣтивъ ее наконецъ когда дѣти окружавшія ее разошлись чтобы возобновить танцы, взяла Кенелма за руку, подвела его къ молодой дѣвушкѣ и тогда послѣдовало формальное представленіе.
Настолько формальное какъ могло быть посреди освѣщенныхъ солнцемъ лужаекъ, въ ясный лѣтній день и при веселомъ смѣхѣ дѣтей. Въ такомъ мѣстѣ и при такихъ обстоятельствахъ формальности удерживаются не долго. Я не знаю какъ это случилось, но черезъ нѣсколько минутъ Кенелмъ и Лили перестали быть чужими другъ для друга. Они сидѣли въ сторонѣ отъ рѣзвившихся дѣтей, на скамейкѣ подъ липами; мущина слушалъ съ опущенными глазами; дѣвушка быстро перебѣгая глазами съ земли на небо говорила свободно, весело, подобно тому какъ лепечетъ ручей своимъ сладкимъ серебристымъ голоскомъ съ сверкающими и струящимися улыбками.
Безъ сомнѣнія это противорѣчило обычаямъ свѣтской жизни и условнымъ описаніямъ ея, согласно коимъ, мущина долженъ говорить, а дѣвушка слушать; но я добросовѣстно описываю факты какъ они были. И Лили знала про обычаи гостиныхъ не больше чѣмъ жаворонокъ только-что вылетѣвшій изъ гнѣзда знаетъ о клѣткѣ и объ учителѣ пѣнія. Она была еще такой ребенокъ. Мистрисъ Брефильдъ была права: умъ ея еще такъ не сформировался.
О чемъ она говорила во время этой первой бесѣды съ нимъ, что заставляло Кенелма слушать задумчиво и внимательно -- не знаю, по крайней мѣрѣ не могу передать на бумагѣ. Боюсь что это былъ эгоистическій разговоръ, какъ большая часть дѣтскихъ разговоровъ, о себѣ самой, о своей теткѣ, о своемъ домѣ и своихъ друзьяхъ,-- всѣ друзья ея повидимому были дѣти также какъ она сама, хотя моложе: Клемми была старшая изъ нихъ. Клемми была дѣвочка которой понравился Кенелмъ. Среди всей этой наивной болтовни прорывались проблески быстраго ума, живой мысли, даже поэзіи въ выраженіяхъ и чувствахъ. Можетъ-статься это былъ разговоръ ребенка, но только не глупаго ребенка.
Едва кончились танцы, малютки опять собрались вокругъ Лили. Очевидно она была всеобщею любимицей. Такъ какъ маленькіе друзья ея утомились отъ танцевъ, то придумали другую игру, въ которой Лили должна была принять участіе.
-- Я очень радъ познакомиться съ вами, мистеръ Чиллингли, сказалъ искренній пріятный голосъ, и красивый мущина протянулъ руку Кенелму.
-- Мой мужъ, сказала мистрисъ Брефильдъ съ нѣкоторою гордостью во взглядѣ.
Кенелмъ отвѣчалъ искренно на привѣтствіе хозяина дома, который только-что вернулся изъ своей конторы въ Сити и стряхнулъ съ себя всѣ заботы. Стоило только взглянуть на него чтобы видѣть что онъ былъ счастливъ и заслуживалъ этого. Въ лицѣ его виденъ былъ умъ твердый, добрый нравъ, а главное, дѣятельный, энергическій темпераментъ. Это былъ человѣкъ съ широкимъ гладкимъ лбомъ, острыми карими глазами, твердо очерченными губами и челюстями; счастливое довольство самимъ собою, своимъ домомъ, и всѣмъ міромъ вообще выражалось въ его улыбкѣ и слышалось въ металлическомъ звукѣ его голоса.
-- Вы безъ сомнѣнія останетесь обѣдать у васъ, сказалъ мистеръ Брефильдъ,-- и если вамъ нѣтъ надобности особенно спѣшить въ городъ сегодня, надѣюсь вы останетесь и ночевать.
Кенелмъ колебался.
-- Останьтесь по крайней мѣрѣ до завтра, сказала мистрисъ Брефильдъ.
Кенелмъ все еще колебался. Въ это время глаза его остановились на Лили, шедшей подъ руку съ женщиной среднихъ лѣтъ и приближавшейся къ хозяевамъ, очевидно съ намѣреніемъ проститься.
-- Я не могу отказаться отъ такаго любезнаго приглашенія, сказалъ Кенелмъ и отодвинулся ставъ нѣсколько позади Лили и ея спутницы.
-- Благодарю васъ за такой пріятный день, сказала мистрисъ Камеронъ хозяйкѣ.-- Лили много веселилась. Я жалѣю только что мы не могли придти раньше.
-- Если вы идете домой, сказалъ мистеръ Брефильдъ,-- позвольте мнѣ проводить васъ. Я хочу поговорить съ вашимъ садовникомъ объ Анютиныхъ глазкахъ, они гораздо лучше моихъ.
-- Въ такомъ случаѣ, сказалъ Кенелмъ Лили,-- нельзя ли и мнѣ идти съ вами. Изо всѣхъ цвѣтовъ я особенно люблю Анютины глазки.
Нѣсколько минутъ спустя Кенелмъ шелъ рядомъ съ Лили по берегу маленькаго ручья впадающаго въ Темзу. Мистрисъ Камеронъ съ мистеромъ Брефильдомъ шли нѣсколько впереди, потому что по тропинкѣ могли пройти только двое въ рядъ.
Вдругъ Лили отошла въ сторону, привлеченная видомъ рѣдкой бабочки -- кажется она называется Морокскій императоръ -- которая блестѣла на солнцѣ своими желтыми крыльями надъ дикимъ камышомъ. Ей удалось поймать этого скитальца въ свою соломенную шляпку которую она накрыла вуалью. Захвативъ этого знаменитаго плѣнника она степенно возвратилась къ Кенелму.
-- Вы собираете насѣкомыхъ? сказалъ этотъ философъ.
-- Только бабочекъ, отвѣчала Лили:-- вы знаете что онѣ не насѣкомыя, онѣ души.
-- Эмблемы душъ, вы хотите сказать, по крайней мѣрѣ такъ прекрасно представляли ихъ Греки.
-- Нѣтъ, настоящія души -- души младенцевъ которые умерли некрещеными; и если ихъ беречь, если ихъ не съѣдятъ птицы и онѣ проживутъ годъ, то онѣ становятся феями.
-- Это очень поэтическая мысль, миссъ Мордантъ, и основанная на такой же разумной очевидности какъ и другія увѣренія о превращеніяхъ однихъ созданій въ другія. Вы можете пожалуй сдѣлать то чего не могутъ философы -- сказать мнѣ какимъ образомъ вы узнали что эта новая идея есть неопровержимый фактъ?
-- Не знаю, отвѣчала Лили, съ очень смущеннымъ видомъ,-- можетъ-быть я вычитала ее изъ книги, можетъ-быть видѣла во снѣ.
-- Вы не могли бы дать болѣе мудраго отвѣта еслибъ были философомъ. Но вы говорите беречь бабочекъ; какъ вы это дѣлаете. Вы сажаете ихъ на булавки и помѣщаете въ стеклянномъ ящикѣ?
-- Сажать ихъ на булавки! Какъ можете вы говорить такъ жестоко? Вы заслужили чтобы васъ защипали феи.
"Боюсь, подумалъ Кенелмъ съ сожалѣніемъ, что у моей спутницы вовсе нѣтъ ума который могъ бы сформироваться. Это то что для благозвучія называется "невинность."
Онъ покачалъ головой и замолчалъ.
Лиди продолжала:
-- Когда мы придемъ домой я вамъ покажу мою коллекцію; они кажется такъ счастливы. Я увѣрена что нѣкоторыя изъ нихъ знаютъ меня, онѣ ѣдятъ у меня изъ рукъ. У меня умерла только одна съ тѣхъ поръ какъ я стала собирать ихъ прошлымъ лѣтомъ.
-- Значитъ онѣ у васъ больше года; въ такомъ случаѣ онѣ должны были уже обратиться въ фей.
-- Я думаю что многія изъ нихъ обратились. Разумѣется я выпускаю всѣхъ которыя прожили у меня двѣнадцать мѣсяцевъ; вы знаете, въ клѣткѣ онѣ не могутъ сдѣлаться феями. Теперь у меня только тѣ какихъ я поймала въ нынѣшнемъ году или прошлою осенью; самыя красивыя не появляются раньше осени.
Говоря это дѣвушка наклонила свою непокрытую голову къ соломенной шляпкѣ, на которую спустились ея локоны, и прошептала нѣсколько ласковыхъ словъ своему плѣннику. Потомъ поднявъ голову оглянулась кругомъ, и внезапно остановилась воскликнувъ:
-- Какъ могутъ люди жить въ городахъ, какъ могутъ говорить что въ деревнѣ когда-нибудь скучно! Посмотрите, продолжала она серіозно и торжественно:-- посмотрите на эту высокую сосну съ ея длинными вѣтвями надъ водой; посмотрите когда вѣтеръ качаетъ ихъ какъ мѣняются на нихъ тѣни, и какъ тѣни измѣняютъ игру солнца въ ручьѣ:--
Склоняйтесь вершинами, сосны,
Въ знакъ общей молитвы, склоняйтесь.
Какой обмѣнъ музыки долженъ быть между природою и поэтомъ!
Кенелмъ былъ изумленъ. Это "невинность"! это дѣвушка у которой нѣтъ ума который бы могъ развиться! Въ ея присутствіи онъ не могъ быть циникомъ, не могъ называть природу машиной, лживымъ льстецомъ, какъ называлъ предъ поэтомъ мущиной. Онъ отвѣчалъ серіозно:
-- Творецъ даровалъ вселенной языкъ, но немногія сердца способны понимать его. Счастливы тѣ кому это не чужой языкъ выученный съ трудомъ и не вполнѣ, во языкъ родной, усвоенный безсознательно изъ устъ великой матери природы. Для нихъ крылья бабочекъ могутъ поднимать къ небесамъ души фей.
-- Кто такой мистеръ Мельвиль? Вашъ родственникъ? шепнулъ Кенелмъ Лили.
-- Родственникъ!-- право не знаю. Я думаю что такъ, потому что онъ мой покровитель. Но еслибъ онъ былъ мнѣ самымъ близкимъ родственникомъ въ свѣтѣ, я не могла бы больше любить его, сказала Лили съ жаромъ; щеки ея горѣли и глаза наполнились слезами.
-- Онъ художникъ, живописецъ? спросилъ Кенелмъ.
-- О да; никто не напишетъ такихъ прекрасныхъ картинъ; никого нѣтъ умнѣе и добрѣе его.
Кенелмъ старался припомнить слышалъ ли онъ когда-нибудь фамилію Мельвиля какъ живописца, но тщетно. Впрочемъ Кенелмъ мало зналъ о живописи, это было не по его части, и онъ смиренно сознался самому себѣ что можетъ-быть есть очень много современныхъ знаменитыхъ живописцевъ чьи имена и произведенія совершенно невѣдомы ему.
Онъ поглядѣлъ кругомъ по стѣнамъ; Лили замѣтила этотъ взглядъ.
-- Здѣсь нѣтъ его картинъ, сказала она.-- Въ моей комнатѣ есть одна; я покажу вамъ ее когда вы будете въ другой разъ.
-- А теперь, сказалъ мистеръ Брефильдъ вставая,-- я пойду поговорю съ вашимъ садовникомъ и потомъ отправлюсь домой. Мы обѣдаемъ здѣсь раньше чѣмъ въ Лондонѣ, мистеръ Чиллингли.
Когда оба джентльмена простившись вышли въ переднюю Лили послѣдовала за ними и сказала Кенелму:
-- Въ какое время вы завтра придете посмотрѣть картину?
Кенелмъ повернулся и отвѣчалъ не съ обычною своею любезностью, но быстро и отрывочно:
-- Боюсь что не могу придти завтра, съ восходомъ солнца я долженъ уйти далеко.
Лили не отвѣчала и возвратилась въ комнаты.
Мистеръ Брефильдъ нашелъ садовника, который и си валъ цвѣточныя клумбы, посовѣтовался съ нимъ о цвѣтахъ, потомъ присоединился къ Кенелму, поджидавшему его въ нѣсколькихъ шагахъ позади садовой калитки.
-- Красивое мѣстечко, сказалъ мистеръ Брефильдъ, съ нѣкотораго рода снисходительностью приличествовавшею владѣльцу Брефильдвилля.-- Что можно назвать милое мѣсто.
-- Да милое, повторилъ Кенелмъ разсѣянно.
-- Таковы всегда бываютъ дома которые расширяются постепенно. Я слышалъ отъ матушки что когда Мельвилъ или мистрисъ Камеронъ купили это мѣсто, оно было развѣ немноѣко получше деревенскаго коттеджа, съ полемъ. Черезъ два или три года была пристроена комната и частъ поля разбита подъ садъ; такимъ образомъ, постепенно построилось все зданіе занимаемое ими теперь, въ старомъ же коттеджѣ устроена кладовая и прачешная, а все поле превращено въ садъ. Но дѣлалось ли это на деньги Медьвиля или тетки, не могу сказать. Думаю что скорѣе на теткины. Я не вижу почему бы Мельвиль могъ заботиться объ этомъ мѣстѣ; онъ бываетъ здѣсь не часто. Я думаю что это не его домъ.
-- Мистеръ Мельвиль кажется живописецъ, и судя по тому что я слышалъ, имѣетъ успѣхъ.
-- Я думаю что до нынѣшняго года онъ имѣлъ мало успѣха. Вы безъ сомнѣнія видѣли его картины на выставкѣ?
-- Мнѣ стыдно признаться что я вовсе не былъ на выставкѣ.
-- Вы меня удивляете. Тамъ было три картины Мельвиля; всѣ очень хорошія. Но одна изъ нихъ которую я хотѣлъ купить больше другихъ имѣла успѣхъ и сразу сдѣлала его изъ неизвѣстности знаменитымъ.
-- Онъ кажется родственникъ миссъ Мордантъ, но такой дальній что она даже не можетъ сказать въ какомъ оняя родствѣ.
-- Я тоже не могу. Знаю только что онъ ея покровитель. Родство, если есть, то должно быть, какъ вы говорите, очень дальнее; потому что Мельвиль скромнаго происхожденія, тогда какъ всякій сразу можетъ замѣтить что мистрисъ Камеронъ хорошаго рода, а Лили Мордантъ дочь ея сестры. Матушка сказывала мнѣ что коттеджъ этотъ купилъ Мельвиль, тогда еще очень молодой человѣкъ, можетъ-быть на деньги мистрисъ Камеронъ. Онъ говорилъ что это для вдовой леди, которой мужъ оставилъ очень ограниченныя средства. Когда мистрисъ Камеронъ переселилась сюда съ Лили, въ то время еще ребенкомъ, она сама была молода и красива. Еслибы Мельвиль часто извѣщалъ ее, это разумѣется подавало бы поводъ къ сплетнямъ; но онъ бывалъ очень рѣдко, и когда приходяялъ, то останавливался въ другомъ коттеджѣ, Кромвель-Лоджѣ, на другой сторонѣ ручья; иногда онъ приходилъ съ товарищемъ, вѣроятно тоже молодымъ артистомъ, чтобы вмѣстѣ ловить рыбу. Такимъ образомъ для сплетенъ не было никакого повода; и жизнь мистрисъ Камеронъ совершенно безупречна. Матушка, жившая тогда въ Брефильдвилѣ, очень полюбила Лили и ея тетку, а когда коттеджъ постепенно превратился въ хорошенькую дачку, нѣкоторые изъ сосѣднихъ помѣщиковъ послѣдовали примѣру моей матери и были очень добры къ мистрисъ Камеронъ, такъ что теперь она имѣетъ положеніе въ окрестномъ обществѣ и всѣ ее очень любятъ.
-- А мистеръ Мельвиль? Онъ и до сихъ поръ рѣдко бываетъ здѣсь?
-- По правдѣ сказать, онъ не былъ здѣсь съ тѣхъ поръ какъ я поселился въ Брефильдвилѣ. Мѣсто это принадлежало пожизненно моей матери, и я не часто бывалъ здѣсь пока она владѣла имъ. Я тогда былъ младшимъ партнеромъ нашей фирмы и управлялъ конторою въ Нью-Йоркѣ, пріѣзжая въ Англію на праздники небольше какъ разъ въ годъ. Когда мать умерла, нужно было многое устроить прежде чѣмъ я могъ переселиться въ Англію, и я водворился въ Брефильдвилѣ только когда женился. Я видѣлъ Мельвиля всего одинъ разъ бывши въ этихъ мѣстахъ нѣсколько лѣтъ тому назадъ; но между нами, онъ не такой человѣкъ съ которымъ было бы пріятно сойтись. Мать говорила мнѣ что онъ лѣнивый, безпорядочный человѣкъ, и отъ другихъ я слыхалъ что онъ человѣкъ непостоянный. Мистеръ ***, знаменитый живописецъ, сказывалъ мнѣ что онъ пустой человѣкъ; я думаю что привычки его мѣшали его успѣху до нынѣшняго года, когда ему удалось, можетъ-быть по счастливой случайности, написать картину которая составила его славу. Но не правда ли что миссъ Лили очень красива? Какъ жаль что ея образованіемъ такъ пренебрегали.
-- Неужели?
-- Развѣ вы не замѣтили этого? У нея не было даже учителя музыки, хотя жена говоритъ что у нея хорошій слухъ и она можетъ пѣть довольно хорошо. Читать, я думаю она ничего не читала кромѣ волшебныхъ сказокъ, стиховъ и тому подобныхъ глупостей. Но она еще очень молода; и теперь когда ея покровитель въ состояніи продавать свои картины, можно надѣяться что на ея воспитаніе будетъ обращено больше вниманія. Живописцы и актеры не такъ правильно устраиваютъ свою частную жизнь какъ мы простые смертные, и къ нимъ можно имѣть снисхожденіе. Но каждый обязанъ же исполнять свой долгъ. Я увѣренъ, вы согласитесь со мною?
-- Несомнѣнно, сказалъ Кенелмъ съ одушевленіемъ которое изумило негоціанта.-- Ваше правило превосходно: оно кажется общимъ мѣстомъ, между тѣмъ какъ часто, когда мы услышимъ его, оно поражаетъ насъ какъ новость. Долгъ можетъ быть очень труденъ, очень непріятенъ, и что странно, часто онъ совершенно непримѣтенъ. Онъ близокъ, онъ подлѣ насъ, а мы его не видимъ; вдругъ кто-нибудь произнесетъ при насъ слово: "Долгъ", и онъ возрастаетъ предъ нами страшнымъ исполиномъ. Простите меня если я прощусь съ вами. Я не могу остаться обѣдать. Долгъ влечетъ меня въ другое мѣсто. Извинитесь за меня предъ мистрисъ Брефильдъ.
Прежде чѣмъ мистеръ Брефильдъ успѣлъ опомниться, Кенелмъ перепрыгнулъ черезъ изгородь и скрылся.