Общество за обѣдомъ у мистера Брефильда было не такъ малочисленно какъ предполагалъ Кенелмъ. Услыхавъ отъ жены что Кенелмъ будетъ обѣдать у нихъ, коммерсантъ подумалъ что будетъ любезно относительно Кенелма если онъ пригласитъ еще другихъ гостей.
-- Видишь ли, другъ мой, сказалъ онъ Эльзи,-- мистрисъ Камеронъ очень хорошая и простая женщина, но не особенно занимательная; а Лили, хоть и хорошенькая дѣвушка, но въ ней чрезвычайно много ребяческаго. Мы многимъ обязаны, душа моя Эльзи, этому мистеру Чиллингли -- это было сказано съ глубокимъ чувствомъ въ голосѣ и во взглядѣ -- и должны сдѣлать для него обѣдъ какъ можно пріятнѣе. Я привезу съ собой моего друга сэръ-Томаса, а ты пригласи мистера Эмлина съ женой. Сэръ-Томасъ очень умный человѣкъ, а Эмлинъ очень ученый. Такъ что мистеру Чиллингли будетъ съ кѣмъ поговорить. Кстати какъ поѣду въ городъ я пришлю отъ Гровза ногу дичины.
Такимъ образомъ Кенелмъ, придя незадолго до шести часовъ, нашелъ въ гостиной преподобнаго Чарлза Эмлина, викарія Мольсвикскаго прихода, съ супругой, и толстаго человѣка среднихъ лѣтъ кому онъ былъ представленъ какъ сэръ-Томасу Пратту. Сэръ-Томасъ Праттъ былъ извѣстный банкиръ въ Сити. Когда церемонія представленія кончилась, Кенелмъ тихонько подошелъ къ Эльзи.
-- Я думалъ что встрѣчу мистрисъ Камеронъ. Я не вижу ея.
-- Она сейчасъ будетъ. Мнѣ показалось что собирается дождь и я послала за ней и за Лили экипажъ. А, вотъ и онѣ!
Вошла мистрисъ Камеронъ, въ черномъ шелковомъ платьѣ. Она всегда носила черное. За нею шла Лили въ платьѣ непорочнаго цвѣта, приличномъ ея имени; безо всякихъ украшеній, кромѣ тонкой золотой цѣпочки на которой висѣлъ простой золотой медальйонъ, и розы въ волосахъ. Она была замѣчательно прелестна, и къ этой прелести присоединялся какой-то отпечатокъ величія, происходившій можетъ-быть отъ изящества формъ, можетъ-быть отъ граціозной осанки не лишенной нѣкоторой гордости.
Мистеръ Брефильдъ, человѣкъ очень аккуратный, сдѣлалъ знакъ слугѣ, и минуты черезъ двѣ тотъ доложилъ что обѣдъ поданъ. Сэръ-Томасъ повелъ къ столу разумѣется хозяйку; мастеръ Брефильдъ жену викарія (она была дочь декана); Кенелмъ -- мистрисъ Камеронъ, а вакарій -- Лили.
За столомъ Кенелмъ сидѣлъ по лѣвую руку хозяйки, и его отдѣляли отъ Лили мистрисъ Камеронъ и мистеръ Эмлинъ. Когда викарій прочелъ молитву, Лили взглянула позади его и своей тетки на Кенелма (онъ сдѣлалъ то же), faisant une moue, какъ говорятъ Французы. Обѣщаніе данное ей было нарушено. Она сидѣла между двумя очень взрослыми людьми, викаріемъ и хозяиномъ дома. Кенелмъ отвѣчалъ такою же гримасой съ грустною улыбкой и невольною дрожью.
Сперва всѣ молчали. Но послѣ супа и первой рюмки хересу сэръ-Томасъ началъ:
-- Кажется, мистеръ Чиллингли, мы съ вами уже встрѣчались, хотя я не имѣлъ тогда чести съ сами познакомиться.-- Сэръ-Томасъ помолчалъ, потомъ прибавилъ:-- Не такъ давно на послѣднемъ балу въ Бокингамскомъ дворцѣ.
Кенелмъ утвердительно наклонилъ голову. Онъ былъ на этомъ балу.
-- Вы разговаривали съ самою очаровательною женщиной, моимъ другомъ, леди Гленальвонъ. (Сэръ-Томасъ былъ банкиромъ Леди Гленальвонъ).
-- Очень хорошо помню, сказалъ Кенелмъ.-- Мы сидѣли въ картинной галлереѣ. Вы подошли и заговорили съ леди Гленальвонъ, и я уступилъ вамъ мое мѣсто.
-- Совершенно справедливо; и вы кажется подошли къ молодой дѣвушкѣ, очень красивой, и богатой наслѣдницѣ, миссъ Траверсъ.
Кенелмъ кивнулъ опять и отвернувшись какъ только могъ вѣжливѣе обратился къ мистрисъ Камеронъ. Сэръ-Томасъ, довольный тѣмъ что заявилъ слушателямъ фактъ своей дружбы съ леди Гленальвонъ и то что былъ на придворномъ балу, направилъ теперь свою разговорную способность къ викарію, который, потерпѣвъ неудачу въ своей попыткѣ вызвать на разговоръ Лили, встрѣтилъ обращеніе баронета съ жаромъ говоруна слишкомъ долго молчавшаго. Кенелмъ никѣмъ не обезпокоиваемый продолжалъ укрѣплять свое знакомство съ мистрисъ Камеронъ. Она казалось не особенно внимательно слушала его вступительныя общія мѣста о погодѣ и при первомъ перерывѣ сказала:
-- Сэръ-Томасъ упомянулъ о массъ Траверсъ; не родня ли она джентльмену служившему прежде въ гвардіи, Леопольду Траверсу?
-- Она дочь его. Вы знавали Леопольда Траверса?
-- Я слыхала его имя отъ моихъ друзей, давно, очень давно, отвѣчала мистрисъ Камеронъ съ выраженіемъ грусти въ голосѣ и манерѣ; потомъ, какъ бы отгоняя мелькнувшее въ мысляхъ воспоминаніе, она перемѣнила предметъ разговора.
-- Лили говорила мнѣ, мистеръ Чиллингли, что вы остановились у мистера Джонза въ Кромвель-Лоджѣ. Надѣюсь вы тамъ хорошо устроились.
-- Очень. Мѣстоположеніе замѣчательно пріятное.
-- Да, это мѣсто считается самымъ красивымъ на всемъ ручьѣ, и прежде было любимымъ мѣстомъ рыболововъ; но теперь, я думаю, форель рѣдко попадается. Бѣдный мистеръ Джонзъ жалуется что его обычные постояльцы оставили его. Вы вѣроятно наняли у него квартиру чтобы ловить рыбу. Я думаю что ловля будетъ удачнѣе чѣмъ говорятъ.
-- Это мало интересуетъ меня; я не большой охотникъ до рыбной ловли, а съ тѣхъ поръ какъ миссъ Мордантъ назвала книгу которая впервые заставила меня испытать это удовольствіе "жестокою книгой", форели сдѣлались для меня такими же священными какъ крокодилы для древнихъ Египтянъ.
-- Лили въ этомъ отношеніи глупенькій ребенокъ. Она не можетъ переносить мысли причинить боль какой бы то ни было безсловесной твари. Какъ разъ предъ вашимъ садомъ есть нѣсколько форелей которыхъ она приручила. Онѣ ѣдятъ у нея изъ рукъ; она всегда боится чтобъ онѣ не ушли и не были пойманы.
-- Но вѣдь мистеръ Мельвиль рыболовъ?
-- Нѣсколько лѣтъ тому назадъ онъ увѣрялъ будто ловитъ рыбу, но я скорѣе думаю что это былъ просто предлогъ чтобы лежать на травѣ и читать "жестокую книгу", или же рисовать. Теперь же онъ рѣдко бываетъ здѣсь раньше осени, когда становится ужь холодно для такихъ удовольствій.
Въ это время голосъ сэръ-Томаса настолько возвысился что разговоръ между Кенелмомъ и мистрисъ Камеронъ долженъ былъ прекратиться. Разговоръ коснулся нѣкоторыхъ политическихъ вопросовъ въ которыхъ онъ не сходился съ викаріемъ, и споръ грозилъ сдѣлаться слишкомъ горячимъ, тогда мистрисъ Брефилъдъ, съ истинно женскимъ тактомъ, начала новый разговоръ тотчасъ же заинтересовавшій сэръ-Томаса, разговоръ касавшійся устройства теплицы для орхидеевъ которую она думала пристроить къ своему дому; при этомъ часто обращались къ мистрисъ Камеронъ, почитавшейся очень искусною въ дѣлѣ разведенія цвѣтовъ и казалось когда-то близко знакомой съ дорогимъ семействомъ орхидеевъ.
Когда дамы встали изъ-за стола, ближайшимъ сосѣдомъ Кенелма остался мистеръ Эмлинъ, который изумилъ Кенелма приведя съ похвалою отрывокъ изъ его собственнаго латинскаго стихотворенія увѣнчаннаго наградою въ университетѣ, выразилъ надежду что онъ нѣкоторое время останется въ Мольсвикѣ, указалъ на главнѣшія мѣста въ окрестностяхъ которыя стоило посѣтить и предложилъ ему осмотрѣть его библіотеку, довольно богатую лучшими изданіями греческихъ и латинскихъ классиковъ и старинныхъ англійскихъ авторовъ. Ученый викарій очень понравился Кенелму, въ особенности когда заговорилъ о мистрисъ Камеронъ и Лили. О первой онъ сказалъ:
-- Она одна изъ тѣхъ женщинъ въ которыхъ Тишина до такой степени преобладаетъ что не скоро можно распознать какой потокъ добрыхъ чувствъ скрывается подъ невозмутимою поверхностью. Я бы желалъ однакожь чтобъ она была болѣе дѣятельна въ воспитаніи своей племянницы; я съ тревожнымъ интересомъ слѣжу за этою дѣвушкой, и сомнѣваюсь понимаетъ ли ее мистрисъ Камеронъ. Можетъ-быть впрочемъ только поэтъ, и поэтъ совершенно особаго склада, можетъ понять ее: Лили Мордантъ сама цѣлая поэма.
-- Мнѣ нравится какъ вы опредѣляете ее. Въ ней есть дѣйствительно что-то что отличаетъ ее отъ обычной прозы жизни.
-- Вы вѣроятно знаете стихи Вордсворта:
Она чутко будетъ слушать
Какъ среди уединенья
Волны дружною толпою
Шумно водятъ хороводы.
И краса, родясь изъ звуковъ,
Въ ясномъ взорѣ отразится.
Эти строки многіе критики находили непонятными; Лили кажется какъ бы живая ихъ разгадка.
Смуглое лицо Кенелма просіяло, но онъ ничего не отвѣтилъ.
-- Одно только, продолжалъ мистеръ Эмлинъ,-- какъ такая дѣвушка, предоставленная вполнѣ самой себѣ, не выдержанная, не воспитанная, будетъ относиться къ практическимъ обязанностямъ женщины, этотъ вопросъ затрудняетъ и огорчаетъ меня.
-- Прикажете еще вина? спросилъ хозяинъ окончивъ разговоръ о торговлѣ съ сэръ-Томасомъ.-- Нѣтъ? Не пойдемъ ли мы къ дамамъ?