По воскресеньямъ крестьяне встаютъ позже нежели въ рабочіе дни, и всѣ ставни были еще затворены въ окнахъ деревенской улицы по которой проходили Кенелмъ Чиллинтли и Томъ Боульзъ тихимъ раннимъ утромъ. Они шли рядомъ проходя чрезъ церковныя земли, гдѣ сонныя коровы еще покоились въ густой тѣни каштановыхъ деревьевъ; потомъ спустились въ узкій проселокъ извивавшійся между возвышенными холмами густо поросшими шиповникомъ и жимолостью.
Шли они молча, ибо Кенелмъ послѣ нѣсколькихъ попытокъ начать разговоръ замѣтилъ что его спутникъ не хочетъ разговаривать; и принадлежа самъ къ числу людей склонныхъ къ задумчивой мечтательности онъ былъ радъ что молчаніе не прерывалось и упивался прелестью лѣтняго утра, свѣжестью блестящей росы, веселымъ пѣніемъ раннихъ птицъ, прозрачнымъ спокойствіемъ тихо вѣявшаго воздуха. Только при поворотахъ дороги ведущей къ городу куда они шли, Томъ Боульзъ нѣсколько опережалъ своею спутника и указывалъ дорогу односложными словами или движеніемъ руки. Такъ они шли нѣсколько часовъ пока солнце поднялось высоко и видъ маленькой придорожной гостиницы близь селенія навелъ Кенелма на мысль объ отдохновеніи и завтракѣ.
-- Томъ, сказалъ онъ пробуждаясь отъ своей мечтательности,-- что вы скажете о завтракѣ?
Томъ отвѣчалъ угрюмо: -- Я не голоденъ; впрочемъ какъ хотите.
-- Благодарю васъ; въ такомъ случаѣ мы остановимся здѣсь. Я затрудняюсь вѣрить что вы не голодны, потому что вы сильны, а съ большою физическою силой всегда неразлучны двѣ вещи: вопервыхъ хорошій аппетитъ; вовторыхъ, хотя вы можетъ-быть не предполагаете этого и это не всѣмъ извѣстно, меланхолическій темпераментъ.
-- Что такое?
-- Наклонность къ меланхоліи. Вы вѣроятно слыхали о Геркулесѣ, знаете поговорку "силенъ какъ Геркулесъ"?
-- Да, разумѣется.
-- Я впервые пришелъ къ мысли о сродствѣ между силою, аппетитомъ и меланхоліей прочтя у одного древняго автора по имени Плутарха что Геркулесъ представляетъ одинъ изъ самыхъ рѣдкихъ примѣровъ меланхолическаго темперамента. Таково должно быть было преданіе о характерѣ Геркулеса. Что же касается аппетита, то аппетитъ Геркулеса былъ постояннымъ предметомъ насмѣшекъ комическихъ писателей. Прочтя эти замѣчанія я задумался, такъ какъ самъ наклоненъ къ меланхоліи и имѣю замѣчательно хорошій аппетитъ. Когда я началъ собирать факты, то разумѣется нашелъ что самые сильные люди какихъ мнѣ приходилось встрѣчать, въ томъ числѣ призовые бойцы и ирландскіе ломовые извощики, были наклонны смотрѣть на жизнь болѣе съ мрачной нежели со свѣтлой стороны; короче были меланхолики. Но благость Провидѣвія дозволяла имъ наслаждаться вкушеніемъ пищи, что мы сейчасъ съ вами будемъ дѣлать.
Произнося эту странную рѣчь Кенелмъ остановился; потомъ быстро шагнулъ ко входу въ гостиницу и заглянувъ въ кладовую приказалъ вынести все въ ней заключавшееся въ бесѣдку изъ жимолости которую онъ усмотрѣлъ въ углу лужайки примыкавшей къ дому сзади.
Кромѣ обыкновенныхъ припасовъ: хлѣба, масла, яицъ, молока и чая, скоро столъ заскрипѣлъ подъ тяжестью пирога съ голубями, края холодной говядины и плеча баранины, оставшихся отъ празднества которое справляли здѣсь за нѣсколько дней члены деревенскаго клуба. Томъ сперва ѣлъ мало; но примѣръ заразителенъ, и мало-по-малу онъ началъ соперничать со своимъ спутникомъ въ уменьшеніи стоявшихъ предъ нимъ запасовъ мяса. Потомъ онъ спросилъ водки.
-- Нѣтъ, сказалъ Кенелмъ.-- Нѣтъ, Томъ; вы обѣщали быть моимъ другомъ, а это не совмѣстно съ водкой. Водка есть злѣйшій врагъ какого можетъ имѣть человѣкъ подобный вамъ; она можетъ поссорить васъ даже со мной. Если вамъ необходимо возбуждающее средство, я разрѣшаю вамъ трубку. Я самъ не имѣю привычки курить, но въ моей жизни бывали минуты когда мнѣ необходимо было утѣшеніе, и тогда я замѣтилъ что затяжка табакомъ утѣшаетъ и успокоиваетъ какъ поцѣлуй ребенка. Принесите джентльмену трубку.
Томъ глубоко вздохнулъ, но взялъ трубку съ удовольствіемъ, и черезъ нѣсколько минутъ, въ продолженіи коихъ Кенелмъ молчалъ, глубокія складки между бровями его разгладились.
Мало-по-малу онъ началъ ощущать смягчающее вліяніе природы, веселыхъ солнечныхъ лучей прорывавшихся между зеленью бесѣдки, ароматнаго запаха жимолости, щебетанія птицъ распѣвавшихъ посреди затишья лѣтняго полудня.
Наконецъ онъ вздохнулъ и поднялся неохотно когда Кенелмъ сказалъ:
-- Намъ предстоитъ еще долгій путь; пора уходить.
Дѣйствительно, хозяйка уже намекнула имъ что она съ семействомъ собирается идти въ церковь и запереть домъ. Кенелмъ вынулъ кошелекъ, но Томъ сдѣлалъ то же и брови его снова нахмурились, такъ что Кенелмъ понялъ что для него будетъ смертельною обидой если съ нимъ поступятъ какъ съ низшимъ; каждый заплатилъ свою часть, и они снова пустились въ путь. Они пошли по тропинкѣ посреди полей, ближе выводившей на большую дорогу въ Лоскомбъ вежели проселокъ по которому они шли прежде. Они подвигались медленно пока не достигли грубаго пѣшеходнаго мостика перекинутаго черезъ мутный ручей, не шумливый, но протекавшій съ тихимъ сладкимъ журчаньемъ, безъ сомнѣнія тотъ самый ручей на берегу котораго въ разстояніи нѣсколькихъ миль Кенелмъ разговаривалъ съ менестрелемъ. Когда они подходили къ мостику, до ихъ слуха достигъ отдаленный звукъ колокола сельской церкви.
-- Присядемъ здѣсь и послушаемъ, сказалъ Кенелмъ, садясь на перила моста.-- Я вижу что вы взяли изъ гостиницы трубку и запаслись табакомъ; набейте трубку и слушайте.
Томъ слегка улыбнулся и повиновался.
-- Другъ мой, сказалъ Кенелмъ искренно, и послѣ долгаго задумчиваго молчанія прибавилъ: -- Не чувствуете ли вы какое утѣшеніе въ этой преходящей жизни вспоминать по временамъ что у васъ есть душа.
Томъ смутился, вынулъ изо рта трубку и пробормоталъ:
-- Э!
Кенелмъ продолжалъ:
-- Несомнѣнно что мы съ вами, Томъ, вовсе не такъ хороши какъ бы должны бытъ; добрые люди сказали бы что намъ теперь слѣдуетъ бытъ въ церкви вмѣсто того чтобы слушать ея колоколъ. Такъ, другъ мой, такъ. Но все же хорошо послушать и колоколъ, чувствуя по связи мыслей, которыя восходятъ къ вашему невинному дѣтству когда мы читали молитвы на колѣняхъ матери, что мы стоимъ выше этой видимой природы, выше полей, деревъ и воды, что намъ недостаетъ чего-то въ нихъ, какъ ни прекрасны они, что мы не можемъ быть среди нихъ такъ же счастливы какъ коровы въ поляхъ, птицы въ вѣтвяхъ деревьевъ и рыбы въ водѣ, что мы выше потому что надѣлены сознающимъ разумомъ, которымъ не надѣлены коровы, птицы и рыбы, разумомъ способнымъ понимать что природа имѣетъ Творца и человѣкъ будущую жизнь. Колоколъ говоритъ это вамъ и мнѣ. Будь этотъ колоколъ въ тысячу разъ музыкальнѣе онъ не могъ бы сказать этого животнымъ, птицамъ и рыбамъ. Понимаете ли вы меня, Томъ?
Томъ помолчалъ съ минуту, потомъ сказалъ:
-- Я никогда прежде не думалъ объ этомъ, но когда вы говорите, я понимаю.
-- Природа никогда не даетъ живому существу способностей которыя не были бы практически приложимы для его блага или пользы. Если природа даетъ вамъ способность вѣрить что мы имѣемъ Творца котораго никогда не видѣли, который благъ и милостивъ превыше всего что мы знаемъ благаго и милостиваго на землѣ, то это потому что способность представлять такое существо должна послужить для вашего блага и пользы; еслибъ это была ложь, она не служила бы къ вашему благу и пользѣ. Затѣмъ, если природа дала намъ способность получать представленіе о будущей жизни; то хотя бы нѣкоторые изъ васъ не имѣли этой вѣры и оспаривали будущую жизнь, самая способность получить о ней идею (ибо не получая ея мы не могли бы ее оспаривать) доказываетъ что это для нашего блага и пользы. Еслибы не было такой будущей жизни, то нашими поступками управляла бы ложь; каждый изъ насъ устраивалъ бы жизнь покоряясь лжи, и вся наша цивилизація была бы основана на лжи, которую внушила намъ сама природа давъ намъ способность вѣрить. Вы все еще понимаете меня?
-- Да; это мнѣ скучно немножко, потому что я, вы знаете, не охотникъ до проповѣдей; но я понимаю.
-- Если такъ, другъ мой, старайтесь научиться -- это требуетъ постоянной работы -- старайтесь научиться примѣнять то что вы понимаете къ вашей собственной жизни. Вы нѣчто болѣе чѣмъ Томъ Боульзъ, кузнецъ и ветеринаръ, нѣчто болѣе чѣмъ великолѣпное животное свирѣпѣющее отъ ревности, готовое бороться со всякимъ соперникомъ; на это способенъ и быкъ. Помните что вы душа одаренная способностью постигать Творца, который такъ божественно мудръ, великъ и милосердъ что дѣйствуя посредствомъ неизмѣнныхъ законовъ Онъ можетъ примѣнять ихъ къ каждому отдѣльному случаю, такъ что -- принимая во вниманіе будущую жизнь въ которую Онъ вамъ далъ способность вѣрить -- все что тяготитъ васъ теперь окажется мудрымъ и великимъ и благимъ или въ сей жизни или въ будущей. Утвердите эту истину въ вашемъ сердцѣ, другъ мой, теперь, прежде чѣмъ смолкнетъ этотъ колоколъ; припоминайте ее каждый разъ какъ услышите благовѣстъ. О, Томъ, ваша природа такъ благородна...
-- Благородна! Моя! Не смѣйтесь надо мною.
-- Такая благородная природа; потому что вы можете любить такъ глубоко, биться такъ безстрашно, а когда вы убѣдились что ваша любовь причинитъ несчастіе той которую вы любите, вы можете отказаться отъ нея; и потерпѣвъ пораженіе, вы можете простить вашего побѣдителя и въ этомъ пустынномъ мѣстѣ идти съ нимъ дружелюбно, зная что вамъ ничего не стоитъ лишить его жизни; но вмѣсто того чтобы лишить его жизни вы готовы защищать его противъ цѣлаго полчища. Вы думаете что я не вижу всего этого? Не есть ли это доказательство благородной природы?
Томъ Боульзъ закрылъ лицо руками. Грудь его тяжело поднималась.
-- Да, и я довѣряюсь вашему благородству. Самъ я сдѣлалъ мало хорошаго въ жизни и можетъ-быть никогда не сдѣлаю ничего, но позвольте мнѣ думать что моя встрѣча съ вами не безполезна для васъ и для тѣхъ кого ваша жизнь можетъ сдѣлать счастливыми или несчастными. Вы сильны, будьте же кротки; вы способны любить горячо одну, будьте же добры со всѣми; въ васъ такъ много того что отличаетъ человѣка, высшее созданіе Божіе на землѣ, отъ низшихъ тварей, пусть же во всякомъ вашемъ дѣйствіи ваша человѣчность соединяется съ мыслью о Томъ къ Кому призываетъ насъ этотъ колоколъ. Вотъ онъ смолкъ. Но сердце ваше не смолкло, Томъ, оно все еще продолжаетъ говорить.
Томъ плакалъ какъ ребенокъ.