Въ тотъ же день и около того же времени когда происходилъ вышеприведенный разговоръ между Эльзи и мистрисъ Камеронъ, Кенелмъ, совершая свою одинокую полдневную прогулку, зашелъ на кладбище, гдѣ не такъ давно застала его Лили, и увидалъ ее надъ цвѣтами посаженными ею на могилу ребенка котораго ей не удалось вылѣчить.
День былъ облачный и безсолнечный, одинъ изъ дней которые такъ часто придаютъ сумрачный характеръ срединѣ англійскаго лѣта.
-- Вы ходите сюда слишкомъ часто, миссъ Мордантъ, сказалъ тихо Кенелмъ подходя къ ней:
Лили повернула къ нему лицо безъ всякаго испуга или удивленія и безъ малѣйшаго оживленія въ его задумчивомъ выраженіи, рѣдкомъ на этомъ подвижномъ лицѣ.
-- Нѣтъ, не слишкомъ часто. Я обѣщала ходить такъ часто какъ могу и я уже говорила вамъ что всегда исполняю обѣщанія.
Кенелмъ не отвѣчалъ. Дѣвушка пошла въ сторону и онъ молча слѣдовалъ за ней пока она не остановилась у стараго памятника со старою надписью.
-- Посмотрите, сказала она со слабою улыбкой,-- я посадила сюда свѣжихъ цвѣтовъ. Послѣ того дня когда мы встрѣтились здѣсь, я много думала объ этомъ памятникѣ, всѣми забытомъ, запущенномъ и -- она смолкла на минуту и прибавила быстро -- не находите ли вы часто что вы слишкомъ... какъ это слово? да! слишкомъ себялюбивы, осмотрительны, разсудительны и что вы думаете о себѣ слишкомъ много?
-- Вы правы въ этомъ, хотя совѣсть не упрекала меня до вашего обвиненія.
-- И не находите ли вы что вы избавляетесь отъ преслѣдующей васъ мысли о самомъ себѣ когда думаете о мертвыхъ? Мертвые не могутъ имѣть ничего общаго съ вашимъ земнымъ существованіемъ. Когда вы говорите себѣ "я сдѣлаю то-то или то-то сегодня", когда вы думаете "я буду тѣмъ или этимъ завтра", вы думаете о себѣ и для себя. Но вы внѣ себя когда думаете о мертвомъ который не можетъ имѣть ничего общаго съ вашимъ сегодня и съ вашимъ завтра.
Мы знаемъ что однимъ изъ жизненныхъ правилъ Кенелма Чиллингли было никогда не удивляться. Но услыша такую рѣчь изъ устъ приручительницы бабочекъ, онъ былъ такъ озадаченъ что все что онъ нашелся оказать послѣ долгаго молчанія было:
-- Мертвые прошлое, а съ прошлымъ связано все что можетъ поднять насъ выше насъ самихъ въ настоящемъ и въ будущемъ. Прошлое управляетъ нашимъ настоящимъ. По прошлому мы угадываемъ наше будущее. Исторія, поэзія, наука, благосостояніе государствъ, возвышеніе личностей, все это связано съ могильными памятниками. Вы хорошо дѣлаете украшая ихъ цвѣтами. Только въ обществѣ мертвыхъ перестаемъ мы быть эгоистами.
Если рѣчь неученой Лили была выше пониманія ученаго Кенелма, то рѣчь Кенелма была теперь также выше пониманія Лили. Она тоже подумала прежде чѣмъ отвѣтила.
-- Мнѣ кажется что еслибъ я звала васъ лучше, я и понимала бы васъ лучше. Жаль что вы не знакомы со Львомъ. Я желала бы чтобъ вы поговорили съ нимъ при мнѣ.
Разговаривая такъ они вышли съ кладбища и шли теперь по тропинкѣ пробитой пѣшеходами.
Лили повторила:
-- Да, я желала бы чтобъ вы поговорили при мнѣ со Львомъ.
-- Это вашъ покровитель, мистеръ Мельвиль?
-- Да, вѣдь вы знаете.
-- Почему же вы желаете чтобъ я поговорилъ съ нимъ при васъ?
-- Потому что я сомнѣваюсь правъ ли онъ въ нѣкоторыхъ своихъ мнѣніяхъ, и я попросила бы васъ высказать ему мои сомнѣнія. Вѣдь вы сдѣлали бы это, не правда ли?
-- Почему же вы но выскажете ихъ сами вашему покровителю? Развѣ вы боитесь его?
-- Боюсь! конечно нѣтъ.... но.... однако какое здѣсь множество прохожихъ. Сегодня какой-то скучный митингъ въ городѣ. Переѣдемте на тотъ берегъ ручья, онъ гораздо красивѣе и тамъ намъ меньше будутъ мѣшать.
Говоря это Лили повернула вправо и сошла по отлогому спуску къ берегу, гдѣ они нашли стараго перевозчика, дремавшаго на плоту.
Сидя рядомъ съ своею спутницей и подвигаясь медленно по тихой поверхности воды подъ облачнымъ небомъ, Кенелмъ хотѣлъ возобновить начатый разговоръ, но Лили взглянула многозначительно на перевозчика и покачала головой. То что она хотѣла сказать ему очевидно не могло быть сказано при третьемъ лицѣ, хотя перевозчикъ былъ повидимому вовсе не расположенъ слушать разговоръ не касавшійся его. Лили заговорила съ нимъ.
-- Итакъ, Браунъ, корова выздоровѣла.
-- Да, миссъ, благодаря вамъ, спаси васъ Господь. Какъ славно вы побѣдили старую вѣдьму.
-- Нѣтъ Браунъ, не я побѣдила вѣдьму, ее побѣдили феи. Феи, какъ вы знаете, гораздо сильнѣе вѣдьмъ.
-- Должно-быть, миссъ.
Лили обратилась къ Кенелму.-- Мистеръ Броунъ имѣетъ славную дойную корову. Корова вдругъ заболѣла, и оба они, онъ и жена его, рѣшили что она испорчена.
-- Конечно испорчена, это ясно какъ день. Развѣ старая тетка Райтъ не говорила что моя жена будетъ каяться что продаетъ молоко и не бранила ее всячески и развѣ съ коровой не сдѣлались судороги въ ту же ночь?
-- Тише, Браунъ. Тетка Райтъ сказала что ваша жена будетъ каяться не въ томъ что продаетъ молоко, а что разбавляетъ его водой.
-- А какъ она узнала если она не вѣдьма? Мы поставляемъ молоко въ лучшіе дома и никто никогда не жаловался.
-- И Браунъ, продолжала Лили обратившись къ Кенелму и не дослушавъ послѣдняго замѣчанія сдѣланнаго самымъ угрюмымъ тономъ.-- Браунъ имѣлъ ужасное намѣреніе заманить тетку Райтъ на плотъ и бросить ее въ воду чтобы снять порчу съ коровы. Но я посовѣтовалась съ феями и дала ему волшебный талисманъ который онъ надѣлъ на шею коровы, И корова выздоровѣла. Итакъ, Браунъ, не было никакой необходимости бросать тетку Райтъ въ воду за то что она сказала что вы разбавляете молоко водою. Но,-- прибавила она между тѣмъ какъ плотъ причалилъ къ противоположному берегу,-- хотите ли знать, Браунъ, что сказали мнѣ феи сегодня утромъ?
-- Скажите, миссъ.
-- Вотъ что: если корова Брауна даетъ молоко не разбавленное водою и если вода подбавляется при продажѣ, мы, феи, защиплемъ мистера Брауна до того что онъ будетъ весь синій и когда съ нимъ сдѣлается опять припадокъ ревматизма, пусть онъ не разчитываетъ на волшебную помощь.
Съ этими словами Лили опустила серебряную монету въ руку Брауна и прыгнула на берегъ. Кенелмъ послѣдовалъ за ней.
-- Вы совершенно убѣдили его не только въ существованіи фей, но и въ ихъ благодѣтельномъ могуществѣ, сказалъ онъ.
-- Да, отвѣчала Лили серіозно.-- И развѣ не пріятно было бы еслибы феи существовали, разумѣется добрыя феи? Стоило бы только разказать имъ всѣ наши непріятности чтобы получить отъ нихъ средства противъ порчи которую мы производимъ сами надъ собой.
-- Не знаю хорошо ли было бы еслибы мы могли надѣяться на такую сверхъестественную помощь. Наша собственная душа такъ безпредѣльна что чѣмъ больше мы изслѣдуемъ ее тѣмъ больше находимъ въ ней новыхъ міровъ, и между этими мірами есть и волшебный міръ.
И онъ прибавилъ про себя: "развѣ я теперь не въ волшебномъ мірѣ?"
-- Молчите, подождите говорить, прошептала Лили.-- Я думаю теперь о томъ что вы сейчасъ сказала и стараюсь понять.
Продолжая идти молча, они дошли до небольшой бесѣдки которую преданіе посвящало памяти Исаака Уалтона.
Лили вошла и сѣла, Кенелмъ сѣлъ рядомъ съ ней. Бесѣдка была небольшое осьмиугольное зданіе, построенное, судя по архитектурѣ, въ безпокойное царствованіе Карла I; стѣны, оштукатуренныя внутри, были сплошь покрыты именами, числами, надписями въ похвалу уженію, въ честь Исаака Уалтона и изреченіями изъ его сочиненій. Изъ бесѣдки виднѣлся противоположный берегъ ручья, съ его высокими ивами склонявшимися надъ водой. Уединенность мѣста, его связь съ тихою жизнью рыболова, гармонировали съ тишиной дня, съ неподвижностью воздуха, съ облачнымъ небомъ.
-- Вы хотѣли высказать мнѣ ваши сомнѣнія касательно нѣкоторыхъ сужденій вашего покровителя, сомнѣнія которыхъ не могли высказать ему сами.
Лили вышла изъ задумчивости имѣвшей повидимому связь съ предметомъ о которомъ заговорилъ Кенелмъ.
-- Да, я не могу высказать ему мои сомнѣнія сама, потому что они касаются меня, а онъ такъ добръ со мной, я такъ обязана ему что не желала бы огорчить его ни однимъ словомъ которое могло бы показаться ему упрекомъ или жалобой. Вы помните -- при этихъ словахъ она подвинулась къ нему ближе и подняла на него свои большіе смѣлые глаза и положила руку на его руку съ тѣмъ довѣрчивымъ взглядомъ и непринужденнымъ движеніемъ которые часто очаровывали его, но и огорчали когда онъ думалъ о нихъ, огорчали потому что были слишкомъ довѣрчивы и непринужденны для чувства которое ему хотѣлось внушить ей,-- вы помните что я высказала вамъ на кладбищѣ какъ мнѣ больно что мы постоянно думаемъ слишкомъ много о себѣ. Это не хорошо. И говоря съ вами только о себѣ, я знаю что поступаю нехорошо. Но я не могу не говорить о себѣ, я должна говорить. Не осуждайте меня за это. Вы знаете что я не получила образованія какъ другія дѣвушки. Правъ ли былъ въ этомъ мой покровитель? Еслибъ онъ настаивалъ чтобы мнѣ не позволяли дѣлать все что я хочу и вмѣсто поэмъ и волшебныхъ сказокъ заставлялъ меня читать книги которыя мистеръ и мистрисъ Эмлинъ хотѣли заставить меня читать, у меня было бы можетъ-быть такъ много интересовъ что я могла бы думать меньше о себѣ. Вы сказали что мертвые прошлое, что мы забываемъ иногда о себѣ когда думаемъ о прошломъ. Еслибъ я прочла больше о прошломъ и знала больше объ исторіи мертвыхъ, я не была бы такъ замкнута въ себѣ, въ своемъ маленькомъ, эгоистическомъ сердцѣ. Я начала думать объ этомъ только очень недавно и очень недавно начала чувствовать горе и стыдъ замѣчая мое невѣжество во многомъ что знаютъ другія дѣвушки, даже такія маленькія какъ Клемми. Но я не рѣшусь сказать это Льву когда увижусь съ нимъ, не рѣшусь изъ опасенія что онъ начнетъ осуждать себя, а я знаю что онъ по добротѣ своей говорилъ: "Я не хочу чтобы фея была ученая; съ меня довольно знать что она счастлива". И какъ я была счастлива до... до послѣдняго времени!
-- Потому что до послѣдняго времени вы знали себя только какъ ребенокъ. Но когда вы почувствовали потребность въ образованіи, вы перестали быть ребенкомъ. Не печальтесь. Съ умомъ которымъ одарила васъ природа такое образованіе какое вамъ нужно для разговора со скучными взрослыми дастся вамъ легко и скоро. Теперь вы пріобрѣтете въ мѣсяцъ больше чѣмъ пріобрѣли бы въ годъ когда, были ребенкомъ, когда трудъ избѣгался, а не искался. Ваша тетушка очевидно хорошо образована и еслибъ я могъ поговорить съ ней о выборѣ книгъ.
-- Нѣтъ, не дѣлайте этого. Это было бы непріятно Льву.
-- Вашъ покровитель не желаетъ чтобъ вы пріобрѣли такое образованіе какое дается другимъ дѣвушкамъ?
-- Левъ запретилъ тетушкѣ учить меня много даже тому чему я хотѣла учиться. Она начала было учить меня, но по его желанію оставила. Теперь она мучаетъ меня только ужасными французскими глаголами и я знаю что и это дѣлается только для виду. Воскресенья составляютъ конечно исключеніе, по воскресеньямъ меня заставляютъ читать проповѣди и Библію. Проповѣди я не люблю какъ бы слѣдовало, но Евангеліе я готова читать цѣлый день и не только въ воскресенье, но и въ будни, и изъ Евангелія-то я и узнала что должна думать меньше о себѣ.
Кенелмъ невольно пожалъ маленькую ручку лежавшую на его рукѣ.
-- Знаете вы разницу между однимъ родомъ поэзіи и другимъ? спросила неожиданно Лили.
-- Я не увѣренъ въ этомъ. Мнѣ слѣдовало бы знать когда одинъ родъ хорошъ, а другой дуренъ, но я вижу что многіе, въ особенности критики по профессіи, предпочитаютъ произведенія какія я считаю дурными тому что я считаю хорошимъ.
-- Разница между однимъ родомъ поэзіи и другимъ, предположивъ что произведенія въ томъ и другомъ родѣ одинаково хороши, вотъ какая, начала Лили увѣреннымъ и торжествующимъ тономъ.-- Я знаю это, Левъ объяснилъ это мнѣ самъ. Въ одномъ родѣ поэзіи авторъ отрѣшается вполнѣ отъ своего существованія и входитъ въ существованіе другихъ, вполнѣ чуждое его существованію. Онъ можетъ быть очень хорошимъ человѣкомъ и написать свои лучшія поэмы объ очень дурныхъ людяхъ, онъ не обидитъ мухи и описываетъ съ наслажденіемъ чувства убійцъ. Въ другомъ же родѣ поэзіи авторъ не переносится въ чужое существованіе, онъ выражаетъ свои собственныя радости и страданія, свое собственное сердце, свой собственный умъ. Если онъ такой человѣкъ что не способенъ обидѣть муху, то онъ конечно не способенъ и раздѣлять чувства разбойника. Вотъ разница, мистеръ Чиллингли, между однимъ родомъ поэзіи и другимъ.
-- Совершенно вѣрно, сказалъ Кенелмъ, выслушавъ съ удовольствіемъ критическія опредѣленія дѣвушки,-- Это разница между драматическою поэзіей и лирическою. Но позвольте спросить что общаго имѣетъ это опредѣленіе съ тѣмъ о чемъ мы говорили?
-- Очень много, потому что когда Левъ объяснялъ это тетѣ, онъ сказалъ: "совершенная женщина есть поэма, но она можетъ быть поэмой только одного рода поэзіи, она не можетъ переноситься въ сердца людей съ которыми не имѣетъ ничего общаго, не можетъ сочувствовать злу и преступленію; она должна быть поэмой другаго рода, должна выражать поэзію своихъ собственныхъ чувствъ и мыслей". И обратясь ко мнѣ онъ прибавилъ, улыбаясь: "вотъ какою поэмой должна быть Лили, а слишкомъ много сухихъ книгъ только испортили бы поэму". Вы теперь знаете почему я такая невѣжда и такъ не похожа на другихъ дѣвушекъ и почему мистеръ и мистрисъ Эмлинъ смотрятъ на меня свысока.
-- Вы несправедливы къ мистеру Эмлину. Онъ первый сказалъ мнѣ: Лили Мордантъ цѣлая поэма.
-- Въ самомъ дѣлѣ? Я буду любить его за эти слова. Какъ Левъ будетъ доволенъ!
-- Мистеръ Мельвиль имѣетъ повидимому необычайное вліяніе на васъ, сказалъ Кенелмъ съ припадкомъ ревности.
-- Конечно. У меня нѣтъ ни отца, ни матери, Левъ замѣнилъ мнѣ обоихъ. Тетя говоритъ часто: "ты не можешь никогда достойно благодарить своего покровителя; безъ него у меня не было бы дома чтобы пріютить тебя, не было бы средствъ содержать тебя". Онъ никогда не говорилъ этого; онъ очень разсердился бы на тетю еслибъ узналъ что она говоритъ мнѣ это. Иногда онъ называетъ меня не феей, а принцессой. Я ни за что въ мірѣ не рѣшилась бы сдѣлать ему непріятное.
-- Я слышалъ что онъ много старше васъ, что по лѣтамъ онъ могъ бы быть вашимъ отцомъ.
-- Можетъ-быть, но еслибъ онъ былъ вдвое старше, я не могла бы любить его больше чѣмъ теперь.
Кенелмъ улыбнулся, ревность его успокоилась. Не такъ говорила бы дѣвушка, даже такая какъ Лили, о человѣкѣ въ котораго она чувствовала бы себя способною влюбиться.
Лили встала медленно и съ видомъ утомленія.
-- Пора домой, тетя будетъ безпокоиться обо мнѣ. Пойдемте.
Они направились къ Кромвель-Лоджу.
Нѣсколько минутъ длилось молчаніе. Лили прервала его первая однимъ изъ тѣхъ рѣзкихъ переходовъ съ одного предмета на другой которые были свойственны безпокойной игрѣ ея скрытыхъ мыслей.
-- Вашъ отецъ и мать еще живы, мистеръ Чиллингли?
-- Благодаря Бога живы.
-- Кого изъ нихъ любите вы больше?
-- Трудно рѣшить. Мать я люблю очень, но отецъ понимаетъ меня и я его лучше чѣмъ....
-- Да. Какъ трудно заставить понять себя. Меня не понимаетъ никто.
-- Мнѣ кажется что я понимаю васъ.
Лили покачала головой съ энергическимъ отрицаніемъ.
-- По крайней мѣрѣ насколько можетъ понимать мущина молодую дѣвушку.
-- Какого рода дѣвушка миссъ Сесилія Траверсъ?
-- Сесилія Траверсъ! Какъ вы узнали о существованіи такой особы?
-- Тотъ толстякъ изъ Лондона котораго называли сэръ-Томасомъ говорилъ о ней когда мы обѣдали въ Брефильдвилѣ.
-- Да, помню. Онъ сказалъ что она была на придворномъ балу?
-- Онъ сказалъ что она очень хороша собой.
-- Это правда.
-- Она тоже поэма?
-- Нѣтъ, я этого не замѣтилъ.
-- Мистеръ Эмлинъ вѣроятно призналъ бы ее прекрасно воспитанною, хорошо образованною. Онъ не приподнялъ бы на нее бровей какъ на меня, бѣдную Сендриліону.
-- О, миссъ Мордантъ, вамъ нечего завидовать ей. И позвольте мнѣ повторить вамъ что вы могли бы образовать себя очень скоро до уровня молодой особы украшающей придворные балы.
-- Но тогда я перестала бы быть поэмой, сказала Лили бросивъ украдкой застѣнчивый взглядъ на его лицо.
Они были уже на мосту. Прежде чѣмъ онъ успѣлъ отвѣтить, она прибавила быстро:
-- Можете нейдти дальше, вамъ не по дорогѣ.
-- Я не могу покориться такой пренебрежительной отставкѣ, миссъ Мордантъ. Я провожу васъ по крайней мѣрѣ до калитки вашего сада.
Лили не возразила и заговорила опять:
-- Какого рода мѣстность окружаетъ вашъ домъ? Похожа она на эту?
-- Не такъ красива; очертанія крупнѣе; больше долинъ и лѣсовъ; но есть и сходство: по нашей землѣ также протекаетъ ручей, пошире вашего ручейка, и берега мѣстами до того похожи на берегъ у Кромвель-Лоджа что я иногда забываюсь и воображаю себя дома. Я ужасно люблю ручьи и всякую бѣгущую воду. Меня тянетъ къ ней съ неотразимою силой когда я гуляю пѣшкомъ.
Лили слушала съ интересомъ и послѣ краткаго молчанія сказала съ подавленнымъ вздохомъ:
-- Ваше помѣстье гораздо красивѣе всѣхъ здѣшнихъ мѣстъ, даже Брефильдвиля, не правда ли? Мистрисъ Брефильдъ говоритъ что вашъ отецъ очень богатъ.
-- Не думаю чтобъ онъ былъ богаче мистера Брефильда, и хотя домъ его больше Брефильдвиля, но убранъ не такъ нарядно и не можетъ похвалиться такими роскошными теплицами и оранжереями. Вкусы отца моего, какъ и мои, очень просты. Дайте ему его библіотеку, и онъ едвали пожалѣлъ бы о своемъ состояніи еслибы лишился его. Въ этомъ отношеніи онъ обладаетъ громаднымъ преимуществомъ предо мной.
-- Вы стали бы жалѣтъ о состояніи? быстро спросила Лили.
-- Нѣтъ, въ томъ отношеніи что отцу моему никогда не надоѣдаютъ книги. А мнѣ,-- признаться ли?-- мнѣ онѣ иногда такъ же противны какъ вамъ.
Они были у калитки. Лили, взявшись одной рукой за щеколду, протянула другую Кенелму и взглянула на него съ улыбкой озарившею сумрачный день какъ проблескъ солнца.