Напротив того провинции южные предлагают много слов, выражающих понятия о природе более умеренной, например, в Малороссии (на Украине.-- Л. X) {Труды общества любителей Российской словесности, 1823, т. III; Максимович. Малоросские песни, 1827.} названия растений и т. п.
барвинокъ -- трава vіnca pervіnca
блекота -- дурман трава, белена
брин ѣ ю -- созреваю, собственно, темнею
будякъ -- чертополох
буркунъ -- ворчун; трава донник, melіlotus
волюшка -- растение василек, centaurea cyanus
гичка -- листы свекольные
глыва -- баргамот
губы -- грибы вообще
дяглица -- снить трава
жировать -- есть плоды, говоря о птицах; слич. с сербск. ж и рити -- есть желуди, ибо ж и рка или жир по-сербски и малорус.-- жолудь
жерлуха -- кресс-салат
журавлйна -- клюква
збожье -- разного рода хлеб, в поле растущий; по-чешски -- имение, богатство; корень богъ
каменица -- костянка
кислица -- кислое яблоко и дерево, на котором растут кислые яблоки
колоколуша -- черемха
косовйци -- время сенокоса
любка -- растение orchіs bіfolіa
нечуй-в ѣ; теръ -- трава, которую дают свиньям для жиру
очеретъ -- тростник arundo phragmіes
палянйца -- хлеб из грешневой муки
петровы батоги -- дикий цикорий
печериця -- шампион, agarіcus campestrіs
повловниця -- клубника
полова -- мякина; полов ѣ е жито -- рожь созревает, покрывается мякиною
пор ѣ чки -- красная смородина
ряска -- трава
стократки -- маргаритки
суница -- земляника
сѣножать -- луг, где бывает сенной покос
троянда -- роза
узваръ -- сухие плоды
хрущъ -- насекомое, поедающее цветы на плодоносных деревьях
червецъ -- канцелярское семя
яловецъ -- можжевельник
Наречия малорусское и белорусское (речь идет об украинском и белорусском языках.-- Л. Х.) рассматриваются как отдельные от великорусского (русского языка. -- Л. X.), самостоятельные, и потому речения их более чужды нам, нежели остальных провинций. Так в малорусское вошло много иностранных, нами не принятых слов, напр.: вирши -- поздравительная речь, кадукъ -- падучая болезнь, каламаръ --- чернильница, каплица -- часовня, конвал ѣ я -- ландыш, коштовать -- отведывать, крайда -- мел, левада -- огороженный сенокос, лыхтарь -- подсвешник, муръ -- каменная стена, розинки -- изюм и проч.
Впрочем, весьма многие речения вовсе не чужды и нам, напр.: гукъ -- эхо, отголосок, гробовище -- кладбище, досв ѣ тки -- время перед светом, задворокъ -- задний двор; названия пастухов: овчаръ, скотарь, стадникъ и проч. Точно так же надобно отличать и в других провинциализмах чисто русское от татарского, финского и проч.
Со временем, когда издадутся литературные памятники областных наречий, можно будет рассуждать о провинциализмах в предложениях и в построении речи. Впрочем, на первый раз, уже и ономатика провинциальная предлагает весьма важные результаты: 1) некоторые провинциальные речения попадаются почти во всех областях России. Следовательно, они теряют характер местного провинциализма, составляя общее достояние всего народа; 2) многие древние слова и обороты, совершенно для нас понятные, сохранились только в местных наречиях. Следовательно, и их нельзя назвать провинциализмами; 3) областные наречия предлагают множество метких выражений таким понятиям, для коих нет слов в языке письменном. Спрашивается: можно ли отвергать такие провинциализмы, как никуда негодный хлам? 4) в провинциализмах выражается жизнь народа русского во всем ее неистощимом разнообразии, а, разумеется, необходимо изучать жизнь своего народа, и наука имеет благородную цель -- сблизить людей образованных с их соотечественниками, рассеянными по всей России.
Заключение
В статье о народном языке знакомимся мы с идиотизмами (идиоматизмами.-- Л. X.) русского языка. В архаизмах язык неразрывными узами связывается с древним бытом, с жизнию воинскою, гражданскою, художественною, словом, со всеми сокровищами нашей старины. История варваризмов идет рука об руку с народною образованностию; вопрос об языке тесно присовокупляется к вопросам нравственным и разрешается борьбою народного с чужеземным. Как архаизмы и варваризмы совпадают с историей народа, так провинциализмы можно назвать филологическою географиею и статистикою: они знакомят нас с природою и жителями России.
Народный язык сохранил в себе многие формы церковнославянские, и наоборот, в церковнославянской литературе постоянная примесь речи народной. Провинциализмы суть не что иное, как разветвление народного языка: из них он слагается; потому, как существенная стихия, входят они и в архаизмы. Древние славянские формы стоят между архаизмами и варваризмами.
В каждой из этих стихий языка есть своя крайняя, негодная сторона: народность граничит с невежеством; архаизмы надувают слог напыщенными фразами; варваризмы, в ущерб самостоятельному мышлению, прикрывают не переваренные в голове мысли непонятными и по большей части непонятыми словами; провинциализмы унижают слог до площадной брани. Я рассматривал эти стихии во всей обширности, стараясь показать необходимое и разумное значение их в языке.
Авторитет новейших писателей, от Ломоносова до Пушкина, неоспоримо велик, но только им одним ограничиться никоим образом невозможно, ибо язык непрестанно движется и живет своею мощною жизнию в лоне народном. Образцовые писатели дают речи учащегося склад и связь и указывают путь, как пользоваться языком народа. Стилистика древних языков стоит в пределах классических писателей; стилистика новых и преимущественно русского, литература коего только что расцветает, должна расширить свои границы.
Как слово и предложение составляют существенную стихию всякого словесного произведения, так и грамматика является необходимою частью стилистики. Стилистика от отдельных слов и выражений быта общественного или религиозного доходит до построения ораторской речи, от грамматических родов до басни, от символики в отдельных словах и грамматических формах до чудесного в поэме и пр.
Каждому языку свойствен особенный склад речи, именуемый слогом; стилистика русская от первой страницы до последней должна быть генетическим определением русского слога.