Я легла въ постель и заснула, когда мой опекунъ постучался въ дверь моей комнаты и испросилъ меня немедленно встать. Понимая мое нетерпѣніе поговорить съ нимъ и узнать, что случилось, онъ разсказалъ, послѣ двухъ-трехъ приготовительныхъ словъ, что въ домѣ сэра Лэлстера Дэдлока открыта тайна, что моя мать скрылась неизвѣстно куда, что въ нашемъ домѣ находится человѣка, которому поручено передать ей полныя увѣренія въ искренней защитѣ и прощеніи, если только онъ найдетъ ее, и что этотъ человѣкъ умоляетъ меня быть его спутницей, въ той надеждѣ, что мои просьбы убѣдятъ если она не повѣритъ его словамъ. Я только и узнала что-то въ этомъ родѣ; но, несмотря на то, я была такъ встревожена и опечалена, я такъ торопилась, что на перекоръ всѣмъ моимъ усиліямъ преодолѣть душевное волнеые, я успѣла въ этомъ лишь спустя нѣсколько часовъ.
Впрочемъ, я со всевозможною поспѣшностью одѣлась и укуталась, не разбудивъ ни Чарли, никого, я спустилась къ мистеру Боккету, которому ввѣрена была тайна. Мой опекунъ, спускаясь со мной съ лѣстницы, сказалъ мнѣ объ этомъ и объяснилъ, какимъ образомъ случилось, что этотъ человѣкъ, никогда не знавшій меня, вспомнилъ о мнѣ. Мистерь Боккетъ, вполголоса, при свѣчкѣ, которую держалъ мой опекунъ, прочиталъ письмо, оставленное на столѣ моею матерью; и мнѣ кажется, не прошло и десяти минутъ послѣ того, какъ я встала съ постели, я уже сидѣла подлѣ него въ каретѣ, и быстро мчалась по улицамъ. Когда онъ объяснялъ мнѣ, что многое будетъ зависѣть отъ ясности отвѣтовъ на вопросы, которые онъ хотѣлъ предложить мнѣ, его обращеніе было весьма шероховато, но осторожно и почтительно. Вопросы эти преимущественно заключались въ томъ, часто ли я видѣлась и говорила съ моею матерью (которую, впрочемъ, онъ не иначе называлъ, какъ леди Дэдлокъ); когда и гдѣ я говорила съ ней въ послѣдній разъ, и какимъ образомъ попалъ къ ней мой носовой платокъ. Когда я отвѣтила по этимъ пунктамъ, онъ попросилъ меня подумать хорошенько и, не торопясь, сказать ему, не было ли, сколько мнѣ извѣстно, человѣка, нѣтъ нужды гдѣ именно, на котораго бы, при самыхъ крайнихъ обстоятельствахъ, она могла положиться? Мнѣ казалось, что кромѣ моего опекуна никого больше не было. Между причинъ, я упомянула о мистерѣ Бойторнѣ. Онъ пришелъ мнѣ на память, по воспоминанію о его рыцарской манерѣ, съ которой онъ произносилъ имя моей матери, и о томъ еще, что говорилъ мнѣ мой опекунъ о сватовствѣ мистера Бойторна на сестрѣ моей матери и его безсознательномъ участіи въ ея несчастной исторіи.
Спутникъ мой, на время этого разговора, останавливаетъ извозчика, собственно для того, чтобы мы лучше могли слышать другъ друга. Послѣ того, онъ слова приказалъ ему ѣхать дальше, и спустя нѣсколько минутъ, употребленныхъ на размышленіе, сказалъ мнѣ, что онъ составилъ планъ своимъ дѣйствіямъ. Онъ готовъ былъ разсказать мнѣ этотъ планъ; но я не чувствовала довольно ясности въ умѣ своемъ, чтобы понять его.
Отъѣхавъ недалеко отъ нашего дома, мы остановились въ какомъ-то переулкѣ у большого дома, освѣщеннаго газомъ. Мистеръ Боккетъ ввелъ меня въ этотъ домъ и посадилъ въ кресло подлѣ яркаго огня. Было уже болѣе часу за полночь, какъ я замѣтила это по стѣннымъ часамъ. Два полицейскихъ офицера, вовсе не казавшіеся въ своихъ опрятныхъ мундирахъ людьми, не спавшими цѣлую ночь, прилежно писали за конторкой; и вообще, все мѣсто казалось очень спокойнымъ, за исключеніемъ отдаленныхъ криковъ и стука гдѣ-то подъ поломъ, на который, впрочемъ, никто не обращалъ вниманія.
Третій человѣкъ тоже въ мундирѣ, которому мистеръ Боккетъ шопотомъ отдавалъ приказанія, удалился; другіе два о чемъ-то совѣщались другъ съ другомъ, между тѣмъ какъ еще одинъ писалъ подъ тихую диктовку мистера Боккета. Они занимались описаніемъ примѣтъ моей матери; потому что мистеръ Боккетъ принесъ мнѣ это описаніе, когда оно было кончено, и шопотомъ прочиталъ его. Нельзя не сознаться, что оно составлено было весьма аккуратно.
Второй офицеръ, внимательно слушавшій описаніе, снялъ съ него копію и позвалъ другого человѣка въ мундирѣ (ихъ было нѣсколько въ сосѣдней компасѣ), который взялъ копію и удалился. Все это дѣлалось съ величайшей поспѣшностью, такъ-что не терялось, кажется, ни секунды времени, а между тѣмъ никто не торопился. Какъ скоро бумага была отправлена по назначенію, два офицера приступили къ своему прежнему занятію за конторкой; они писали спокойно, чисто и тщательно. Мистеръ Боккетъ съ задумчивымъ видомъ подошелъ къ камину и началъ грѣть подошвы своихъ сапоговъ, сначала одного, потомъ другого.
-- Тепло ли вы одѣты, миссъ Соммерсонъ?-- спросилъ онъ меня въ то время, какъ его глаза встрѣтились съ моими.-- Я вамъ доложу, ночь сегодня страшно холодная для молоденькой леди за порогомъ своего дома.
Я отвѣчала, что нисколько не забочусь о морозѣ, и что я одѣта тепло.
-- Можетъ статься, миссъ, поѣздка будетъ длинная,-- замѣтилъ онъ:-- но это ровно ничего не значитъ, если она кончится благополучно.
-- Я молю небо, чтобъ она кончилась благополучно,-- сказала я.
Вмѣсто утѣшенія онъ кивнулъ головой.
-- Только, пожалуйста, вы не печальтесь. Будьте хладнокровны и равнодушны ко всему, что можетъ случиться, и это будетъ лучше какъ для васъ, такъ и для меня, какъ для леди Дэдлокъ, такъ и для сэра Лэйстера Дэдлока, баронета.
Онъ былъ очень добръ и нѣженъ, и въ то время, какъ онъ грѣлъ свои подошвы и потиралъ указательнымъ пальцемъ свое лицо, я чувствовала увѣренность въ его дальновидности, увѣренность, которая въ нѣкоторой степени отгоняла отъ меня мои опасенія. Не было еще и четверти третьяго, когда я услышала стукъ лошадиныхъ копытъ и экипажа.
-- Теперь, миссъ Соммерсонъ,-- сказалъ онъ:-- не угодно ли вамъ снова пуститься въ путь.
Онъ подалъ мнѣ руку, два офицера весьма вѣжливо поклонились мнѣ, и мы нашли у дверей коляску съ ямщикомъ и почтовыми лошадьми. Мистеръ Боккетъ посадилъ меня въ коляску, а самъ занялъ мѣсто на козлахъ. Человѣкъ въ мундирѣ, котораго онъ послалъ привезть этотъ экипажъ, подалъ ему, по его требованію, потайной фонарь. Мистеръ Боккетъ отдалъ нѣсколько приказаній ямщику, и мы помчались.
Я почти была увѣрена, что все это видѣла во снѣ. Мы неслись съ величайшей быстротой но такому лабиринту улицъ, что въ скоромъ времени я потеряла всякую идею о томъ, гдѣ мы находились; я только и помнила, что мы нѣсколько разъ переѣзжали Темзу, и все еще, повидимому ѣхали по низменной набережной, по какому-то тѣсному кварталу, съ весьма узкими переулками, испещренными доками и бассейнами, массивными кладовыми, висячими мостами и корабельными мачтами. Наконецъ мы остановились на углу небольшого топкаго поворота, который омывался приливомъ рѣки, но никогда не очищался, и я увидѣла, что спутникъ мой, при свѣтѣ его фонаря вступилъ въ совѣщаніе съ кучкой людей, которые, повидимому, состояли изъ полицейскихъ и матросовъ. На ветхой полу-разрушенной стѣнѣ, подлѣ которой они стояли, налѣплено было объявленіе, и на немъ я могла весьма ясно различить слѣдующія слова; "Найденъ утонувшимъ"; эта надпись, вмѣстѣ съ надписью о древахъ, якоряхъ и т. п., пробудила во мнѣ страшное подозрѣніе, увеличивавшееся еще болѣе прибытіемъ нашимь къ этому мѣсту.
Мнѣ не должно было предаваться моимъ ощущеніямъ, не нужно было напоминать самой себя, что я не затѣмъ пріѣхала сюда, чтобы увеличивать затрудненія поисковъ, уменьшать надежду на благополучное окончаніе ихъ, или останавливать дальнѣйшій ихъ ходъ. Я сохраняла спокойствіе; но что выстрадала я на этомъ ужасномъ мѣстѣ, мнѣ кажется, я не забуду во всю свою жизнь. А все же ужасъ, подъ вліяніемъ котораго я находилась, казался мнѣ ужасомъ, испытываемымъ при страшныхъ сновидѣніяхъ. Какой-то мужчина еще мрачнѣе и грязнѣе прочихъ, мужчина въ длинныхъ, раздутыхъ, покрытыхъ тиной сапогахъ и въ такой же шляпѣ, былъ вызванъ изъ лодки для переговоровъ. Мистеръ Боккетъ, поговоривъ съ нимъ шопотомъ, началъ спускаться съ нимъ по скользкимъ ступенькамъ, какъ будто за тѣмъ, чтобъ взглянуть на что-то таинственное, которое грязный человѣкъ хотѣлъ показать ему. Они вернулись назадъ, вытирая руки о полы своихъ сюртуковъ; вѣроятно, они разсматривали что-нибудь мокрое; но, слава Богу, это было совсѣмъ не то, за что я такъ боялась!
Послѣ дальнѣйшихъ переговоровъ, мистеръ Биккетъ (котораго, повидимому, всѣ знали и къ которому всѣ обращались съ почтеніемъ) вошелъ въ домъ, оставивъ меня въ каретѣ, между тѣмъ какъ ямщикъ ходилъ взадъ и впередъ подлѣ лошадей, чтобъ согрѣться. Приливъ наступалъ, какъ я заключала по звуку, который онъ производилъ; мнѣ казалось, что я слышала, какъ онъ разливался въ концѣ переулка и быстро приближался ко мнѣ. Ничего этого не бывало, мнѣ таи. казалось только; въ теченіе четверти часа и, вѣроятно, менѣе, мнѣ представлялось это вслѣдствіе содрагавшей меня мысли, что приливъ выброситъ тѣло моей матери къ ногамъ лошадей.
Мистеръ Боккетъ снова вышелъ, упрашивая прочихъ быть какъ можно бдительнѣе, и закрывъ свой фонарь, снова занялъ свое мѣсто.
-- Сдѣлайте одолженіе, миссъ Соммерсонъ, не безпокойтесь, что мы пріѣзжали сюда,-- сказалъ онъ, повернувшись ко мнѣ:-- я хотѣлъ, чтобъ все было въ ходу, и долженъ былъ лично убѣдиться все ли въ ходу... Пошелъ!
Повидимому, мы ѣхали обратно по той же самой дорогѣ. Я заключаю такъ не потому, чтобы, при моемъ взволнованномъ состояніи духа, замѣчала какіе-нибудь особенные предметы, но судя но общему характеру улицъ. Мы заѣхали на минуту на другую такую же станцію и снова переѣхали черезъ Темзу. Въ теченіе всего этого времени, и въ теченіе всѣхъ поисковъ, мой укутанный спутникъ ни на минуту не ослаблялъ своей бдительности; напротивъ того, когда переѣзжали мы мостъ, онъ, повидимому, сдѣлался внимательнѣе прежняго. Онъ приподнимался на козлахъ, чтобъ взглянуть на каждый парапетъ; онъ спускался съ нихъ и слѣдилъ за какой-то подозрительной женской фигурой, которая мелькнула мимо насъ; онъ останавливался у перилъ и смотрѣль въ глубокую темную водяную пропастъ съ такимъ выраженіемъ въ лицѣ, отъ котораго я чувствовала, какъ замирало мое сердце. Рѣка имѣла страшный видъ, такъ мрачно и такъ быстро извивалась она между низменными и плоскими берегами; такою тяжелою казалась она, загроможденная неясными и страшными формами какъ дѣйствительныхъ предметовъ, такъ и ихъ темныхъ отраженіи, такъ мертвенна была она и такъ таинственна. Я видѣла ее множество разъ послѣ того при дневномъ свѣтѣ и при лунномъ, но никогда безъ впечатлѣній, оставленныхъ во мнѣ этимъ путешествіемъ. Въ моемъ воспоминаніи, огни на мосту постоянно должны горѣть тускло; рѣзкій вѣтеръ долженъ виться вокругъ безпріютной женщины, мимо которой мы проѣзжали; колеса экипажей должны стучать монотонно; огонь отъ экипажныхъ фонарей долженъ бросать блѣдный свѣтъ на меня, и изъ страшной воды должно выглядывать чье-то лицо.
Со стукомъ и бряканьемъ мы миновали множество пустыхъ улицъ, и наконецъ, перешли съ мостовыхъ на темное гладкое шоссе, и начали оставлять за собою городскія зданія. Спустя немного, я узнала знакомую дорогу въ Сентъ-Албансъ. Въ Барнетѣ насъ ожидали свѣжія лошади: мы перемѣнили своихъ и отправились дальше. Холодъ былъ сильный, и вся открытая мѣстность была покрыта снѣгомъ.
-- Эта дорога вамъ старая знакомая, миссъ Соммерсонъ,-- сказалъ мистеръ Боккетъ весело.
-- Да,-- отвѣчала я,-- Узнали ли вы что-нибудь?
-- Покуда еще ничего основательнаго,-- сказалъ онъ:-- да и то сказать, еще раненько.
Онъ заходилъ въ каждый запоздалый или ранній трактиръ или постоялый дворъ (въ ту пору ихъ было очень много) и сходилъ съ козелъ поговорить съ сторожами шоссейныхъ заставъ. Я слышала, какъ онъ приказывалъ подать ему вина, какъ онъ отсчитывалъ деньги, и вообще старался быть любезнымъ и веселымъ повсюду; но лишь только садился онъ на козлы, какъ снова принималъ на себя внимательный видъ и постоянно говорилъ ямщику "Пошелъ!`` тѣмъ же самымъ спокойнымъ и твердымъ голосомъ.
Со всѣми этими остановками было около шести часовъ, и мы находились уже въ нѣсколькихъ миляхъ отъ Сентъ-Албанса, когда онъ вышелъ изъ одного трактира и подалъ мнѣ чашку чаю.
-- Выкушайте, миссъ Соммерсонъ, это очень не дурно. Вы начинаете, кажется, приходить въ себя, не правда-ли?
Я поблагодарила его и сказала, что, кажется, правда.
-- Васъ, какъ говорится, ошеломило съ самаго начала,-- сказалъ онъ:-- гм! Боже мой! Нѣтъ ничего удивительнаго. Не говорите громко, моя милая. Все идетъ хорошо, мы ее догоняемъ.
Не знаю, какое радостное восклицаніе сдѣлала я, или готова была сдѣлать, но онъ поднялъ свои палецъ, и я остановилась.
-- Прошла здѣсь пѣшкомъ вчера вечеромъ, около восьми или девяти часовъ. Я услышалъ о ней на первой шоссейной заставѣ, но мнѣ что-то не вѣрилось, я и давай справляться о ней и тамь, и здѣсь, и вездѣ. Въ одномъ мѣстѣ нападалъ на слѣдъ, въ другомъ совершенно терялъ его, но теперь я увѣренъ, что они впереди насъ... Эй, молодецъ! Возьми эту чашку и блюдечко, да если ты приготовился не къ тому только, чтобъ масло бить, такъ лови въ другую руку полкроны. Разъ, два, три -- вотъ такъ! Теперь пошелъ... въ галопъ!
Мы скоро прибыли въ Сентъ-Албансъ, немного раньше разсвѣта, когда я только что начинала приводить въ порядокъ свои мысли, постигать событія ночи и вполнѣ убѣждаться, что все это не было сномъ. Оставивъ коляску на почтовомъ дворѣ и приказавъ приготовить свѣжихъ лошадей, мой спутникъ подалъ мнѣ руку, и мы пошли къ Холодному Дому.
-- Такъ какъ это ваше обыкновенное мѣстопребываніе, миссъ Соммерсонъ: то я желалъ бы знать, не спрашивалъ-ли кто въ родѣ лица, соотвѣтствующаго извѣстному вамъ описанію, васъ или мистера Джорндиса. Я не очень надѣюсь на это, но все можетъ быть.
День уже начинался, когда мы поднялись на холмъ. Мистеръ Боккетъ оглянулся вокругъ проницательнымъ взглядомъ и напомнилъ мнѣ, что я спускалась съ этого холма однажды вечеромъ, съ моей маленькой служанкой и несчастнымъ Джо, котораго онъ называлъ Тугоумымъ.
Я выразила удивленіе, какимъ образомъ онъ зналъ объ этомъ.
-- Помните, вы прошли мимо человѣка, вонъ тамъ, на дорогѣ,-- сказалъ мистеръ Боккетъ.
Да, я очень хорошо это помнила.
-- Это былъ я,-- сказалъ мистеръ Боккетъ.
Замѣтивъ мое удивленіе, онъ продолжаль:
-- Я пріѣхалъ въ тотъ вечеръ нарочно за тѣмъ, чтобы присмотрѣть за мальчишкой. Быть можетъ, вы слышали колеса моей кабріолетки, когда вы сами вышли отыскать его; я увидѣлъ васъ и вашу служанку и пустилъ мою лошадь впередъ. Сдѣлавъ нѣкоторыя освѣдомленія о немъ въ городѣ, я скоро узналъ, въ какомъ онъ находился обществѣ и началъ пробираться по кирпичнымъ полямъ, чтобъ отыскать его, какъ увидѣлъ, что вы уже ведете его домой.
-- Развѣ онъ сдѣлалъ какое-нибудь преступленіе?-- спросила я.
-- Особенно важнаго онъ ничего не сдѣлалъ,-- сказалъ мистеръ Боккетъ, хладнокровно приподнимая свою шляпу:-- одно только, что онъ не умѣлъ держать себя скромно, совсѣмъ не умѣлъ. Если онъ мнѣ нуженъ былъ, такъ потому собственно, чтобъ поддержать въ тайнѣ это же самое дѣло леди Дэдлокъ. Онъ слишкомъ большую давалъ свободу языку своему, по поводу маловажной услуги, за которую мистеръ Толкинхорнъ заплатилъ ему; а разыгрывать ему такія шутки невозможно было допустить ни за какую плату. Поэтому я приказалъ ему удалиться изъ Лондона; но, узнавъ, что онъ отправился сюда, я приказалъ ему удалиться и отсюда и держать ухо востро, чтобъ я не поймалъ его въ томъ или другомъ изъ этихъ мѣстъ.
-- Бѣдное созданіе!-- сказала я.
-- Бѣдное созданіе,-- соглашался мистеръ Боккетъ:-- и преносносное созданіе, которому одинаково хорошо бытъ въ Лондонѣ, какъ и во всякомъ другомъ мѣстѣ. Я рѣшительно не зналъ, что дѣлать, когда увидѣлъ, что вы взяли его къ себѣ въ домъ.
Я спросила его, почему?
-- Почему, моя милая?-- сказалъ мистеръ Боккетъ.-- Весьма естественно, потому что его длинному языку не было бы и конца. Вѣрно языкъ его имѣлъ при самомъ рожденіи полтора ярда длины, даже слишкомъ.
Хотя теперь я припоминаю этотъ разговоръ, но въ то время въ головѣ моей былъ страшный хаосъ, и вниманія моего едва только доставало на то, чтобы понять, что онъ входилъ въ эти подробности собственно для моего развлеченія. Съ тою же самою великодушною предусмотрительностью, онъ часто говорилъ со мною о предметахъ весьма обыкновенныхъ, между тѣмъ какъ лицо его постоянно выражало твердую мысль и предметѣ, которыя мы имѣли въ виду. Онъ сохранилъ это выраженіе даже и въ то время, когда мы вошли въ садовую калитку.
-- Вотъ мы и здѣсь,-- сказалъ мистеръ Боккетъ.-- Да какое это прелестное уединенное мѣстечко. Какъ живо напоминаетъ оно собою сказочный деревенскій домикъ, узнаваемыйпо дыму, который такъ легко и граціозно вьется къ небу. Однако, у васъ рано разводится огонь на кухнѣ; это означаетъ, что въ домѣ добрые слуги. Но что всего главнѣе вы должны наблюдать за своими слугами, такъ это кто приходитъ навѣщать ихь. А другое вотъ еще что, моя милая:-- когда вы застанете молодого человѣка за кухонной дверью, такъ непремѣнно отдайте того молодого человѣка подъ стражу, какъ человѣка подозрительнаго, который скрывается въ обитаемомъ домѣ съ преступными замыслами.
Мы были уже передъ самымъ домомъ. Мистеръ Боккетъ внимательно осмотрѣлъ слѣды на пескѣ, прежде чѣмъ поднялъ глаза снои къ окнамъ.
-- Скажите пожалуйста, миссъ Соммерсонъ, вы всегда помѣщаете въ одну и ту же комнату этого пожилыхъ лѣтъ молодого человѣка, когда онъ пріѣзжаетъ сюда?-- спросилъ онъ, взглянувъ на комнату, которая но обыкновенію отводилась мистеру Скимполю.
-- Вы знаете мистера Скимполя!- сказала я.
-- Позвольте, позвольте... какъ вы его назвали?-- спросилъ мистеръ Боккетъ, приклонивъ ко мнѣ ухо.-- Скимполь, кажется? А я таки частенько старался отгадать, какъ его зовутъ. Скимполь. Не Джонъ ли еще, не Джакобъ ли?
-- Гарольдъ,-- отвѣчала я.
-- Гарольдъ! Гм! Должно быть удивительная птица этотъ Гарольдъ,-- сказалъ мистеръ Боккетъ, смотря на меня съ особеннымъ выраженіемъ.
-- У него весьма странный характеръ,-- сказала я.
-- Не имѣетъ никакого понятія о деньгахъ,-- замѣтилъ мистеръ Боккетъ:-- а между тѣмъ не отказывается брать ихъ.
Я невольнымъ образомъ сдѣлала возраженіе на это, что по моему мнѣнію мистеръ Боккетъ зналъ его.
-- Я вамъ вотъ что скажу, миссъ Соммерсонъ. Вы привыкли смотрѣть на предметы съ одной стороны, позвольте мнѣ сдѣлать для васъ нѣкоторую перемѣну. Мнѣ то же самое казалось, когда Тугоумный попалъ въ вашъ домъ. Ужъ если на то пошло, я думалъ, такъ я просто подойду къ дверямъ и потребую выдачи Тугоумнаго. Однако, не имѣя расположенія приступить къ рѣшительнымъ мѣрамъ, особливо если предстояла возможность добраться до него околицей, я ьзялъ горсть песку и швырнулъ ее въ окно, гдѣ увидѣлъ тѣнь замѣчательной птицы. Лишь только Гарольдъ открылъ окно, и я взглянулъ на него, ну, думаю, этотъ человѣкъ будетъ по мнѣ. Поэтому я давай умасливать его, годъ тѣмъ предлогомъ, чтобы не тревожить семейства, которое уже почивало, и чтобъ оно не сожалѣло впослѣдствіи о томъ, что дастъ пріютъ бродягамъ; послѣ того, довольно порядочно понявъ его, я подумаль, что ассигнація въ пять фунтовъ стерлинговъ отворитъ мнѣ двери и выпуститъ Тугоумаго безъ всякаго шума и безъ всякихъ хлопотъ. Приподнявъ брови свои презабавнѣйшимъ образомъ, онъ и говоритъ мнѣ: "со мною не стоитъ и говорить о пяти фунтовыхъ ассигнаціяхъ, въ дѣлахъ подобнаго рода я настоящій ребенокъ, потому что не имѣю ни малѣйшаго понятія о деньгахъ". Разумѣется, я сразу понялъ, что означало такое легкомысліе, и будучи вполнѣ увѣренъ, что такой человѣкъ со мной сойдется, я обвернулъ ассигнаціей маленькій камышекъ и бросилъ его ему въ комнату. Прекрасно! Онъ смѣется и ухмыляется, и кажется такимъ невиннымъ, какимъ только вы можете вообразить себѣ, и говорить: "Но вѣдь я не знаю цѣны этимъ вещамъ. Что я стану дѣлать съ этимъ?" -- "Истратьте ее, сэръ", говорю я. "Но меня обманутъ -- говоритъ онъ -- мнѣ на вѣрно дадутъ сдачи, я потеряю ее, и она для меня будетъ безполезна". О, Боже мой, Боже мой! Вы никогда не видѣли такой рожи, какую онъ скорчилъ тогда. Разумѣется, онъ сказалъ мнѣ, гдѣ найти Тугоумаго, и я нашелъ его.
Я считала это предательскимъ поступкомъ со стороны мистера Скимполя къ моему опекуну -- поступкомъ, выходящимъ изъ обыкновенныхъ границъ его ребяческой невинности.
-- Выходящимъ изъ границъ?-- сказалъ мистеръ Боккетъ.-- Изъ границъ? Послушайте, миссъ Соммерсонъ, я вамъ дамъ совѣтъ, который окажется полезнымъ. Когда будете находиться въ счастливомъ супружествѣ и будете окружены своимъ семействомъ, какъ только замѣтите человѣка, который станетъ говорить вамъ, что во всемъ, что касается денегъ, онъ такъ невиненъ, какъ только можно быть, то смотрите хорошенько за своими деньгами, потому что можно навѣрное сказать, что такого рода люди не упустятъ случая прибрать ихъ къ рукамъ. Когда вамъ станутъ говорить, что "въ дѣлахъ свѣта я настоящій ребенокъ", повѣрьте, что такой человѣкъ хочетъ отстранить отъ себя всякую отвѣтственность. Я человѣкъ не поэтическій, развѣ только въ музыкальномъ отношеніи, но за то я практическій человѣкъ, и совѣтъ, который я вамъ даю, основанъ на опытѣ. Этотъ совѣтъ можно считать за правило. Обманывать въ одномъ, значитъ обманывать во всемъ. Въ этомъ я не ошибался. Не ошибетесь и вы, никто не ошибется. Сдѣлавъ это предостереженіе, миссъ Соммерсонъ, я съ вашего позволенія звоню въ колокольчикъ, и такимъ образомъ снова приступаю къ нашему дѣлу.
Я увѣрена, что наше дѣло ни на минуту не выходило изъ его головы, точно такъ, какъ оно не выходило изъ моей. Вся прислуга крайне удивилась, увидѣвъ меня такъ неожиданно въ такую раннюю пору и съ такимъ провожатымъ; мои разспросы еще болѣе увеличили ихъ удивленіе. Никого, однако же, не было тамъ. Сомнѣваться было невозможно, что намъ говорили истину.
-- Въ такомъ случаѣ, миссъ Соммерсонъ,-- сказалъ мой спутникъ:-- намъ нужно поспѣшить въ хижину, гдѣ живутъ кирпичники. Собраніе свѣдѣній отъ нихъ я предоставляю вамъ, если вы будете такъ добры принять на себя этотъ трудъ. Я увѣренъ вьвась.
Мы немедленно отправились туда. По приходѣ къ хижинѣ мы увидѣли, что она была со всѣхъ сторонъ закрыта, и, очевидно, въ ней никто не жилъ; но одна изъ сосѣдокъ, которая знала меня и которая вышла на мой призывъ, сказала мнѣ, что двѣ женщины съ своими мужьями живутъ въ другомъ домикѣ, или, вѣрнѣе, въ мазанкѣ, на самомъ краю пространства, занимаемаго сушильными печами и сырымъ кирпичомъ. Не теряя ни минуты времени, мы отправились на указанное мѣсто, отдаленное на нѣсколько сотъ ярдовъ. Дверь мазанки была полурастворена, но я отворила ее настежь.
Двое мужчинъ и женщина сидѣли за завтракомъ; въ углу на постели лежалъ спящій ребенокъ. Дженни, матери умершаго ребенка, не было дома. Другая женщина, увидѣвъ меня, встала; мужчины же, по обыкновенію, угрюмые и молчаливые, весьма неохотно кивнули головами. Они обмѣнялись выразительными взглядами, когда вслѣдъ за мной показался мистеръ Боккетъ, и я удивилась, замѣтивъ по всему, что женщина видитъ его не въ первый разъ.
Разумѣется, я попросила позволенія войти. Лиза (единственное имя, подъ которымъ я знала ее) встала, чтобъ подать мнѣ свой стулъ, но я сѣла на стулъ, ближайшій къ очагу, а мистеръ Боккетъ занялъ уголъ постели. Не знаю, почему я почувствовала сильное замѣшательство, потому ли, что мнѣ предстояло открыть разговоръ, или потому, что я находилась въ кругу людей мнѣ незнакомыхъ. Мнѣ весьма трудно было приступить къ разспросамъ, и я съ трудомъ могла удержаться отъ слезъ.
-- Лиза,-- сказала я:-- несмотря на ночь и холодъ я пріѣхала издалека, чтобъ узнать о леди...
-- Которая была здѣсь; вы знаете,-- прервалъ мистеръ Боккетъ, обращаясь ко всей группѣ и принимая спокойный и упрашивающій видъ:-- это-то и есть та самая леди, о которой говоритъ барышня. Словомъ сказать, леди, которая была здѣсь вчера.
-- А кто вамъ сказалъ, что здѣсь былъ кто нибудь?-- спросилъ мужъ Дженни, который сердито остановился завтракать и взглядомъ измѣрялъ мистера Боккета?
-- Мнѣ сказалъ человѣкъ, котораго зовутъ Майколь Джексонъ, въ синемъ плисовомъ жилетѣ съ двойнымъ рядомъ перламутровыхъ пуговицъ,-- отвѣчалъ мистеръ Боккетъ, нисколько не медля.
-- Лучше бы онъ зналъ свое дѣло, да не совался въ чужое, кто бы онъ ни былъ,-- проворчалъ мужчина.
-- Да мнѣ кажется, онъ теперь безъ всякаго дѣла,-- сказалъ мистеръ Боккетъ, оправдывая Майкеля Дзкаксона:-- и потому отъ нечего дѣлать сообщаетъ новости.
Женщина не садилась на стулъ, но стояла, держась дрожащей рукой за его спинку и смотрѣла на меня. Мнѣ казалось, что она охотно бы переговорила со мной безъ свидѣтелей, еслибъ только имѣла къ тому возможность. Она все еще находилась въ какой-то нерѣшимости, когда мужъ ея, державшій въ одной рукѣ ломоть хлѣба съ саломъ, а въ другой складной ножикъ, сильно ударилъ черенкомъ по столу и гнѣвно сказалъ, чтобы она знала свое дѣло и садилась на мѣсто.
-- Я бы очень хотѣла повидаться съ Дженни,-- сказала я:-- я увѣрена, она бы разсказала мнѣ объ этой леди все, что могла; а вы не знаете, вы не можете и представить себѣ, какъ я безпокоилась о не и, съ какимъ нетерпѣніемъ хочу сыскать ее. Скоро ли Дженни будетъ сюда? Гдѣ она?
Женщина хотѣла отвѣтить, но ея мужъ съ бранью толкнулъ ее въ ногу своимъ тяжелымъ сапогомъ. Онъ предоставилъ мужу Дженни отвѣчать, что ему вздумается. Послѣ упорнаго молчанія мужъ Дженни повернулъ ко мнѣ свою косматую голову.
-- Я не слишкомъ-то жалую, когда господа приходятъ ко мнѣ въ домъ; кажется, миссъ, я и прежде говорилъ вамъ это. Я не суюсь въ ихъ дома и не могу понять, къ чему они суются ко мнѣ. Забавно было бы, еслибъ я вздумалъ дѣлать имъ визиты. Впрочемъ, я не столько обижаюсь на васъ, сколько на другихъ; если хотите, такъ я съ удовольствіемъ сдѣлаю вамъ учтивый отвѣтъ, хотя заранѣе говорю вамъ, что я не люблю, чтобъ меня поддразнивали какъ барсука. Скоро ли будетъ Дженни здѣсь? Нѣтъ, не скоро. Гдѣ она? Она ушла къ Лондонъ.
-- Она ушла вчера вечеромъ?-- спросила я.
-- Ушла ли она вчера вечеромъ? Да, она ушла вчера,-- отвѣчалъ онъ, угрюмо кивнувъ головой.
-- Ушла ли она до прихода леди сюда, или послѣ того? Что говорила ей леди? И куда она пошла? Умоляю васъ, будьте такъ добры, скажите мнѣ; я въ отчаяніи за все.
-- Еслибъ хозяинъ мой позволилъ мнѣ говорить...-- боязливо начала женщина.
-- Твой хозяинъ,-- сказалъ ей мужъ, протяжно присовокупляя проклятіе:-- раздробитъ тебѣ всю шею, если ты станешь соваться туда, гдѣ тебя не спрашиваютъ.
Послѣ другой непродолжительной паузы, мужъ отсутствующей женщины, снова, повернувшись ко мнѣ, отвѣчалъ съ своимъ обычнымъ ворчаньемъ и видимымъ нерасположеніемъ.
-- Была ли Дженни здѣсь до прихода леди? Была. Что леди съ ней говорила? Хорошо, я вамъ скажу, что она говорила. Она говорила: "ты помнишь, какъ я пришла поговорить съ тобой о молоденькой леди, которая навѣщала тебя?" Разумѣется, я помнилъ. Мы всѣ тоже помнили. "Не у себя ли въ домѣ теперь та молоденькая леди?" спрашиваетъ она. Нѣтъ, не у себя, отвѣчали мы. Ну, такъ вотъ видите ли, эта леди и говоритъ, что пришла сюда одна одинешенька. намъ такъ показалось это странно... и спрашиваетъ, можно ли ей отдохнуть здѣсь, на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ вы сидите, такъ съ часочекъ или около того. Конечно, можно, сказали мы; и она отдохнула. Послѣ того она ушла... такъ, въ двадцать минутъ двѣнадцатаго, или въ двадцать минутъ перваго -- у насъ вѣдь нѣтъ ни карманныхъ часовъ, ни стѣнныхъ, чтобъ узнавать по нимъ время. Куда она пошла? Я не знаю, куда. Она пошла одной дорогой, Дженни другой; одна пошла прямо въ Лондонъ, а другая прямо отъ Лондона. Вотъ и все тутъ. Спросите этого человѣка. Онъ тоже все слышалъ и все видѣлъ. Онъ то же знаетъ, что и я.
Другой мужчина подтвердилъ, и сказалъ:-- Тутъ все, прибавлять больше нечего.
-- А что, плакала она? - спросила я.
-- Нисколичко,-- отвѣчалъ первый мужчина.-- Башмаки на ней были дрянные, а платье еще того хуже; только она не плакала, я не видѣлъ.
Женщина сидѣла, скрестивъ руки на грудь и потупивъ взоры. Ея мужъ повернулся къ ней на столько, чтобы можно было смотрѣть ей въ лицо, и положилъ свою желѣзную руку на столъ, какъ будто былъ готовъ выполнить свою угрозу при первой съ ея стороны попыткѣ къ ослушанію.
-- Надѣюсь, что ты позволишь мнѣ спросить твою жену какою казалась леди?-- сказала я.
-- Слышишь ли ты!-- вскричалъ онъ грубо.-- Слышишь, что говорятъ. Думай проворнѣе и отвѣчай!
-- Не хорошею,-- отвѣчала женщина.-- Блѣдною и усталою. Очень не хорошею.
-- Много она говорила?
-- Немного; да и голосъ-то ея быль какой-то хриплый.
Отвѣчая на мои вопросы, на все время смотрѣла на мужа, какъ будто спрашивая у него позволенія на свои отвѣты.
-- Я думаю, сна была очень слаба,-- сказала я.-- Кушала ли сна и пила ли здѣсь что-нибудь?
-- Продолжай!-- сказалъ мужъ въ отвѣтъ на ея взглядъ.-- Отвѣчай, да смотри у меня -- короче!
-- Немного выпила воды, миссъ. Дженни принесла ей хлѣба и чаю, но она не хотѣла и попробовать.
-- И когда она ушла отсюда, такъ... я хотѣла было предложить еще вопросъ, но мужъ Дженни быстро перебилъ меня.
-- Когда она ушла отсюда, такъ пошла прямо къ сѣверу по большой дорогѣ. Спросите на дорогѣ, если не вѣрите, и посмотрите такъ ли это было. Ну, теперь конецъ. Больше нечего говорить съ нами.
Я взглянула на моего провожатаго и, увидѣвъ, что онъ уже всталъ и готовъ былъ удалиться, поблагодарила ихъ и простилась. При выходѣ мистера Боккета, женщина пристально посмотрѣла на него, въ свою очередь и онъ сдѣлалъ то же самое.
-- Знаете что, миссъ Соммерсонъ -- сказалъ онъ мнѣ:-- когда мы быстро удалялись отъ мазанки:-- вѣдь часы-то миледи у нихъ. Это положительный фактъ.
-- Вы ихъ видѣли?-- воскликнула я.
-- Почти то же самое, что видѣлъ,-- отвѣчалъ онъ.-- Иначе, къ чему бы они стали толковать о "двадцати минутахъ" и о томъ, что въ домѣ у нихъ нѣтъ часовъ? Двадцать минутъ! Они не имѣютъ привычки опредѣлить время съ такою точностью. Если они станутъ дѣлить его на полчасы, такъ ужь и этого для нихъ весьма достаточно. Дѣло въ томъ теперь, подарила ли она имъ часы, или они сами распорядились отнять отъ нея. Я думаю, что она подарила ихъ. Однако, за что бы она подарила ихъ? За что бы она подарила?
Онъ задавалъ этотъ вопросъ самому себѣ нѣсколько разъ, какъ будто въ умѣ его возникали различные отвѣты, которые онъ взвѣшивалъ и соображал].
-- Еслибъ можно было удѣлить нѣсколько времени,-- сказалъ мистеръ Боккетъ:-- а это-то и есть невозможная вещь въ настоящемъ случаѣ, я бы узналъ отъ этой женщины, за что подарены часы; но при теперешнихъ обстоятельствахъ это слишкомъ сомнительный шансъ, чтобъ положиться на него. Они всѣ не спускали глазъ съ нея, и, разумѣется, такое бѣдное созданіе, какъ она, избитое съ головы до ногъ, поневолѣ будетъ плясать по дудкѣ своего жестокаго мужа. А я увѣренъ, они скрываютъ что-то. Жаль право, что мы не видѣли другой женщины.
Я тоже чрезвычайно сожалѣла объ этомъ. Дженни имѣла весьма признательное сердце, и я чувствовала, что она бы уступила моимъ просьбамъ.
-- Весьма быть можетъ, миссъ Соммерсонъ,-- сказалъ мистеръ Боккетъ съ задумчивымъ видомъ: -- что миледи послала ее въ Лондонъ передать вамъ нѣсколько словъ, и что мужъ ея получилъ часы за то, чтобы позволилъ ей идти туда. Оно, правда, по картамъ моимъ выходитъ не такъ, какъ бы хотѣлось мнѣ; впрочемъ, онѣ меня рѣдко обманываютъ. Мнѣ не хочется тратить денегъ сэра Лэйстера Дэдлока, баронета, на этихъ грубіяновъ, да я не предвижу пользы изъ этого. Нѣтъ, миссъ Соммерсонъ, мы должны ѣхать впередъ и впередъ, намъ нужно торопиться и быть терпѣливыми!
Мы еще разъ зашли домой, чтобъ я могла написать на скорую руку нѣсколько строчекъ къ моему опекуну, и потомъ поспѣшили къ тому мѣсту, гдѣ оставили нашу карету. Лошадей вывели на дорогу, лишь только увидѣли насъ, и черезъ нѣсколько минутъ Холодный Домъ скрылся изъ виду.
Съ разсвѣтомъ дня пошелъ мелкій снѣгъ и теперь усилился. Ненастный день и густота падающихъ хлопьевъ до такой степени омрачили воздухъ, что мы могли видѣть вокругъ себя на весьма ограниченное пространство. Хотя холодъ былъ сильный, но снѣгъ падалъ мягкій и подъ копытами лошадей превращался въ грязь и воду, какъ будто мы катились по окраинѣ моря, покрытой мелкими раковинами. Лошади спотыкались и барахтались иногда на пространствѣ цѣлой мили, и мы принуждены были останавливаться, чтобъ дать имъ отдыхъ. Одна изъ лошадей падала три раза и такъ дрожала, такъ разбила себя, что ямщикъ долженъ былъ слѣзть съ козелъ и вести ее подъ устцы.
Я не могла ни ѣсть, ни спать, и при этихъ остановкахъ, при этой медленности нашего путешествія сдѣлалась такая нервная, что мною овладѣло безразсудное желаніе выйти изъ коляски и идти пѣшкомъ. Уступая однако же здравому смыслу моего спутника, я осталась на мѣстѣ. Во все это время, мистеръ Боккетъ, подерживая свою бодрость какимъ-то особеннымъ наслажденіемъ, истекающими вѣроятно, изъ его предпріятія, заходилъ въ каждый домъ, мимо котораго мы проѣзжали; обращался съ людьми, которыхъ никогда не видѣлъ, какъ съ старыми знакомыми; забѣгалъ грѣться, гдѣ видѣлъ пылающій очагъ; разговаривалъ, пилъ, дружески жалъ руки у каждаго буфета и въ каждомъ погребкѣ; пріятельски встрѣчался съ каждымъ извощикомъ, колесникомъ, кузнецомъ и сборщикомъ шоссейныхъ пошлинъ; а между тѣмъ онъ ни минуты не терялъ времени и всегда поднимался на козлы съ своимъ наблюдательнымъ, спокойнымъ лицомъ, и всегда при этомъ случаѣ твердо повторялъ извозчику: "пошелъ!"
На слѣдующей станціи, во время перемѣны лошадей, онъ вышелъ со двора, покрытый ледяной корой отъ мокраго снѣга, и очищаясь, сбивая и отскабливая эту кору (что дѣлалъ онъ не однократно съ тѣхъ поръ, какъ мы выѣхали изъ Сентъ-Албанса), заговорилъ со мной, остановись съ боку экипажа.
-- Ободритесь, миссъ Соммерсонъ. Ясно, какъ день, что она проходила здѣсь. На этотъ разъ въ одеждѣ ея нельзя сомнѣваться, а эту одежду видѣли здѣсь.
-- И все пѣшкомъ?-- спросила я.
-- Все пѣшкомъ. Мнѣ кажется, домъ джентльмена, о которомъ вы упомянули, составляетъ цѣль ея путешествія; а все же мнѣ не нравится, что онъ живетъ вблизи ея помѣстья; это такъ далеко еще!
-- Право я ничего не знаю,-- сказала я:-- быть можетъ, кто нибудь живетъ близко, о комъ я ничего не слышала.
-- Это правда. Одно только прошу васъ, душа моя, не плачьте; крѣпитесь духомъ по возможности... Пошелъ!
Слякоть въ теченіе дня продолжалась безпрерывно; непроницаемая мгла наступила съ утра и ни на минуту не прочищалась. Такихъ дорогъ я никогда не видѣла. Иногда я опасалась, что мы сбились съ дороги, и попадали на пашни, или болото. Если мнѣ случалось представить себѣ, сколько прошло времени въ нашей дорогѣ, оно представлялось мнѣ безпредѣльно продолжительнымъ періодомъ и мнѣ казалось, что я никогда не избавлюсь отъ того томительнаго безпокойства и невыносимой тоски, подъ вліяніемъ которыхъ я находилась.
По мѣрѣ удаленія отъ станціи, мною начинало овладѣвать предчувствіе, что спутникъ мой потерялъ прежнюю увѣренность. Онъ былъ тѣмъ же самымъ, со всѣми встрѣчными, прохожими и проѣзжими, но, садясь на козлы, казался гораздо серьезнѣе. Въ теченіе этой длинной и скучной станціи, я видѣла какъ его палецъ безпрестанно прикладывался то къ губамъ, то къ носу, то къ уху. Я слышала, какъ онъ начиналъ опрашивать встрѣчныхъ извозчиковъ, не встрѣчали ли они каретъ или другихъ экипажей, и какіе были пассажиры въ нихъ? Отвѣты ихъ были дли него весьма не утѣшительны. Поднимаясь на козлы, онъ дѣлалъ мнѣ одобрительный жестъ своимъ пальцемъ, или бросалъ на меня такой же взглядъ, но все же когда онъ говорилъ извозчику: "пошелъ!" то замѣтно было, что онъ находился въ сильномъ замѣшательствѣ.
Наконецъ, во время новой перемѣны лошадей, онъ сказалъ мнѣ, что потерялъ слѣдъ такъ давно, что это обстоятельство начинаетъ его удивлять. Оно бы ничего не значило въ одномъ мѣстѣ потерять, въ другомъ напасть и такъ далѣе, но онъ исчезъ вдругъ непостижимымъ образомъ и до сихъ поръ не открывался. Это еще болѣе подтверждало мои опасенія; онъ началъ оставлять коляску на перекрестныхъ дорогахъ и уходилъ осматривать ихъ иногда на четверть часа.
-- Впрочемъ, вы пожалуйста не унывайте,-- говорилъ онъ мнѣ:-- вѣроятно, слѣдующая станція снова наведетъ насъ на слѣдъ.
Слѣдующая станціи кончилась также, какъ кончилась и прежняя, а слѣда мы все-таки не открывали. Мы остановились у большого постоялаго двора -- одинокаго, но спокойнаго, солиднаго и уютнаго зданія, и въ то время, какъ коляска подъѣхала подъ широкій сводъ воротъ, къ ней подошла хозяйка дома и ей миленькія дочери, которыя такъ убѣдительно стали упрашивать меня войти въ комнаты и отдохнуть, пока приготовляютъ лошадей, что съ моей стороны было бы безчеловѣчно отказать имъ. Они проводили меня наверхъ въ теплую комнату и оставили тамъ.
Комната эта, я помню очень хорошо, была угловая и окнами выходила на двѣ стороны. Съ одной стороны находился дворъ съ конюшнями, прилегавшій къ дорогѣ, и гдѣ конюхи отпрягали усталыхъ лошадей отъ грязной коляски, а за дворомъ пролегала самая дорога, надъ которой тяжело качалась и скрипѣла вывѣска; съ другой стороны виднѣлся темный сосновый лѣсъ. Вѣтви деревьевъ были покрыты густыми слоями выпавшаго снѣга, и я видѣла, какъ онъ таялъ и падалъ съ нихъ въ мокрыя груды. Наступала ночь, и ея холодъ еще больше увеличивался контрастомъ игриво отражавшагося каминнаго огня на стеклахъ оконъ. Въ то время, какъ я старалась проникнуть взоромъ къ самую глубину лѣса и останавливалась на безцвѣтныхъ мѣстахъ въ снѣгѣ, гдѣ капли воды тонули въ немъ и присасывались подъ него, я подумала о материнскомъ лицѣ, такъ мило и такъ радостно окруженномъ дочерьми, который только что вошли ко мнѣ, и о моей матери, лежавшей, быть можетъ, въ подобномъ лѣсу и умиравшей.
Я испугалась, увидѣвъ, что всѣ они окружили меня; однако вспомнивъ, что мнѣ должно сохранять присутствіе духа и бодрость, я успѣла преодолѣть свой испугъ. Они обложили меня подушками на большой софѣ передъ каминомъ, и потомъ добрая и миловидная хозяйка дома сказала, что мнѣ до утра нельзя ѣхать дальше и должно лечь въ постель. Но страхъ, что меня задержатъ до утра, произвелъ во мнѣ такой трепетъ, что она немедленно отказалась отъ своихъ словъ и осталась довольною мсимъ согласіемъ на получасовой отдыхъ.
Доброе, милое созданіе была она. Она и ея прехорошенькія дочери такъ усердно хлопотали около меня. Онѣ упрашивали меня скушать горячаго супу и кусокъ курицы, пока мистеръ Боккетъ сушилъ свое платье и обѣдалъ въ другой комнатѣ. И когда поставили передо мной и накрыли столикъ, я не могла сдѣлать этого, хотя мнѣ очень не хотѣлось обидѣть ихъ своимъ отказомъ. Однакожъ, уступая ихъ просьбамъ, я съѣла немного горячаго тоста и прихлебнула глинтвейну, и это очень подкрѣпило мои силы.
Спустя аккуратно полчаса коляска наша подъѣхала подъ ворота, и онѣ проводили меня внизъ, согрѣтую, со свѣжими силами и съ спокойнымъ духомъ, который онѣ умѣли возстановить во мнѣ своимь радушіемъ и ласками. Когда я сѣла въ коляску и простилась съ ними, младшая дочь, нремиденькая дѣвочка лѣтъ девятнадцати, которой первой предстояло выйти замужъ, какъ они сказали мнѣ, поднялась на ступеньку, вошла въ коляску и поцѣловала меня. Съ тѣхъ поръ я никогда не видала ее; но я вспоминаю о ней и буду всегда вспоминать, какъ о моей подругѣ.
Окна, сквозь которыя проглядывалъ огонь камина -- окна, казавшіяся изъ холоднаго мрака ночи такими свѣтлыми и теплыми, вскорѣ скрылись отъ насъ, и мы снова тянулась по дорогѣ и мѣсили мокрый снѣгъ. Трудно было ѣхать и теперь; впрочемъ, скучная дорога не была хуже проѣханной нами, и станція тянулась только на девять миль. Мистеръ Боккетъ курилъ на козлахъ. На послѣдней станціи, увидѣвъ съ какимъ удовольствіемъ стоялъ онъ у яркаго камина, окруженный облаками табачнаго дыму, я упросила его не стѣснять себя въ этомъ отношеніи и въ дорогѣ. Онъ куриль и попрежнему бодрствовалъ: спускался съ козелъ и вынимался на нихъ при каждомъ встрѣчномъ человѣческомъ обиталищѣ или человѣческомъ созданія. Несмотря, что фонари нашей кареты были зажжены, онъ засвѣтилъ свой маленькій потайной фонарь, который, повидимому, пользовался его особеннымъ расположеніемъ и отъ времени до времени наводилъ его на меня и смотрѣлъ, не скучаю ли я. Впереди коляски находилось подъемное окно; но я не закрывала его; мнѣ казалось, что, сдѣлавъ это, я вмѣстѣ съ тѣмъ закрыла бы отъ себя всякую надежду.
Мы доѣхали до конца станціи, а все-таки потерянный слѣдъ из находился. Я съ безпокойствомъ взглянула на него, и но его серьезному лицу, въ то время, какъ онъ торопилъ конюховъ, я угадывала, что ничего утѣшительнаго онъ не услышалъ. Почти вслѣдъ за этимъ, съ зажженнымъ фонаремъ въ рукѣ, онъ заглянулъ ко мнѣ и показался совершенно другимъ человѣкомъ.
-- Что это значить?-- спросила я съ крайнимъ изумленіемъ. Неужели она здѣсь?
-- Нѣтъ, нѣтъ. Не обманывайтесь, моя милая. Здѣсь нѣтъ никого. Но я напалъ на слѣдъ.
Иней покрывалъ его рѣсницы, его волосы и лежалъ полосами на его одеждѣ. Прежде чѣмъ онъ началъ говорить со мной, онъ счистилъ иней съ лица и вдохнулъ длинный глотокъ воздуха.
-- Пожалуйста, миссъ Соммерсонъ,-- сказалъ онъ, постукивая пальцемъ по кожѣ коляски:-- вы не теряйте надежды и не тревожьтесь чрезъ мои распоряженія. Вы знаете меня. Я инспекторъ Боккетъ, слѣдовательно вамъ можно положиться на меня. Мы проѣхали много; но не бѣда... Эй, четверку лошадей назадъ!.. Проворнѣй!
Люди на дворѣ пришли въ нѣкоторое замѣшательство, и одинъ изъ нихъ подбѣжалъ къ мистеру Боккету удостовѣриться: "дѣйствительно ли онъ намѣренъ ѣхать назадъ?"
-- Назадъ, я тебѣ говорю! Назадъ! Понимаешь меня? Назадъ?
-- Назадъ?-- спросила я, съ удивленіемъ,-- въ Лондонъ?
-- Точно такъ, миссъ Соммерсонъ,-- отвѣчалъ онъ:-- назадъ. Прямехонько въ Лондонъ. Вы знаете меня. Не бойтесь. Я стану, чортъ возьми, отыскивать другую!
-- Другую?-- повторила я.-- Кого же?
-- Ну вотъ, что вы еще называли, Дженни. Сначала я отыщу ее... Выводите проворнѣе другую пару, эй, вы! сони!
-- Но неужели вы оставите поиски за этой леди? Неужели вы дадите ей погибнуть въ такую ночь и въ такомъ страшномъ состояніи души, въ какомъ, я знаю, сна находится теперь?-- сказала я, схвативъ его за руку.
-- Конечно, нѣтъ, моя милая, я этого не сдѣлаю. Но я отыщу сначала другую... Шевелитесь вы проворнѣй съ лошадьми. Пошлите верховаго на слѣдующую станцію заказать лошадей, оттуда пусть пошлютъ другого и такъ дальше... Душа моя, ради Бora, вы не бойтесь.
Эти приказанія и быстрота его движеній, съ которыми онъ торопилъ конюховъ, производили общее возбужденіе, которое столько же было непонятно для меня, сколько и внезапная перемѣна. Но среди суматохи, достигшей высшей степени, мимо меня проскакалъ верховой съ приказаніемъ приготовлять подводы, и наши лошади закладывались съ величайшею поспѣшностью.
-- Милая миссъ Соммерсонъ,-- сказалъ мистеръ Боккетъ, вскочивъ на козлы и заглянувъ ко мнѣ:-- извините мою фамиліарность и, пожалуйста, будьте спокойнѣе. Въ настоящую минуту больше я вамъ ничего не скажу. Вы вѣдь знаете меня, душа моя; не правда ли?
Я старалась выразить ему, что вѣроятно, онъ лучше знаетъ, что намъ должно предпринять; только быль ли онъ увѣренъ въ своей освѣдомленности?
-- Нельзя ли мнѣ одной отправиться впередъ,-- сказала я, снова схвативъ его руку подъ вліяніемъ моей горести, и прибавила шепотомъ:-- отыскивать мою родную мать?
-- Душа моя,-- отвѣчалъ онъ:-- знаю, знаю, неужели вы думаете, что я дѣйствую безъ всякаго разсчета? Вѣдь я инспекторъ Боккетъ, развѣ вы не знаете?
Что больше могла я сказать ему, какъ только "да!"
-- Въ такомъ случаѣ пожалуйста будьте покойны и положитесь на меня; повѣрьте, что я принимаю участіе въ этомъ дѣлѣ и въ васъ не менѣе самого Лэйстера Дэдлока, баронета. Теперь вы вѣрите, что я поступаю хорошо?
-- Превосходно, сэръ!
-- Пошелъ же! Да смотри не зѣвать!
И мы снова очутились на скучной дорогѣ, по которой мы такъ долго ѣхали, и снова разбивали грязную слякоть и тающій снѣгъ, какъ разбивается потокъ воды колесами водяной мельницы.