ХXXIV.

Великій коммерческій авторитетъ.

Молодымъ людямъ нетрудно было отыскать жилище г. Мельхиседека. Это былъ большой бѣлый домъ восточнаго характера, съ безчисленными рѣшотчатыми окнами, фонтаномъ, бьющимъ посреди двора, и цѣлой толпой нубійскихъ и египетскихъ слугъ въ роскошныхъ, восточныхъ нарядахъ, праздно-шатающейся у воротъ.

На вопросъ Саксена, можно ли видѣть хозяина дома, изъ толпы отдѣлился важнаго вида армянинъ, въ длинномъ одѣяніи и высокой мѣховой шапкѣ, и провелъ посѣтителей черезъ дворъ, по длинному корридору въ небольшую комнату, меблированную на манеръ европейской конторы. Здѣсь ихъ принялъ господинъ самой благообразной наружности, сидящій у большой конторки, заваленной бумаги.

-- Вѣроятно, г. Мельхиседекъ?... началъ Саксенъ.

Господинъ у конторки улыбнулся и отрицательно покачалъ головою.

-- Секретарь г. Мельхиседека, къ вашимъ услугамъ, поправилъ онъ его.

-- У меня крайне важное для меня дѣло до самаго г. Мельхиседека, сказалъ Саксенъ:-- если онъ удѣлитъ мнѣ нѣсколько минутъ.

Секретарь снова улыбнулся, какъ могъ бы улыбнуться визирь желанію незнакомца повидаться съ султаномъ.

-- Если вы потрудитесь изложить мнѣ суть вашего дѣла, сказалъ онъ:-- я передамъ г. Мельхиседеку. Тогда, быть можетъ, онъ назначитъ вамъ свиданіе.

Саксенъ объяснилъ, какого рода свѣдѣнія онъ желалъ бы получить, и секретарь, взявъ у молодыхъ людей ихъ карточки, оставилъ ихъ на нѣсколько минутъ однихъ.

-- Коммерческій авторитетъ, какъ видно, въ великомъ почетѣ въ этомъ краю, замѣтилъ лордъ Кастельтауерсъ.

-- У коммерческаго авторитета во всякомъ случаѣ божественный садъ, возразилъ Саксенъ, глядя изъ окна на пышныя клумбы съ цвѣтами, купы чинаръ и пальмъ, и мрачныя кипарисовыя аллеи.

-- Дивный садъ! подтвердилъ графъ, и припомнилъ нѣсколько стиховъ изъ Теннисона.-- А что ты думаешь, Трефольденъ, не скрывается ли гдѣ нибудь за этими рѣшотками у коммерческаго авторитета персидская дѣва "съ очами робкой газели"?

Въ эту минуту дверь снова тихо растворилась, и вмѣсто секретаря, въ комнату вошелъ армянинъ.

Онъ поклонился почти до земли и, попросивъ обоихъ эффенди пожаловать за нимъ, провелъ ихъ но широкой мраморной лѣстницѣ, черезъ длинный рядъ комнатъ, пышно убранныхъ, въ нолувосточномъ стилѣ, диванами и тяжолыми драпировками, коврами, въ которыхъ беззвучно утопала нога, статуями, массивными бронзовыми украшеніями и часами, и большими картинами въ тяжелыхъ итальянскихъ рамахъ. Проведя посѣтителей черезъ пять такихъ пріемныхъ залъ, армянинъ остановился у входа въ шестую, отодвинулъ бархатную занавѣсь и посторонился, чтобы дать имъ дорогу.

Передъ ними раскрылась комната, еще болѣе восточная по стилю, и, если возможно, еще болѣе роскошная по убранству. Въ окна глядѣлъ послѣдній алый лучъ заходящаго солнца. Воздухъ былъ насыщенъ благоуханіемъ розъ и померанцеваго цвѣта, смѣшаннымъ съ легкимъ, благовоннымъ дымомъ турецкаго табака.

При входѣ молодыхъ людей, на встрѣчу имъ, съ софы, помѣщавшейся на противоположномъ концѣ комнаты, поднялась высокая, сухощавая фигура, вся въ бѣломъ: то былъ мистеръ Мельхиседекъ.

"Великій коммерческій авторитетъ" былъ, безспорно, крайне замѣчательною личностью. Это былъ чистокровный еврей. Не нужно было быть этнологомъ, чтобы въ этомъ убѣдиться. Лицо его представляло рѣзкій семитическій типъ, съ глубоко-засѣвшими подъ лобною костью огненными глазами, темнымъ цвѣтомъ кожи, высокимъ, узкимъ, умнымъ лбомъ, чорной съ просѣдью бородой, и такими же усами. На головѣ у него была надѣта красная феска, весь же онъ былъ одѣтъ въ платье изъ тончайшаго полотна, которое лоснилось не хуже самаго лучшаго атласа. Пуговицы на его сюртукѣ и жилетѣ были тоже полотняныя, но рубашка застегивалась тремя великолѣпными брильянтовыми запонками, и длинная, смуглая, худая рука его, державшая чубукъ, тоже пылала драгоцѣнными камнями.

Передавая чубукъ одному изъ четырехъ роскошно наряженныхъ нубійскихъ невольниковъ, стоявшихъ за его софою, мистеръ Мельхиседекъ наклонилъ голову, указалъ рукою на диванъ и сказалъ, тономъ владѣтельнаго государя, принимающаго на аудіенціи:

-- Господа, добро пожаловать.

Тогда подали трубки и кофе, по восточному обычаю, и впродолженіе нѣсколькихъ минутъ всѣ трое молча потягивали дымъ и попивали кофе.

Мельхиседекъ первый заговорилъ.

-- Могу спросить, сказалъ онъ:-- который изъ васъ, господа, носитъ имя мистера Трефольдена?

-- Я, коротко отвѣчалъ Саксенъ.

Коммерческій авторитетъ вынулъ изо рта трубку и посмотрѣлъ на юношу съ видомъ нѣкотораго участія.

-- Имя ваше мнѣ хорошо извѣстно, мистеръ Трефольденъ, сказалъ онъ.-- Вы недавно вступили во владѣніе состояніемъ, основаннымъ столѣтіе назадъ.

-- Дѣйствительно, смѣясь согласился Саксенъ:-- только я никакъ не ожидалъ, чтобы фактъ этотъ былъ извѣстенъ въ Египтѣ.

-- Всѣ сколько нибудь замѣчательные денежные факты извѣстны въ кругу капиталистовъ, возразилъ мистеръ Мельхиседекъ:-- а трефольденское наслѣдство надѣлало много шума.

Затѣмъ онъ возвратился къ своей трубкѣ, и кофе былъ поданъ вторично.

Саксенъ и Кастельтауерсъ перекинулись взглядами. Полувосточная важность еврея, его замѣчательная наружность, достойное паши великолѣпіе его чертоговъ и множество невольниковъ, населявшее ихъ, все это поражало и занимало молодыхъ путешественниковъ.

Повинуясь знаку графа, Саксенъ предоставилъ мистеру Мельхиседеку направлять разговоръ по своему усмотрѣнію.

Немного погодя, нубійцы убрали чашки и подали каждому изъ собесѣдниковъ по серебряной чашѣ съ розовой водой и по вышитой салфеткѣ. Гости обмокнули пальцы въ душистую воду и обтерли ихъ объ салфетки. Затѣмъ невольники затворили окна, зажгли лампы и удалились.

Какъ только они скрылись, мистеръ Мельхиседекъ обратился къ Саксену:

-- Если я правильно понялъ то, что говорилъ мнѣ мой секретарь, то вамъ, мистеръ Трефольденъ, сказали, будто здѣсь, въ Александріи, недавно была учреждена контора новой англо-индійской компаніи, называющейся "Новымъ сухопутнымъ обществомъ желѣзной дороги и пароходства", и вы желаете освѣдомиться, вѣрно ли это свѣдѣніе?

-- Объ этомъ мнѣ освѣдомляться нечего, возразилъ Саксенъ:-- я имѣю основаніе знать навѣрное о составленіи этой компаніи, и только желалъ бы...

-- Могу спросить, какое же это основаніе?

-- У меня есть акціи этой компаніи.

-- Позволите-ли вы мнѣ взглянуть на одну изъ этихъ акцій?

-- Онѣ не въ моихъ рукахъ, но хранятся у моего стряпчаго; онъ бережетъ всѣ мои бумаги и завѣдываетъ всѣми моими дѣлами.

Мистеръ Мельхиседекъ взглянулъ на Саксена съ выраженіемъ лица, въ которомъ, черезъ восточную важность, сквозила зловѣщая полуулыбка, игравшая около угловъ его рта, и проговорилъ своимъ положительнымъ тономъ:

-- Сэръ, такой компаніи нѣтъ.

-- Однако...

-- Такой компаніи нѣтъ. Всѣ торговыя ассоціаціи, образующіяся въ Англіи, должны быть вносимы, по закону, въ офиціальные архивы. Онѣ не имѣютъ существованія, какъ ассоціаціи, покуда не вписаны такимъ образомъ, и только послѣ исполненія этой формальности получаютъ право законно вести то дѣло, для котораго онѣ составились, сообразно со статьями своихъ уставовъ. Никакой "Новой сухопутной компаніи" не было записано ни въ Англіи, ни гдѣ бы то ни было, слѣдовательно -- такой компаніи нѣтъ.

Саксенъ перемѣнился въ лицѣ, но промолчалъ.

Мистеръ Мельхиседекъ позвонилъ въ серебрянный колокольчикъ и на порогѣ появился армянинъ, его камердинеръ.

-- Атласъ! приказалъ хозяинъ коротко.

Армянинъ исчезъ, но черезъ минуту снова появился съ огромнымъ фоліантомъ, который мистеръ Мельхиседекъ раскрылъ на страницѣ, изображающей восточное полушаріе.

-- Будьте такъ добры, мистеръ Трефольденъ, сказалъ онъ:-- укажите мнѣ этотъ предполагаемый трактъ.

Саксенъ провелъ пальцемъ по картѣ отъ Марселя, черезъ Мессинскій проливъ, въ Сидонъ, къ берегу Сиріи, отъ Сидона въ Пальмиру, отъ Пальмира вдоль Евфратской долины къ Персидскому заливу, и поперегъ залива въ Бомбэй. Въ то же время онъ излагалъ планъ компаніи. Планъ этотъ укладывался въ слова его такъ легко, блистательно, съ такой полнотой, что подъ конецъ объясненія, голосъ его принялъ торжествующую интонацію и всѣ его сомнѣнія разсѣялись.

Но великій коммерческій авторитетъ только улыбался еще зловѣщѣе прежняго.

-- Васъ нагло надули, мистеръ Трефольденъ, сказалъ онъ наконецъ.-- Никакихъ, описываемыхъ вами, инженерныхъ складовъ не устроено ни здѣсь, ни въ другомъ мѣстѣ. Никакихъ инженеровъ не было прислано сюда на изысканія. Никакихъ директоровъ описываемой вами компаніи вы не найдете ни въ Сидонѣ, ни въ Багдадѣ. Все это дѣло -- менѣе чѣмъ мыльный пузырь; это, просто -- вымыселъ.

-- Но не могло ли случиться, что какъ нибудь, безъ вашего вѣдома...

-- Никакое предпріятіе на Востокѣ не можетъ пойти въ ходъ безъ моего вѣдома, возразилъ мистеръ Мельхиседекъ, нѣсколько напыщенно.-- У меня есть агенты на всемъ Востокѣ, которыхъ единственное занятіе -- доставлять мнѣ постоянныя свѣдѣнія объ этихъ предметахъ.

-- Боже мой! проговорилъ Саксенъ тихо:-- мнѣ просто не вѣрится.

-- Сверхъ того, прибавилъ коммерческій авторитетъ:-- подобное предпріятіе невозможно.

-- Какъ такъ?

-- Вопервыхъ, препятствія, мѣшающія проложенію пути по Евфратской долинѣ, безчисленны, если только не совершенно непреодолимы. Вовторыхъ, Сидонъ, который въ этомъ планѣ играетъ такую же важную роль, какъ Александрія въ настоящемъ восточномъ трактѣ -- одно изъ самыхъ опасныхъ мѣстъ на всемъ сирійскомъ берегу.

-- Возможно ли! воскликнулъ Саксенъ.-- Я читалъ о сидонской гавани въ Гомерѣ, въ Библіи, въ древней и средневѣковой исторіи. Вѣдь Сидонъ былъ же нѣкогда морскимъ портомъ.

-- Да, нѣкогда былъ, отвѣтилъ еврей:-- но уже болѣе двухсотъ лѣтъ какъ пересталъ быть имъ. Когда эмиръ Факреддинъ защищалъ свою территорію противъ нападенія султана Амурата IV, онъ засыпалъ гавань, чтобы отнять у турецкаго флота возможность приблизиться къ городу. Съ тѣхъ поръ ни одинъ корабль сколько нибудь значительныхъ размѣровъ уже не рисковалъ входить въ гавань.

Саксенъ сидѣлъ, совсѣмъ растерянный, съ глазами, устремленными на карту.

-- Васъ, повидимому, ограбили на весьма значительную сумму, замѣтилъ мистеръ Мельхиседекъ съ вѣжливымъ участіемъ.

-- Этой участи, возразилъ Саксенъ:-- подвергается, я полагаю, всякій богачъ, несмыслящій въ дѣлахъ; меня не столько деньги смущаютъ, какъ... какъ...

-- Ну да, договорилъ мистеръ Мельхиседекъ:-- какъ подлость обмана.

Саксена передернуло, какъ будто это слово ужалило его.

-- Я очень вамъ обязанъ, проговорилъ онъ торопливо.

-- Рѣшительно не за что, мистеръ Трефольденъ. Я весьма радъ, что могъ быть вамъ полезенъ.

Съ этими словами мистеръ Мельхиседекъ снова позвонилъ, церемонно раскланялся съ посѣтителями и уже не садился, покуда армянинъ не проводилъ ихъ изъ комнаты.

Они вышли тѣмъ же путемъ, какимъ пришли, черезъ ту же роскошную анфиладу, внизъ по той же богатой мраморной лѣстницѣ, теперь уже ярко освѣщенной множествомъ лампъ, изукрашенныхъ причудливыми, но красивыми узорами, наконецъ черезъ тотъ же обширный дворъ.

Темнѣло. Прохладный вѣтерокъ тянулъ съ моря; франкскій кварталъ пестрѣлъ гуляющими; военная музыка играла на большой площади передъ французскимъ консульствомъ.

Но Саксенъ большими шагами, не оглядываясь, направлялся къ "Hotel d'Europe", а Кастельтауерсъ шелъ молча за нимъ. Только когда они остались вдвоемъ въ своей общей гостиной, графъ рѣшился прервать раздуміе пріятеля.

-- А вѣдь скверное, кажется, дѣло-то, Трефольденъ, а? сказалъ онъ.

-- Ужь такое скверное, что страхъ, подтвердилъ Саксенъ, мрачно облокотясь на окно.

Графъ положилъ руку на плечо юноши.

-- Много у тебя пропадаетъ? спросилъ онъ тихо.

-- Почти половина моего состоянія.

-- Боже! Трефольденъ!...

Саксенъ горько вздохнулъ.

-- Да, продолжалъ онъ.-- То, что я теряю, нужно считать не тысячами, и не десятками тысячъ, и не сотнями тысячъ, а мильонами. Я ограбленъ на два мильона.

-- Ограбленъ, но не безвозвратно. Ты можешь обратиться къ закону.

-- Законъ мнѣ не можетъ прмочь. отвѣчалъ Саксенъ.

-- Какъ, не можетъ! Законъ можетъ все дѣло поправить, если безотлагательно къ нему обратиться. Если даже мошенники и убѣжали, то можно направить на нихъ хоть сотню сыщиковъ, можно загнать ихъ какъ звѣрей зловредныхъ, можно...

-- Говорю тебя, Кастельтауерсъ, ничего тутъ нельзя сдѣлать, нетерпѣливо перебилъ его Саксенъ.

-- Почему же, однако?

Саксенъ молчалъ.

-- Кто представилъ тебѣ этотъ планъ? Кто продалъ тебѣ поддѣльныя акціи?

Саксенъ все еще не отвѣчалъ.

Предчувствіе истины внезапно промелькнуло въ головѣ лорда Кастельтауерса.

-- Боже милостивый! вскричалъ онъ, запинаясь:-- неужели... не можетъ быть... неужели мистеръ Трефольденъ?...

-- Не спрашивай! прервалъ его Саксенъ съ страстнымъ порывомъ:-- не спрашивай.

Потомъ онъ вдругъ весь какъ-то опустился, и воскликнулъ:

-- Вѣдь мнѣ не денегъ жаль, Кастельтауерсъ, видитъ Богъ -- не денегъ!

-- Я это понимаю, отвѣчалъ графъ, не менѣе взволнованный, нежели самъ Саксенъ.-- Кто бы могъ вообразить, что мистеръ Трефольденъ окажется такимъ низкимъ человѣкомъ?

-- Мой близкій родственникъ -- другъ мой, котораго я любилъ, которому я вѣрилъ.

-- Другъ, которому всѣ мы вѣрили, дополнилъ графъ.

Вдругъ Саксенъ взглянулъ на него съ испуганнымъ, почти умоляющимъ выраженіемъ, полураскрылъ губы, какъ-бы готовясь говорить, но удержался и отвернулся съ тяжкимъ вздохомъ.

Теперь ужь онъ не сомнѣвался, что его родственникъ воспользовался и двадцатью-пятью-тысячами фунтовъ лорда Кастельтауерса, но онъ не могъ заставить себя выговорить свои подозрѣнія. Къ тому же, у него еще оставалась слабая надежда...

Во всякомъ случаѣ, онъ рѣшился ждать -- ждать и подумать.