Château de Peybolles.
Это было небольшое, бѣлаго цвѣта зданіе, выстроенное въ французскомъ средневѣковомъ стилѣ, съ полдюжиною блестящихъ башенокъ, похожихъ на гасильники, ни съ чѣмъ несообразнымъ множествомъ крошечныхъ оконцевъ и заросшимъ травою дворомъ съ массивными деревянными, рѣшетчатыми воротами. Домъ былъ бѣлый, рѣшотчатыя ставни были бѣлыя, ворота были бѣлыя. Словомъ сказать, трудно было бы найти, даже на югѣ Франціи, болѣе непріютнаго и призрачнаго съ вида жилища. Оно было построено на легкой, почти незамѣтной возвышенности, и кругомъ его стлались обширные виноградники, такъ что оно стояло, точно бѣлый островокъ, среди огромнаго зеленаго озера, разстилающагося на множество миль въ окружность. Тамъ и сямъ темнѣлась кучка сельскихъ кровель, и надъ ними высилась церковная колокольня; по мѣстамъ даже виднѣлась остроконечная крыша какого нибудь статнаго "château"; но деревень было немного и красивые "châteaux" были раскиданы далеко другъ отъ друга. Длинная, прямая дорога, окаймленная по сторонамъ высокими тополями, пролегала но самой серединѣ этого поля, и пройдя мимо воротъ маленькаго "château de Peyrolles", терялась въ непроглядной дали, словно аллея на картинѣ.
Вдоль этой дороги, мимо виноградныхъ лозъ, отягченныхъ огромными черными гроздями, во многихъ мѣстахъ пригибающимися къ самой дорогѣ, Саксенъ ѣхалъ изъ Бордо въ Друэ, въ это памятное воскресенье. Онъ взялъ изъ гостиницы легкую карету и четверку добрыхъ почтовыхъ коней, которые везли его съ весьма изрядной быстротою. Съ нимъ сидѣлъ и мистеръ Гутри, сократившій по возможности свою вечернюю проповѣдь. Они вообще говорили мало, только изрѣдка мѣняясь кое-какими замѣчаніями о предстоящемъ виноградномъ сборѣ, или погодѣ, такъ-какъ небо за послѣдніе два часа заволоклось мрачными тучами, и сулило грозу; но по мѣрѣ того, какъ путь за ними длиннѣлъ, они говорили и еще менѣе, и наконецъ вовсе смолкли.
-- Вотъ и Друэ, сказалъ пасторъ, послѣ болѣе чѣмъ получасоваго молчанія.
Сакеенъ вздрогнулъ и посмотрѣлъ въ окно.
-- А это маленькое бѣлое зданіе?
-- Château de Peyrolles.
Саксена стало поводить отъ какого-то страннаго волненія и нерѣшимости.
-- Теперь, когда наступаетъ критическая минута, сказалъ онъ: -- я чувствую себя совсѣмъ трусомъ.
-- Неудивительно: вамъ предстоитъ тяжелая обязанность.
-- Но вѣдь вы не думаете, однако, чтобы она его любила?
-- По совѣсти -- нѣтъ.
-- Господи, еслибы я только былъ въ этомъ такъ же увѣренъ, какъ вы! воскликнулъ Саксенъ съ такимъ горячимъ чувствомъ, что молодой пасторъ взглянулъ на него съ видомъ человѣка, внезапно надоумленнаго.
-- Во всякомъ случаѣ, мистеръ Трефольденъ, отвѣчалъ онъ: -- вы не можете поступить иначе, нежели какъ поступаете. Милосердіе при этихъ обстоятельствахъ было бы страшной жестокостью къ ней. Не выдти ли намъ лучше здѣсь, чѣмъ доѣзжать до самыхъ воротъ?
Почтальоны остановились передъ деревенской auberge или постоялымъ дворомъ; путешественники вышли и продолжали путь свой пѣшкомъ.
-- Не думаете ли вы, что вамъ приличнѣе, какъ священнику, открыть ей эту страшную истину? спросилъ Саксенъ, пока мистеръ Гутри звонилъ.
-- Никакимъ образомъ. Я могу только повторить то, что слышалъ; вы же будете говорить то, что сами знаете.
-- Ваша правда!
-- Но если вы желаете, я первый увижусь съ мисъ Ривьеръ, и приготовлю ее къ вашему посѣщенію.
-- Благодарю васъ, тысячу разъ благодарю!
Пожилая женщина отворила дверь, улыбаясь и присѣдая. "Mamselle, объявила она:-- въ гостиной "au premier". Мистеръ Гугри прошелъ наверхъ, а Саксенъ остался внизу, въ маленькой прихожей.
Нервы у него жестоко расходились. Онъ старался собраться мыслями, что и какъ сказать, чѣмъ начать, но не могъ въ головѣ своей связать двухъ словъ, и когда пасторъ возвратился къ нему по истеченіи десяти минутъ, ему казалось, что онъ пробылъ не болѣе десяти секундъ.
-- Я далъ ей вашу карточку, и объяснилъ ей, что вы -- родственникъ мистера Форсита, сказалъ мистеръ Гутри.-- Ступайте наверхъ, на первую площадку, въ первую дверь прямо передъ вами; я васъ здѣсь подожду.
Саксенъ пошелъ; но сердце его болѣзненно колотилось о ребра. У самой двери онъ остановился.
-- Кажется, лучше бы далъ себя застрѣлить! пробормоталъ онъ, и, съ усиліемъ повернувъ ручку, вошелъ.