LVII.

Съ чѣмъ сродна жалость.

Онъ очутился въ маленькой пріемной, выходящей черезъ огромныя створчатыя двери въ болѣе обширную гостиную. Темная женская фигура, сидѣвшая у раствореннаго окна, тихо поднялась при его приближеніи, а въ отвѣтъ на его полувыговоренный привѣтъ, очень нѣжный, пріятный голосъ пригласилъ его садиться.

-- Надѣюсь, началъ онъ: -- что мисъ Ривьеръ извинитъ мою нескромность, повидимому, непростительную, выслушавъ объясненіе...

-- Милости просимъ, сэръ, сказала она на это: -- хотя бы только въ качествѣ родственника мистера Форсита...

При этихъ словахъ, она въ первый разъ подняла глаза къ его лицу, запнулась, покраснѣла какъ маковъ цвѣтъ, и послѣ минутнаго колебанія присовокупила:

-- Мы, кажется, уже встрѣчались.

Саксенъ низко поклонился.

-- Если не ошибаюсь, я имѣлъ однажды честь оказать вамъ незначительную услугу,

-- Вы никогда не доставили мнѣ случая... поблагодарить васъ, мистеръ Трефольденъ, проговорила она, крѣпко стиснувъ руки въ крайнемъ замѣшательствѣ.

-- Вы мнѣ тогда же выразили благодарность, далеко превышающую такую микроскопическую услугу, возразилъ Саксенъ, къ которому вернулось все его самообладаніе, при видѣ ея робости.-- Не странно ли, что намъ пришлось снова свидѣться съ вами при столь различной обстановкѣ?

-- Очень странно.

-- Но мнѣ стоило такого труда прослѣдить васъ до этихъ мѣстъ, что я уже начиналъ бояться, что мы вовсе не встрѣтимся.

-- Вы пріѣхали изъ Ангулема?

-- Нѣтъ, я ѣхалъ слѣдомъ за вами изъ самой Англіи.

-- Неужели? Я... я думала, что... не встрѣтили ли вы мистера Форсита въ Ангулемѣ и...

-- Родственникъ мой не знаетъ, что я во Франціи, отвѣчалъ Саксенъ, значительно.

-- Какъ же онъ будетъ радъ видѣть васъ!

Саксенъ молча потупился.

-- Онъ будетъ здѣсь часа черезъ полтора, прибавила мисъ Равьеръ, взглянувъ на каминные часы.

-- Сегодня?

-- Да. Онъ долженъ возвратиться сегодня изъ Бордо, и провести ночь въ деревенской "auberge".

Сказавъ это, мисъ Ривьеръ, удивленная хладнокровіемъ, съ которымъ Саксенъ принялъ это извѣстіе, снова вскинула на него глаза.

-- Я... я надѣюсь, что не случилось ничего дурнаго? промолвила она наконецъ тревожно.

Саксенъ запинался.

-- Не могу сказать, чтобы я привезъ добрыя вѣсти, отвѣчалъ онъ.

-- Боже мой! Какъ мнѣ жаль!

-- И мнѣ тоже жаль, сказалъ онъ: -- болѣе жаль, нежели могу словами выразить.

Принужденность, полная участія, съ которою онъ проговорилъ эти слова, повидимому, поразила ее.

-- Что вы хотите сказать? спросила она, не скрывая своего волненія.

-- Я хочу сказать, что я до глубины души болѣю объ огорченіи, которое нанесетъ вамъ то, что я долженъ открыть вамъ.

-- Огорченіе, мнѣ? пролепетала она, побѣлѣвъ какъ полотно, и совсѣмъ оторопѣвъ. Потомъ она очень грустно улыбнулась, покачала головою, и отвернулась къ окну, приговаривая: -- а впрочемъ, нѣтъ -- то уже кончено.

-- Еслибы я только могъ надѣяться, мисъ Ривьеръ, что вы останетесь равнодушны къ тому, что я имѣю сказать вамъ, у меня гора съ плечъ свалилась бы, сказалъ Саксенъ съ жаромъ.-- Простите ли вы меня, если я вамъ сдѣлаю одинъ очень странный вопросъ?

-- Я... я думаю.

-- Любите вы моего родственника?

Лицо мисъ Ривьеръ стало замѣтно еще блѣднѣе, и она отвѣчала съ нѣкоторымъ достоинствомъ.

-- Мистеръ Форситъ мой лучшій... мой единственный другъ... и я почитаю его, какъ онъ того заслуживаетъ.

-- Но, если онъ вовсе не другъ вамъ? если, вмѣсто добра, онъ вамъ дѣлалъ одно зло? Если почитаніе это незаслужено? что тогда? Погодите -- простите меня! Я не желаю пугать васъ, но я здѣсь затѣмъ, чтобы открыть вамъ ужасныя истины, и умоляю васъ выслушать меня съ терпѣніемъ.

-- Я вполнѣ готова выслушать все, что вы имѣете сказать мнѣ, мистеръ Трефольденъ, отвѣчала мисъ Ривьеръ:-- но, предупреждаю васъ, вѣру мою въ вашего родственника нелегко поколебать.

-- И мою вѣру въ него нелегко было поколебать, возразилъ Саксенъ: -- подобно вамъ, и я когда-то считалъ его моимъ другомъ.

-- Въ чемъ же вы его обвиняете?

-- Онъ меня обобралъ.

-- О-бо-бралъ?!

-- Да. Укралъ у меня деньги -- два мильона.

Мисъ Ривьеръ поглядѣла на него съ какимъ-то тупымъ недовѣріемъ.

-- Деньги? повторила она.-- Вы говорите, что онъ укралъ у васъ деньги?

-- Я довѣрилъ ему два мильона, и онъ укралъ ихъ у меня до послѣдняго гроша, продолжалъ молодой человѣкъ, съ безпощадной неуклонностью идя прямо къ дѣлу.-- Это еще не все. Онъ укралъ у вашего двоюроднаго брата, лорда Кастельтауерса, еще двадцать-пять тысячъ фунтовъ.

-- Мистеръ Форситъ не знаетъ лорда Кастельтауерса.

-- Очень можетъ быть, что мистеръ Форситъ не знаетъ лорда Кастельтауерса, но зато мистеръ Трефольденъ -- Вильямъ Трефольденъ, юристъ и стряпчій -- знаетъ его очень хорошо.

-- Вильямъ Трефольденъ? Кто это такой?

-- Вильямъ Трефольденъ и мистеръ Форситъ -- одно лицо. Вильямъ Трефольденъ -- мой родственникъ. Вильямъ Трефольденъ -- тотъ самый человѣкъ, которому вы, мисъ Ривьеръ, намѣревались отдать завтра вашу руку.

Молодая дѣвушка на половину поднялась со стула, и Саксенъ ясно видѣлъ, что она задрожала всѣмъ тѣломъ.

-- Я не вѣрю! воскликнула она.-- Это чудовищно-невѣроятно!

-- Но это истинная правда.

-- Какія имѣете вы доказательства?

-- Доказательствъ немного, но все-таки, я думаю, достаточно, чтобы васъ убѣдить. Знаете-ли вы почеркъ моего родственника?

-- Знаю.

Саксенъ вынулъ изъ кошелька карточку и положилъ на столъ передъ нею.

-- Узнаете?

-- Да, это его рука.

-- Прочтите.

Молодая дѣвушка прочитала вслухъ: Мистрисъ Ривьеръ, Бофортъ-вилла, Сент-Джонсъ-Вудъ. Что это значитъ? Мы никогда тамъ не жили.

-- А между тѣмъ, это тотъ адресъ, который Вильямъ Трефольденъ оставилъ на вашей прежней квартирѣ, когда вы съѣхали съ Брюднельской Террасы, и переселились въ Сиденгамъ.

-- Это очень странно!

Саксенъ вынулъ еще скомканное письмо, и тоже положилъ передъ нею.

-- Узнаете ли вы и здѣсь его руку?

-- Безъ сомнѣнія. Можно прочитать?

Саксенъ задумался.

-- Это его прощальное слово одной бѣдной женщинѣ, которую онъ когда-то любилъ, сказалъ онъ.-- Впрочемъ, тутъ нѣтъ ничего такого, чего бы вы не могли прочесть, если желаете.

Мисъ Ривьеръ прочитала письмо и молча возвратила его.

-- Замѣтили подпись?

-- Замѣтила.

-- Вы видите, что онъ обманулъ васъ ложнымъ именемъ, а другихъ -- подложнымъ адресомъ.

-- Дѣйствительно, я вижу -- но не понимаю...

-- Можете ли вы мнѣ объяснить, какимъ образомъ случилось, что вы не могли сказать вашей хозяйкѣ, въ какой приморскій городъ вы поѣхали изъ Сиденгама?

-- Мистеръ Форситъ рѣшилъ ѣхать въ Клеведонъ, только когда мы были уже въ Паддингтонѣ.

-- Можете ли вы объяснить, почему вы проѣхали изъ Лондона въ Клеведонъ, изъ Клеведона въ Бристоль, изъ Бристоля въ Бордо, вмѣсто того, чтобы просто сѣсть на первый пароходъ, отходящій въ Соединенные Штаты изъ Соутэмптона или Ливерпуля?

-- Я не знаю... я не знала, что мы поѣхали необыкновеннымъ маршрутомъ.

-- Но теперь вы это видите?

-- Я вижу, что мы сдѣлали ненужный объѣздъ, но не знаю, почему...

-- Позвольте мнѣ объяснить, почему. Потому что это путешествіе не есть путешествіе честнаго человѣка, а бѣгство мошенника -- бѣгство, устроенное въ его головѣ за мѣсяцы заранѣе, съ единственной цѣлью провести правосудіе и сбить его со своего слѣдѣ. Вы съѣзжаете съ Брюднельской террасы, и благодаря подложному адресу, пропадаете безъ вѣсти. Вы уѣзжаете изъ Сиденгама, сами не зная куда. Вы живете нѣсколько дней въ безвѣстномъ приморскомъ мѣстечкѣ на западѣ Англіи, затѣмъ садитесь на купеческій пароходъ, совершающій рейсы между Бристолемъ и Бордо, безъ опредѣленно-положенныхъ сроковъ. Съ какою цѣлью? очень просто: для того, чтобы взять мѣста въ Америку изъ французскаго порта, а не прямо изъ Лондона, Ливерпуля или Соутэмптона. Для этого вамъ приходится совершить утомительное путешествіе, и пожертвовать многими днями, тогда какъ, еслибы вы ѣхали изъ Ливерпуля, вы бы теперь были почти уже въ Нью-Йоркѣ. Но Вильямъ Трефольденъ сотворилъ колоссальный подлогъ, и зналъ, что ему небезопасно ни въ одномъ изъ нашихъ большихъ портовъ. Онъ зналъ, что мои агенты могутъ сторожить его на каждомъ изъ пунктовъ, съ которыхъ бы онъ мотъ бѣжать по всѣмъ разсчетамъ вѣроятности! Но кому могло въ голову придти, чтобы онъ заѣхалъ въ Бристоль? Кто бы подумалъ искать его въ Бордо? Кто могъ встрѣтить его при выходѣ его на берегъ, съ грозными словами: "Возврати украденные тобою два мильона; отступись отъ женщины, которую ты хотѣлъ погубить?"

Мисъ Ривьеръ слушала съ глазами, неподвижно-уставленными въ лицо молодого человѣка, съ раскрытыми губами, лицомъ, блѣднѣющимъ все болѣе и болѣе, во все время, покуда Саксенъ, съ неумолимой логикою и страстнымъ увлеченіемъ, одинъ за другимъ раскрывалъ ей факты, и дѣлалъ изъ нихъ выводы.

Когда онъ замолчалъ и взглянулъ на нее, онъ увидѣлъ, что она убѣдилась во всемъ; но сердце у него сжалось, когда онъ увидѣлъ и то, какой цѣною куплено это убѣжденіе.

-- Я знаю, сказалъ онъ: -- это -- жестокая истина; но что же мнѣ дѣлать? Я долженъ былъ вывести васъ изъ заблужденія. Я прослѣдилъ за вами изъ дома въ домъ, изъ города въ городъ, единственно съ цѣлью спасти васъ отъ участи, которой вы себя обрекаете; теперь каждая минута дорога, время бѣжитъ, и я вынужденъ говорить прямо, иначе будетъ поздно!

Мисъ Ривьеръ съ отчаяніемъ ломала руку.

-- О, мама, мама! жалостно воскликнула она: -- зачѣмъ тебя нѣтъ со мною, ты бы сказала мнѣ, что мнѣ дѣлать!

-- Вы мнѣ вѣрите? Вы убѣдились?

-- Увы, да, убѣдилась! Но какъ мнѣ забыть, что этотъ человѣкъ былъ первымъ другомъ моего отца, благодѣтелемъ моей матери?

-- Если Вильямъ Трефольденъ сказалъ вамъ, что онъ былъ первымъ другомъ вашего отца, то и это было ложью, такою же, какъ имя, подъ которымъ онъ къ вамъ явился.

-- Ахъ, вы не знаете всего, что онъ для насъ сдѣлалъ! Вы не знаете, какъ онъ отыскалъ насъ, когда мы были въ бѣдности, какъ онъ...

-- Извините, я все это знаю: онъ отыскалъ васъ потому, что я далъ ему вашъ адресъ и просилъ его быть у васъ; онъ покупалъ картины вашего отца, единственно по моему порученію, и въ жизнь свою не видалъ мистера Ривьера. Я никогда не думалъ говорить вамъ этого, но теперь мнѣ не остается выбора.

Молодая дѣвушка закрыла лицо руками и тихо плакала. Слезы ея какъ-бы лились прямо въ сердце Саксена. Онъ почувствовалъ непреодолимое желаніе заключить ее въ свои объятія и сказать ей, что онъ готовъ отдать жизнь свою, чтобы утѣшить и успокоить ее. Но не отважился на подобное движеніе, и только сказалъ своимъ простымъ, почти дѣтскимъ тономъ:

-- Пожалуйста, не плачьте! слезы ваши заставляютъ меня чувствовать себя такимъ виноватымъ передъ вами!

Она не отвѣчала.

-- Не могу сказать вамъ, продолжалъ онъ:-- что я выстрадалъ отъ одной мысли о томъ, какое страданіе я вынужденъ нанести вамъ! Я бы съ радостью самъ взялъ на себя двойную долю горя, еслибы это было возможно. Простите ли вы меня?

Она все плакала. Онъ рѣшился подойдти поближе.

-- Я знаю, сказалъ онъ съ нѣжностью:-- какъ это тяжело, вѣдь я чрезъ все это самъ прошелъ. Онъ былъ моимъ другомъ и я считалъ его воплощеніемъ чести. Еслибы ангелъ слетѣлъ съ неба и сказалъ мнѣ, что онъ измѣнитъ моему довѣрію -- и тогда я, кажется, не повѣрилъ бы.

-- Но вѣдь онъ былъ моимъ единственнымъ другомъ, зарыдала дѣвушка:-- моимъ единственнымъ другомъ во всемъ свѣтѣ.

-- Нѣтъ, нѣтъ, вскричалъ Саксенъ: -- не единственнымъ, вы этого не говорите и не думайте! Взгляните на меня, посмотрите мнѣ въ лицо и вы увидите, что это -- лицо болѣе честнаго человѣка и болѣе вѣрнаго друга, нежели Вильямъ Трефольденъ.

И молодой человѣкъ, опустившись на колѣни передъ нею, чтобы привести лицо свое въ одинъ уровень съ ея глазами, робко дотронулся до ея рукъ, какъ-бы желая отнять ихъ отъ ея лица, и не смѣя этого сдѣлать.

-- Да посмотрите же на меня, упрашивалъ онъ ее:-- взгляните на меня хоть одинъ разъ, хоть на одно мгновеніе.

Она приподняла лицо свое, блѣдное отъ слезъ, и взглянула на него боязно, съ трепетомъ, какъ испуганное дитя; но въ его глазахъ было что-то такое, что заставило кровь прихлынуть къ ея щекамъ алымъ румянцемъ.

-- О, еслибы я только смѣлъ говорить, сказалъ онъ страстно: -- можно?... можно?

Онъ взялъ ея руки -- она не отнимала ихъ; онъ поцаловалъ сперва одну, потомъ другую, прижимаясь къ ней ближе и ближе.

-- Вѣдь я люблю васъ, Геленъ; можете ли вы забыть все ваше горе и сдѣлаться моей женочкой? Родина моя -- Швейцарія, тамъ у меня милый, добрый отецъ, пасторъ; мы люди простые и ведемъ простую жизнь среди нашихъ стадъ и пастбищъ; но мы не измѣнники. Мы не предаемъ нашихъ друзей и не обманываемъ тѣхъ, кого любимъ. Скажи же мнѣ, голубка моя, хочешь ли любить меня немножко? хочешь ли жить со мною далеко, далеко отсюда, среди моихъ родныхъ, красавицъ-Альпъ?

Она улыбнулась. Эту улыбку онъ принялъ за достаточный отвѣтъ и поцаловалъ губки, подарившія его ею; потомъ, впродолженіе нѣсколькихъ минутъ, они смѣялись, плакали и радовались вмѣстѣ, точно дѣти, нашедшія кладъ.

-- Ты должна носить это колечко, пока я достану тебѣ другое, поменьше, сказалъ Саксенъ, снимая кольцо съ своего мизинца и надѣвая ей.

-- Какая прелесть! сказала Геленъ:-- что это такое? горный хрусталь?

-- Нѣтъ, брильянтъ.

-- Брильянтъ? я не думала, чтобы были на свѣтѣ настоящіе брильянты такой величины.

-- Я тебѣ подарю цѣлое брильянтовое ожерелье, въ которомъ каждый камень будетъ больше этого.

-- Да ты-то кто же? Ужь не принцъ ли какой?

-- Я? я -- гражданинъ-фермеръ швейцарской республики.

-- Значитъ, швейцарцы очень богаты?

-- Нисколько. Это значитъ только то, что я первый богачъ въ Граубинденскомъ кантонѣ, и что жена моя будетъ знатной барынею -- такою же знатною, какъ ея гордая тётка, леди Кастельтауерсъ.

-- Ты знаешь леди Кастельтауерсъ?

-- Да, сынъ ея -- мой лучшій другъ, душа-человѣкъ въ мірѣ -- ты его такъ полюбишь!

-- Я не знаю никого изъ моихъ родныхъ, сказала Геленъ печально:-- кромѣ тётки моей Алеціи, а она меня не любитъ.

-- Вотъ погоди: она вдругъ откроетъ, что любитъ тебя до страсти, когда ты явишься къ ней въ брильянтахъ, засмѣялся Саксенъ, окруживъ станъ ея рукою, такъ что кудри его коснулись ея щеки.

Геленъ вздохнула и утомленно склонила головку на его плечо.

-- Я не хочу, чтобы леди Кастельтауерсъ любила меня, и брильянтовъ мнѣ не нужно; лучше бы насъ ожидала бѣдность, Саксенъ.

-- Почему же, Геленъ?

-- Потому... потому что, мнѣ кажется, бѣдные счастливѣе и болѣе любятъ другъ друга, чѣмъ богатые. Отецъ мой и мать были очень-очень бѣдны и...

-- И никогда не любили другъ друга на половину столько, сколько мы съ тобою будемъ любить, пылко перебилъ ее Саксенъ.-- Я бы не могъ любить тебя на одну іоту больше, еслибы я былъ бѣднѣе Адама.

-- Ты увѣренъ въ этомъ?

-- Такъ же увѣренъ, какъ въ томъ, что я счастливѣйшій человѣкъ въ мірѣ. Только скажи мнѣ, Геленъ, ты никогда не любила Вильяма Трефольдена, никогда и нисколько?

Геленъ мотнула головой.

-- Я его уважала, отвѣчала она:-- была ему благодарна -- вотъ и все.

-- Но не любила ли ты его хоть сколько-нибудь?

-- Нѣтъ.

-- Такъ-таки ни чуточки?

-- Ни капельки.

-- А выходить за него собиралась!

-- Да ты подумай только, какъ я была одинока.

-- И то правда; бѣдная моя крошка Геленъ!

-- А онъ меня любилъ; во всемъ мірѣ онъ одинъ любилъ меня.

-- А я-то?

-- Да почемъ же я про тебя знала? Когда ты началъ любить меня, Саксенъ?

-- Право, самъ хорошенько не знаю. Кажется, съ той самой минуты, какъ я узналъ, что тебѣ угрожаетъ быть женой Вильяма Трефольдена. А ты?

-- Не скажу.

-- Ну, это нехорошо.

-- Право, не скажу.

-- Ну, значитъ, не любишь.

-- Нѣтъ, неправда.

-- Не нѣтъ, а да.

Она отвернулась, полусмѣясь и полуплача.

-- Ты былъ моимъ героемъ, прошептала она, со дня нашей первой встрѣчи.

Счастливецъ Саксенъ!

Обезумѣвшій отъ радости, онъ обнималъ ее, дурачился, какъ школьникъ, и пожиралъ маленькія ея ручки поцалуями. Среди всѣхъ этихъ съумасшествій, дверь вдругъ растворилась и мистеръ Гутри вошелъ. Онъ улыбнулся, но его, повидимому, не особенно удивило зрѣлище, представившееся ему.

-- Извините за внезапный приходъ, сказалъ онъ.-- Я два раза стучался, но вы не слыхали. Вы вѣроятно не знаете, какъ уже поздно. Здѣшняя старуха сказала мнѣ, что мистеръ Трефольденъ собирался обѣдать здѣсь сегодня въ семь часовъ. А теперь уже половина седьмого и, кажется, гроза собирается.