Природа заглаживаетъ слѣды своихъ истребленій, заглаживаетъ ихъ благотворнымъ вліяніемъ солнца и человѣческимъ трудомъ. Чрезъ пять лѣтъ не осталось и слѣдовъ отъ разоренія, причиненнаго наводненіемъ.
Пятая осень была богата золотистыми скирдами, разбросанными здѣсь и тамъ, въ тѣни придорожныхъ деревъ; а на буянахъ и у амбаровъ, расположенныхъ по берегамъ Флосса, снова кипѣла жизнь.
И всѣ лица, игравшія роль въ нашемъ разсказѣ, были живы, всѣ, исключая тѣхъ, печальная судьба которыхъ уже намъ извѣстна.
Природа заглаживаетъ слѣды своихъ истребленій... но далеко не всѣ. Деревья, вырванныя съ корнемъ, уже не принимаются болѣе; расторгнутые холмы остаются навсегда свидѣтелями разрушительной силы стихіи; и хотя новая растительность выходитъ на мѣсто старой, но все же она не въ состояніи замѣнить ея холма и подъ зеленою одеждою все же носятъ слѣды разоренія. Для глазъ, знакомыхъ съ прошедшимъ, не существуетъ полнаго возстановленія.
Дорнкотская мельница уже обстроилась. А дорнкотское кладбище, на которомъ послѣ наводненія нашли могилу, вмѣщавшую прахъ знакомаго намъ отца, размытою и съ повалившимся памятникомъ, и оно было уже опять покрыто зеленою пеленою и на немъ все было чинно, и въ прежнемъ порядкѣ.
Только рядомъ съ этой могилой возвышалась другая, раскрывшаяся, чтобъ поглотить вскорѣ послѣ наводненія два трупа, найденные въ тѣсномъ объятіи, и эту могилу по временамъ посѣщали два человѣка, сознававшіе, что въ ней они схоронили предметъ высочайшихъ радостей и высочайшей печали, которыя они испытали въ жизни.
Одинъ изъ нихъ пришелъ однажды въ-сопровожденіи прелестнаго личика; но это было много лѣтъ спустя.
Другой же всегда былъ одинокъ. Онъ дѣлился грустью со старыми соснами Краснаго-Оврага, гдѣ исчезнувшія радости, казалось, еще жили въ видѣ призрака.
На могильномъ камнѣ были высѣчены имена Тома и Магги Тёливеръ, а подъ ними слова:
"И смерть не раздѣлила ихъ".
Приложенія къ "Отечественнымъ Запискамъ", NoNo 6, 8, 10, 12, 1860