Все это происходило в то время, как Сирано был схвачен в Тулузе, а Кастильян мчался за Бен-Жоелем, который порывался завладеть документом, порученным охране Лонгепе.
Когда цыган вырвался наконец из сильных рук Жака, он, как уже было сказано, пустился бежать во всю прыть, стараясь скрыться с глаз великана кюре. Отбежав на почтительное расстояние, он остановился и присел у дороги, погрузившись в невеселые думы. Деньги были уже на исходе. От Ринальдо никаких известий, да, наконец, если бы даже он и встретился с ним, то после этого, позорного поражения кроме укоров и брани нечего было ждать от почтенного слуги графа. После долгих размышлений Бен-Жоэль пришел к решению не медля отправиться обратно в Париж и попытаться снова соединиться с Ринальдо.
Предусмотрительный слуга Роланда на всякий случай при прощании указал ему свой маршрут и советовал Бен-Жоелю возвращаться той же дорогой, чтобы иметь возможность, в случае необходимости, встретиться на пути.
Цыган, недолго думая, направился по указанной дороге и часа два спустя заметил вдали какого-то всадника, вихрем скакавшего к нему навстречу. Когда он приблизился, Бен-Жоэль, к своему величайшему изумлению и радости, узнал в нем Ринальдо Разыграв роль чиновника особых поручений в Колиньяке, Ринальдо пустился в дальнейший путь, направляясь теперь в Сен-Сернин за драгоценным документом, откуда он надеялся завернуть в Гардонну, чтобы полюбоваться обещанным ему поместьем.
Узнав Бен-Жоеля, Ринальдо соскочил с лошади и поспешно приблизился к цыгану.
-- Ну, что? Разделался наконец?
-- Куда там! -- угрюмо ответил цыган и поспешно рассказал все случившееся, стараясь оправдаться и сложить с себя вину.
-- И на какого дьявола ты спешил так, спрашиваю я тебя? -- с досадой воскликнул Ринальдо.
-- Надо было спешить, кюре с минуты на минуту ждет прибытия Сирано.
-- Ну и пусть ждет, пока не надоест! -- И Ринальдо в свою очередь в двух-трех словах сообщил о своих подвигах в Колиньяке, из чего Бен-Жоэль понял, что действительно он уж слишком поторопился.
-- Впрочем, мне нечего винить себя, я не мог ведь предположить, что ты в это время лишил Бержерака возможности помешать нашим планам. Да, наконец, ведь кроме Бержерака я боялся появления Кастильяна!
-- А я скажу, что Бержерак и Кастильян одинаково неопасны для нас. Итак, не теряя времени, мы можем снова приступить к делу и уж раз навсегда кончить эту проклятую историю! Сегодня вечером едем обратно в Сен-Сернин!..
Остановившись на этом решении, друзья свернули с дороги и зашли в соседний постоялый двор.
День клонился к вечеру. Наступила ночь. После ужина Бен-Жоэль и Ринальдо вышли за ворота; как раз в этот момент на дороге показались два всадника, вихрем промчавшиеся мимо них.
-- Ого, видишь, как мчатся! Ну, товарищ, и мы последуем их примеру и тоже не станем тратить дорогого времени! По дороге я расскажу тебе свой новый план действий! -- И, усевшись вдвоем на лошадь Ринальдо, друзья направились по сен-сернинской дороге. До селения не было и часа езды.
-- Ну что же ты придумал? -- спросил цыган.
-- А вот увидишь, ничего мудреного. Ты знаешь дом кюре?
-- Что называется, как свои пять пальцев. Уголочка нет для меня незнакомого!
-- Стало быть, где хранится документ, тоже знаешь?
-- В шкафу, у изголовья кровати кюре!
-- Ну так, видишь ли, надо только постараться выгнать его сегодня вечером из дома и тем временем познакомиться с содержимым этого шкафа. Понял?
-- Но как его вытянуть из его конуры?
-- Как? На это существуют его прихожане, и раз его зовут к ложу умирающего, он не имеет права отказаться.
-- Все так, но для этого необходимо знакомство с кем-нибудь из Сен-Сернина, а сам знаешь, что у нас с тобой там нет никого.
-- Постоялый двор там есть?
-- Да, но...
-- Прежде чем въехать на постоялый двор, я заверну тебя в свой плащ. Твое дело лишь стонать и охать. Я же уложу тебя в кровать и скажу, что нашел тебя умирающего на дороге и что необходимо позвать к тебе священника для напутствия тебя в вечность! -- поспешно объяснил Ринальдо.
-- Ага, понимаю! Кюре спешит к исполнению священных своих обязанностей... момент, и он уже будет готов?
-- Нет, погоди минутку. Ты говоришь, что он силач?
-- Да, дьявольская сила!
-- Ну тогда ножи неуместны тут. Чего доброго промахнемся -- и тогда пиши пропало. Необходимо в первый же момент его появления лишить его возможности кричать или сопротивляться. Впрочем... знаю. Я уж устрою все как следует Надо воздержаться от пролития крови, тем более что это может со временем разъясниться и доставить мне лишние неприятности и хлопоты, а в особенности было бы это неприятно здесь, где я думаю со временем поселиться!
-- Ну, дело твое, устраивайся как знаешь!
Ровно в десять часов вечера друзья въехали в Сен-Сернин.
-- Где же тут постоялый двор?
-- На церковной площади.
-- Ну это и слишком далеко, и вместе с тем уж очень близко. Очень далеко для людей, нуждающихся в ночлеге, и близко от дома кюре. Нет ли чего более подходящего?
Бен-Жоэль молча всматривался в ночную темноту.
-- Гляди, видишь? -- спросил он, указывая рукой на мигающий вдали огонек. -- Это одинокая избушка на краю дороги. Заедем туда!
Ринальдо остановил лошадь и слез с седла приготовиться к предстоящей комедии.
Тщательно прикрыв цыгана своим плащом и взвалив его на лошадь, Ринальдо взял ее под уздцы и повел к светившемуся вдали огоньку.
Это была жалкая хижина, низкая, покосившаяся, с огромными щелями, зиявшими со всех сторон.
-- Если вы добрые христиане, отворите, во имя Бога, отворите скорее! -- крикнул Ринальдо, поспешно стуча в дверь.
Хозяин хижины был настолько беден, что не боялся ни ночных разбойников, ни воров, и потому, нисколько не испугавшись, поспешно отворил засов и вышел с лампой в руке за порог своей хижины.
-- Чего вам?
-- Пристанища на одну ночь! Я еду в Фужероль и вот с пол-лье отсюда нахожу этого несчастного, умирающего на дороге. Впустите нас, ради Христа, хоть на одну ночь!
-- Войдите, -- просто проговорил хозяин, помогая Ринальдо снять Бен-Жоеля с лошади и внести его в хижину.
Осторожно положенный на убогую кровать цыган испустил слабый стон.
-- Он еще жив! Надо его спасти. Что с ним? Ранен он, что ли? -- спросил хозяин.
-- Нет, кажется, с ним случился удар. Лучше всего сходить за священником. Но нет ли у вас более удобной кровати? Я вознагражу вас за беспокойство.
-- Нет. Не взыщите, сударь!
-- Что ж делать! Спасибо и за эту. Я не забуду вашей услуги. Надо хоть подумать о душе этого несчастного.
-- Да-да, вы правы, я сбегаю за священником.
-- Пожалуйста. Только скорее, он совершенно слаб! -- добавил Ринальдо, наклонясь над "умирающим".
Поселянин поспешно вышел.
-- Боюсь, как бы мы уж, того, не махнули через край! -- проговорил цыган, вскакивая со своего смертного одра.
-- Ты думаешь?
-- Не думаю, а убежден! Вот увидишь, эта образина будет защищать своего кюре! -- проговорил Бен-Жоэль, указывая в сторону удалившегося хозяина.
-- Ничего, мы найдем способ удалить его. Ложись и жди! Дело в том... -- и он быстро сообщил ему свой план.
Сделав нужные приготовления, друзья успокоились. Скоро вдали раздались приближающиеся голоса.
-- Клюнуло! Ну, товарищ, не выдай! -- проговорил Ринальдо, оборачиваясь к цыгану, и, как бы сгорая от нетерпения, настежь открыл дверь, выходя к кюре навстречу.
-- Ну что, как ваш больной? -- спросил Жак.
-- Молчит, совсем уже не шевелится, но, кажется, еще слышит; простите, отче, что я осмеливаюсь вас обеспокоить в такой поздний час!
-- Ничего, ничего, лишь бы прийти вовремя! -- ответил тот.
-- Пожалуйте! А вас я попрошу: займитесь, пожалуйста, моей лошадью. Разнуздайте ее, напоите и поставьте, если можно, в ваш сарай, -- обратился Ринальдо к поселянину, всовывая ему в руку золотую монету.
-- Постараюсь, -- ответил хозяин, пораженный щедростью путешественника.
Жак доверчиво вошел в избу и при тусклом свете лампы заметил в углу неподвижное тело умирающего.
Черные всклокоченные волосы ниспадали на верхнюю часть лица, плащ прикрывал подбородок и половину носа. Руки скрестились на груди и каждую минуту готовы были схватить свою жертву.
С трудом оглядевшись в комнате, Жак подошел к кровати и опустился на колени.
-- Слышишь ли ты меня, сын мой? -- тихо спросил он.
Быстрее мысли Бен-Жоэль поднял руки и схватил за горло наклонившегося над ним священника, в то же время Ринальдо ловко накинул на него веревку; в одну минуту Жак был связан по рукам и ногам и лишен малейшей возможности защищаться.
Постепенно движения священника становились слабее, налившиеся кровью глаза готовы были выскочить из орбит, дыхание со свистом и хрипом вырывалось из горла, и наконец он совершенно потерял сознание.
Заткнув ему рот и взвалив связанное безжизненное тело на кровать, друзья вышли на улицу.
-- Теперь примемся за другого! -- проговорил Ринальдо.
Как раз в эту минуту появился хозяин. Но задача разбойников на этот раз была несравненно легче: старик не мог оказать большого сопротивления. Быстро накинув на него плащ и ловко связав ему руки и ноги, друзья снесли его в сарай и положили поблизости от своей лошади.
-- Не бойтесь, спите спокойно до завтра! -- прошептал ему на ухо Ринальдо, выходя из сарая. -- Путь свободен! Вперед, скорее за дело!