Было ровно восемь часов, когда Роланд появился в дверях квартиры Сирано.
Поэт в это время беседовал с Сюльписом, но, заметив вошедшего, отослал слугу и любезно предложил стул своему гостю.
-- Приступим прямо к делу. Мне нет более надобности взывать к вашей чести, и я хочу лишь разъяснить вам ваше положение, чтобы дать вам возможность спасти свое имя от гласного бесчестия. Это еще возможно и зависит лишь от вашего желания, -- начал он.
-- Это вступление уж слишком торжественно и притом не совсем ясно, -- шутя заметил Роланд.
-- Да, вы правы. Будем говорить яснее. Ваш брат должен быть сейчас же освобожден.
-- Вы хотите, вероятно, сказать, что Мануэль должен быть освобожден?
-- Не перебивайте меня; я сказал не Мануэль, а ваш брат, и повторяю -- вы должны немедля освободить вашего брата. Если он находится еще до сих пор в тюрьме, то это лишь благодаря мне. Я хотел дать вам возможность опомниться и исправить свой поступок... Я это делаю ради памяти вашего отца.
-- Что вам угодно от меня? Или, иначе говоря, чем можете вы мне угрожать?
-- Повторяю, я прошу вас исполнить мой совет и написать пару слов прево, в которых вы признаетесь в своей ошибке. Я говорю ошибке, а не преступлении потому, что хочу пощадить вас. Да, вы должны в коротких словах доказать невиновность Мануэля, и таким способом спасти себя. Чем могу я угрожать, вы сейчас узнаете, теперь же прошу, отвечайте: исполните вы мой совет или нет?
-- Ведь я уже раньше ответил вам. Мануэля я никогда не назову своим братом и писать ничего не намерен, -- холодно отвечал Роланд.
-- Я предугадывал это упрямство, -- продолжал Сирано. -- Слушайте же: Мануэль -- ваш брат, и вы это прекрасно знаете, так как читали в книге Бен-Жоеля.
-- Этой книги не существует!
-- А я говорю, что она существует. Вот, полюбуйтесь, -- проговорил Сирано, показывая старинную книгу и снова кладя се подальше от Роланда. -- Кроме того, я могу вам показать рукопись вашего отца, помните, ту, о которой я уже говорил вам, -- продолжал он, как будто не замечая сильнейшего волнения своего гостя. -- Если эта рукопись находится у меня, то поверьте, что ваши люди ничуть не виноваты в этом они по мере сил и возможностей старались доставить вам удовольствие добыть для вас эту рукопись. Но, увы! -- им не повезло, и ваш верный Ринальдо жестоко поплатился за все свои подвиги.
-- Вы считаете Ринальдо вашим врагом?
-- Правильнее употребить тут время прошедшее. Да, Ринальдо не принадлежал к числу моих друзей.
-- А теперь?
-- Теперь уж мне все равно это безразлично, -- небрежно ответил Сирано. -- Он мертв.
-- Что, мертв?! -- вскричал граф.
-- Да, оставив вот это доказательство своей преданности вам, он скоро отдал Богу душу, -- проговорил Сирано, указывая на свой еще багровый шрам на щеке.
-- Умер!.. -- пробормотал Роланд в унынии, задумываясь.
-- Когда-то я рассказывал вам историю вашего рождения. Если хотите, теперь я могу прочесть ее вам. Вот она вся здесь записана рукой старого графа. Да, надо примириться с действительностью, друг мой! Вы уже более не граф де Лембра, а Корнье. Завтра об этом заговорит двор и весь город. Повторяю, я даю вам возможность спастись. Пишите прево!
-- Хорошо, хорошо, только умоляю вас, не кричите так, нас могут услышать! -- умолял граф.
-- Так вы сдаетесь? Тем лучше для вас!
-- Какой ценой могу я купить ваше молчание?
-- Будьте добры присесть к столу; вот вам совершенно новенькое перо, чистенький листок бумаги, соблаговолите написать следующее...
Граф с отчаянием бросился к столу и нервным движением схватил предложенное ему перо.
"Я, нижеподписавшийся, признаюсь в том, что, имея все доказательства невиновности и тождества моего брата Людвига де Лембра, держал его в тюрьме под именем Мануэля, и теперь заявляю, что все свидетельские показания были вызваны мною или хитростью, или силой".
-- Но ведь написать это -- значит обесчестить себя?! -- крикнул возмущенный Роланд.
-- Кончайте и подписывайте! Это признание прочтется в тесном семейном кругу. Конечно, мне придется также показать его прево, но, во-первых, это ваш друг, а во-вторых, ему стыдно будет признаться в такой огромной ошибке и он не будет благовестить о своем позоре по городу, а тайком откроет дверь Мануэлю и выпустит его на все четыре стороны!
-- Хорошо, я согласен, но вы должны взамен этой записки дать мне книгу Бен-Жоеля и рукопись моего отца!
-- Ну уж нет, это было бы величайшей глупостью! Вы сами научили меня быть осторожным! Если бы я сделал то, чего вы требуете, вы смело могли бы при первом удобном случае убить Мануэля. Так пусть же эти документы послужат уздой для вас.
-- Вы можете унижать меня, но не смеете оскорблять и бесчестить! -- вскричал Роланд. -- Если вы оставляете при себе эти документы, если каждую минуту, когда вам вздумается, можете объявить о тайне моего происхождения, то к чему же моя записка? Отдайте ее мне!
-- К тому, что я ведь человек смертный, каждую минуту могу умереть, и эта записка послужит гарантией спокойствия и безопасности вашего брата. Я передам ее Мануэлю. В настоящее время никакая предосторожность не может быть излишней.
-- Но...
-- Или вы предпочитаете, чтобы я дал Мануэлю вместо этой записки завещание вашего отца, то есть отца Мануэля? Неужели ваша гордость может допустить подобную вещь?
-- Довольно! Вы уж слишком предусмотрительны. Я сдаюсь. Кончайте ваше дело. Освобождайте Мануэля!
-- Теперь уже слишком поздно! Но завтра еще до восхода солнца ваш брат будет освобожден. Будьте в этом уверены. Воображаю удовольствие прево, когда я разбужу его и передам это в высшей степени приятное для его самомнения известие! Спокойной ночи, граф, я не хочу злоупотреблять своим правом гостеприимного хозяина, -- улыбаясь, проговорил Сирано, провожая гостя.
Роланд, кипя бессильным бешенством, быстро направился домой. Целая толпа слуг на почтительном расстоянии следовала за ним.
В голове его бессвязно роились различные мысли. Еще двенадцать часов отделяли его от ужасной минуты освобождения ненавистного Мануэля. В эти двенадцать часов можно добиться многого, конечно, с помощью ловкого и находчивого человека.
-- Но где, где найти его! -- с отчаянием бормотал Роланд.
Вдруг на пороге своего дома он столкнулся с Бен-Жоелем.
-- Бен-Жоэль, это ты?! -- с радостью воскликнул граф.
-- Да, ваше сиятельство! Уже три часа я жду вас здесь.
-- Ступай за мной!
Проводив графа в его спальню, слуги бесшумно удалились.
-- Ринальдо убит, а Сирано жив! -- воскликнул граф с укором, когда они остались одни.
-- Ваше сиятельство, вы не знаете, сколько чудес, ловкости, хитрости и отваги проделали мы во время этой поездки.
-- Но что мне за дело до этого, раз все испорчено; все погибло без возврата! Ах, лишь бы только...
-- Что, ваше сиятельство?
-- Лишь бы избавиться от этого проклятого Сирано!
-- Избавитесь, ваше сиятельство!
-- О да, ты по-прежнему смело возьмешься за дело и добьешься тех же блестящих результатов!
-- Мне кажется, что если завтра...
-- Нет, не завтра, а сегодня ночью, сейчас надо действовать, чтобы его смерть пригодилась мне хоть на что-нибудь! Прежде чем он войдет в тюрьму, куда он намеревается отправиться сегодня на рассвете, ты должен прикончить его! Слышишь?!
-- Понимаю, надо устроить по дороге какую-нибудь засаду и впотьмах...
-- Да, впотьмах, незаметно ты подкрадешься к нему и сделаешь свое дело. Ступай, собери себе помощников, я щедро вознагражу их. Только берите ножи, а то вы со своими шпагами и котенка не сумеете заколоть, не то что этого черта!
-- Где и когда должны мы ждать ваших приказаний?
-- Твои люди будут ждать тебя на улице, ты же в три часа ночи придешь сюда; я велю, чтобы дверь не была заперта.
-- Вы будете с нами?
-- Да, я сам хочу убедиться в добросовестности вашей работы!
-- Клянусь всеми силами неба и земли, что на этот раз я наверстаю все промахи и неудачи, и Капитан Сатана не выйдет живым из наших рук! -- мрачно проговорил цыган.