Зилла провела тяжелую бессонную ночь. Слишком сильное душевное потрясение надломило ее еще не вполне окрепшие силы. Утром, лишь только солнце осветило окно, она встала и принялась ходить по комнате. Ее слабые еще члены слегка дрожали. Однако, несмотря на изнеможение, она оделась, взяла спрятанную Бен-Жоелем книгу и медленно сошла вниз. При виде ее старуха вскрикнула от изумления:
-- Вы хотите куда-то идти, Зилла?
-- Да.
-- Но ведь вы белы, как мел, вы от первого шага свалитесь!
-- Не беспокойтесь.
-- Как хотите, дело ваше, -- пробормотала старуха, пожимая плечами.
Свежий воздух благотворно подействовал на молодую девушку Медленно направляясь к квартире Сирано, она уже издали заметила хозяина гостиницы, оживленно болтавшего со служанкой Сирано.
Гостиница имела обычный утренний вид. В этот ранний час еще не было ни одного посетителя и столы были еще чисты, скамьи и стулья стояли на своих местах, а оловянные кружки в симметричном порядке разместились в поставце. Одним словом, не было того обычного беспорядка, свойственного всем гостиницам. А вместе с тем наши путешественники, иначе говоря, Бержерак, Кастильян и Марот, измученные долгим утомительным путем, уже успели вернуться. Все они еще не проснулись.
Оживленная беседа хозяина гостиницы и служанки Сирано, замеченная Зиллой, как раз касалась Марот, которую велено было поместить в комнате недоумевающей Сусанны.
Узнав о приезде Сирано, Зилла, не скрывая своего радостного волнения, быстро спросила болтливого содержателя гостиницы:
-- Можно мне сейчас увидеться с ним?
-- А вот пойду узнаю. Теперь уже девять часов, и господин Сирано, хоть бы он полночи не спал, всегда встает в это время, -- ответил тот и, попросив девушку войти, поспешно отправился наверх.
Служанка удалилась, и Зилла осталась одна. Вскоре сверху послышался веселый голос хозяина:
-- Пожалуйте!
Поспешно встав, Зилла направилась вверх по лестнице.
Сирано сидел за столом и что-то быстро писал.
-- А, это вы, моя красавица! -- проговорил он при виде цыганки. -- Приятная встреча! Я, признаться, уже не надеялся увидеться с вами так дружелюбно!
-- Я пришла сюда по важному делу. Можете ли выслушать меня, господин Сирано? -- проговорила цыганка, не обращая внимания на насмешливый тон Бержерака.
-- Я весь превращен в слух! Быть может, вы хотите узнать какие-нибудь сведения о вашем достопочтенном братце?
-- О Бен-Жоеле?
-- Да. Если я не привез его с собой в Париж, то, уверяю вас, это не моя вина, несмотря на все мои старания, он убежал от меня. Но будьте уверены, что не сегодня-завтра я расквитаюсь с ним за все его проделки.
-- Я пришла говорить не о моем брате, а о Мануэле, -- с нетерпением прервала его цыганка.
-- А, Мануэль! Бедный мальчик! С каким удовольствием прижал бы я его к своей груди! -- грустно заметил поэт.
Цыганка принялась за свою исповедь. Она рассказала о своей любви, ревности и зависти, о своей душевной борьбе и, наконец, заключила все это просьбой о прощении.
-- Я очень рад и охотно вам верю. Ваше признание искупает вашу вину, и если оно правдиво... -- отвечал уже серьезно Сирано.
-- Может быть, вам нужны доказательства? -- прервала его цыганка, и распахнув свой плащ, вынула из-под него книгу.
Это была толстая пергаментная тетрадь в простом, но крепком переплете; на первой странице красовалась пометка старинного года. Вся она была исписана на романском наречии.
Сирано с любопытством взглянул на странную тетрадь, перевернул несколько исписанных страниц и спросил с изумлением.
-- Что это за тарабарщина?
-- Неужели вы не угадываете?
-- Это -- книга Бен-Жоеля?
-- Да!
-- Наконец-то вижу я эту драгоценную книгу, которую так долго и напрасно искал! -- воскликнул Бержерак. -- Теперь, видя ваш честный поступок, я вполне примиряюсь с вами. Скажите, где находится место, в котором говорится о смерти Симона и появлении Мануэля?
Перевернув несколько страниц, Зилла нашла нужную страницу и перевела ее Сирано.
-- Прекрасно! Не будь у меня доказательств, еще более веских, эта книга была бы неоценимым сокровищем! Но точно ли вы перевели эти слова?
-- Если вы не верите, то позовите какого-нибудь цыгана, покажите ему эту страницу, и если он знает язык своих отцов, то без труда переведет вам эти несколько строчек, -- проговорила цыганка.
-- Я вам и так верю. Идите с миром, дитя мое, завтра утром Мануэль будет свободен.
-- А почему не сегодня?
-- Потому, что сегодня я хочу быть у графа де Лембра, чтобы предупредить его. Я это делаю не ради него, а ради имени, которое он имеет честь носить, так как мне было бы тяжело предавать огласке подобное позорное дело. Если же он и теперь будет упорствовать -- ну тогда другое дело! Тогда я сделаю то, что обещал его покойному отцу.
-- Прощайте, господин Сирано, я вполне доверяю вам!
Поэт встал и почтительно провел ее до дверей, затем, позвав Марот, велел ей прочесть знакомые ему строки.
Когда же совершенно сонная Марот прочла и перевела то же самое, что и Зилла, Сирано с удовольствием улыбнулся и захлопнул книгу.
-- Хорошо, дитя мое! Спасибо. Несколько минут спустя Сирано сошел вниз.
-- Я иду к графу. До моего возвращения не выходи из комнаты и позаботься, чтобы твоя протеже ни в чем не нуждалась, -- проговорил он, обращаясь к Сюльпису, о чем-то болтавшему с содержателем гостиницы.
-- Будьте покойны, -- с готовностью ответил Кастильян.
Прибыв во дворец графа, Сирано с досадой узнал, что, несмотря на ранний час, Роланда уже не было дома.
-- Где же он? -- спросил Бержерак швейцара.
-- Вероятно, у маркиза де Фавентин.
Не теряя времени, Сирано направился к старому замку маркиза.
Действительно, Роланд был уже там. Маркиз, маркиза, Жильберта и Роланд собрались в большом зале.
Известие о прибытии Сирано вызвало совершенно противоположные чувства у молодых людей. Роланд, страшно бледный, невольно сжал кулаки, а Жильберта еле могла сдержать крик радости и изумления, готовый сорваться с ее уст.
Поздоровавшись с дамами и сильно пожав руку маркиза, Сирано, улыбаясь, подошел к Роланду.
-- Что, кажется, вы не ждали меня, мой драгоценный друг?
-- Напротив, я очень рад видеть вас в полном здравии, -- ответил Роланд почти бессознательно, собираясь с духом.
-- Кажется, здоровье мое сильно вас интересует? Право, вы уж слишком добры! Но, вероятно, вас не менее интересуют подробности моего путешествия? Не так ли? Если хотите, я расскажу их вам с удовольствием.
-- Здесь? -- с беспокойством спросил Роланд.
-- Нет, зачем? Это было бы неинтересно для наших дам.
-- Видите ли, я говорю это к тому, что в настоящий момент я не мог бы уделить вам столько времени... -- поправился граф.
-- Да, граф хотел нам посвятить этот день. Так что мы уж задержим обоих вас у себя, -- проговорил маркиз, угадывая ссору между молодыми людьми и стараясь ее оттянуть хоть немного.
-- Если он обещал, то я не осмеливаюсь оспаривать его у вас, маркиз, и, послушный вашему приказанию, остаюсь в вашем обществе, -- проговорил Сирано с поклоном.
Разговор больше не возвращался к щекотливой теме. Сирано по обыкновению шутил, острил и веселил все общество.
Во время обеда, на который собрались и некоторые родственники хозяев, Сирано очутился рядом с Жильбертой.
-- Когда же свадьба? -- тихо спросил Сирано, пользуясь шумом обедающих.
-- Через две недели, -- так же тихо ответила Жильберта.
-- Вы согласились?
-- Нет, это делается помимо моей воли.
-- Ничего, не беспокойтесь. Вы выйдете за Мануэля. Я обещаю вам это!
Благодарный взгляд молодой девушки был немым ответом на эти ободряющие слова.
"Что думает эта скотина Ринальдо? -- размышлял граф. -- Что хочет предпринять Сирано? Он щадит меня, это очевидно, но успею ли я в это время спастись и еще раз победить его?"
Под конец обеда Роланд и Сирано снова столкнулись за столом.
-- Я не хочу вырывать вас из приятного общества, но во всяком случае поговорить нам необходимо. Когда угодно вам назначить наше свидание?
-- Если позволите, сегодня вечером у меня.
-- Хорошо, согласен, хотя, правду сказать, мне некогда ждать.
-- Я буду ждать вас в восемь часов, -- проговорил Роланд, загадочно улыбаясь.
Предугадывая какую-то новую западню, Сирано едко проговорил:
-- Мне бы хотелось избавить вас от каких-нибудь новых соображений и поэтому я буду ждать вас в восемь часов у себя.
-- Как вам угодно! -- сухо проговорил Роланд. Слова эти, предвещавшие бурю, были произнесены в присутствии маркиза.
-- Будьте аккуратны, так как завтра утром мне нечего уже будет передавать вам, -- добавил Сирано.