Зилла провела ужасную ночь, то порываясь к запертым дверям, то снова с плачем бросаясь на кровать, наконец, под утро проснувшаяся старуха освободила ее из-под замка.
Цыганка быстро сбежала вниз, намереваясь сейчас же отправиться к Сирано, как вдруг на пороге ее остановил один из участников ночной облавы на Сирано.
-- Зилла, куда вы? -- спросил он, загораживая ей дорогу.
-- Какое вам дело? -- ответила цыганка, хмуро глядя на бродягу.
-- Я к тому, Зилла, что если вы идете искать брата, то я могу указать вам, где можно найти его. Да только, что же, это дело напрасное...
-- Что хотите вы сказать этим?
-- А то... что... он убит! -- пробормотал бродяга.
-- Убит... -- повторила Зилла задумчиво.
Это известие не особенно огорчило ее: последние происшествия уничтожили остатки ее любви к брату, и теперь она скорее была поражена неожиданностью этого известия, чем горем.
-- Как это случилось? -- спросила она после минут ной паузы.
-- Брат ваш погиб в отчаянной схватке.
-- Вы хотите сказать, что он попался в западню, приготовленную им самим для другого? Кто убил его?
-- Да тот, кого мы ждали. Я не знаю, как его звать.
-- А что с тем случилось, кого вы ждали?
-- Он тоже убит. Я остался там до конца и смотрел из-за угла. Тот, кого мы все поджидали и который убил Бен-Жоеля, был убит тем барином с улицы Сен-Поль, к которому брат ваш нанимал нас для этой работы.
-- Граф! -- воскликнула цыганка. -- Так вот он, конец нашим надеждам! Теперь уж некому нам помогать! Бедный Сирано! -- пробормотала цыганка, грустно опуская голову.
-- Теперь мне надо подумать о Мануэле! -- проговорила она, решительно направляясь к судье.
Жан де Лямот, только что выслушавший доклад о результате допроса Мануэля и пораженный упрямством и настойчивостью молодого человека, велел немедленно впустить просительницу.
-- Господин прево, я пришла просить у вас правосудия.
-- Что вам опять от меня нужно?
-- Я прошу вас выслушать меня; я пришла доказать невиновность Мануэля.
-- Вы уже были у меня один раз. Но, несмотря на то что я не могу питать к вам особенного доверия, я выслушаю вас, так как дело это постепенно становится все загадочнее и загадочнее. Говорите. Я слушаю.
-- Господин прево, я пришла сообщить вам, что Мануэль -- родной брат графа Роланда де Лембра; да, он -- Людовик де Лембра.
Судья с досадой пожал плечами.
Но Зилла, несмотря на видимое недоверие и раздражение судьи, продолжала свое признание и взволнованным голосом рассказала о всех подкупах, лжи и преступлениях графа, которыми он старался погубить своего брата.
Однако судья только с недоверием покачал головой.
-- Нет, все это ложь и клевета! -- проговорил он решительно.
-- Так если вы не верите этому, я сообщу вам, что сегодня ночью граф убил Сирано де Бержерака! Сам своей рукой убил его! -- вскричала цыганка.
-- Как смеете вы говорить это! Думаете ли вы о своих словах?! -- крикнул судья, порывисто хватаясь за колокольчик. -- Ступайте к господину Сирано де Бержераку и попросите его немедленно явиться ко мне! -- приказал он вошедшему полицейскому, а сам, не обращая внимания на Зиллу, принялся за свои бумаги.
Через полчаса посланный вернулся.
-- Господина Сирано де Бержерака нет дома. Он вышел ночью и до сих пор не возвращался.
Тогда успокоенная Зилла сообщила о смерти Бен-Жоеля.
-- Хорошо, если бы и так, то смерть Бен-Жоеля не доказывает виновности графа. Впрочем, я еще переговорю с ним! -- сказал неумолимый судья.
-- Позвольте мне повидаться теперь с Мануэлем. Теперь он больше чем когда-либо нуждается в утешении и поддержке, -- попросила цыганка.
-- Хорошо. Сегодня я могу сделать для вас эту милость. Возьмите это, -- ответил судья, подавая обрадованной цыганке пропуск.
Мануэль только что пришел в себя, когда к нему вошла Зилла. Цыганка с рыданиями бросилась к его кровати, но Мануэль ласково взглянул на нее, не огорчив ее ни одним укором. Зилла целый час пробыла около его кровати, все время утешая, обнадеживая страдальца, ласково говоря с ним о Жильберте, о ее любви к нему, об освобождении и близкой свадьбе.
-- Не теряй надежды! Жди, я освобожу тебя! -- повторяла она уходя.
В это время Жан де Лямот отправился на улицу Сен-Поль и велел доложить о себе Роланду, только что вернувшемуся от маркиза де Фавентина.
С первых же слов он передал ему свой разговор с Зиллой.
-- Да, и в этом убийстве обвиняют вас, -- добавил судья серьезно.
-- Я всего могу ждать от этих людей, -- с презрением улыбаясь, проговорил Роланд. -- Но должен предупредить вас, господин судья, что между этим Бен-Жоелем и Сирано давно уже были счеты. Возможно, что именно он и отомстил ему за свои старые обиды. Ну а почтенная сестрица сейчас же не преминула свалить вину своего милого братца на меня. Но эта новость, кажется, невероятна. Ведь, во всяком случае, если его даже и убили, так ведь труп нашелся бы! -- спокойно проговорил граф.
-- Действительно! Я не подумал об этом! -- ответил прево, побежденный уверенным и небрежным тоном, с каким граф говорил обо всей этой истории.
-- Хорошо, а как же с Мануэлем? -- спросил граф, желая переменить разговор.
-- Сегодня его допрашивали... пытали, -- отвечал судья.
-- Ну и что же, сознался он?
-- Нет.
-- Да, человек с характером!
Прево вышел, задумчиво опустив голову, несмотря на полнейшее доверие, которое он питал к графу, он терялся в догадках относительно этого запутанного дела.
В то же время Зилла с полными слез глазами вышла из тюрьмы. Лицо ее, хотя было очень взволнованно и грустно, выражало решительность, и молодая девушка быстро отправилась к квартире Сирано: она шла за необходимой ей теперь книгой Бен-Жоеля.
На пороге гостиницы цыганка столкнулась с Марот, но сначала не узнала своей товарки, так как за эти два года, пока они не виделись, обе девушки сильно изменились.
После первых приветствий и отрывочных разговоров Зилла сообщила о причине своего визита.
Загадочно взглянув на подругу, Марот молча взяла ее за руку и повела наверх.