А монахи между тем перенесли Торсена, все еще не приходившего в чувство, в больницу, где тотчас же ему была оказана необходимая помощь. Но вскоре оказалось, что помощь добрых братьев в такой же степени необходима и Реймару, так как у него после страшного напряжения наступил период сильнейшего упадка, почти полного истощения сил.
Он лежал в келье своего дяди, который просил настоятеля, чтобы тот разрешил ему ухаживать за племянником. В продолжение всей ночи верный Ансельм не сомкнул над Реймаром глаз и был от души рад, когда под утро племянник очнулся, обвел келью мутным взором и спросил, как он сюда попал.
Отец Ансельм поспешил удовлетворить его любопытство, и Реймар медленно опять сомкнул глаза, спросив:
- Ну, а мой враг Торсен? Каково ему?
- Он еще жив! - отвечал дядя со вздохом.
- Моли Бога, чтобы он не сразу отправил его душу в преисподнюю, - добавил Реймар Стеен едва слышным голосом, - потому что я в таком случае могу быть навеки несчастным человеком!
И минуту спустя молодой человек опять задремал.
Много дней протекло прежде, нежели Реймар настолько окреп, что мог подолее сохранять полное сознание. Прекрасное монастырское вино в значительной степени способствовало подкреплению его сил, но здоровье его окончательно поправилось только тогда, когда Реймару донесли, что Кнут Торсен не умрет от нанесенной ему раны.
Это известие удивительно благотворно на него подействовало. Тогда он подолгу стал беседовать с настоятелем, который принял живейшее участие в его судьбе и даже убедил его до тех пор оставаться в обители, пока можно будет вступить в объяснение с датчанином. Но выздоровление его врага шло очень медленно, и в Лондон уже дошли новые вести о том, что ганзейский военный флот направляется в Норезунд, когда, наконец, Реймару было дозволено посетить больного.
Кнут Торсен ужасно перепугался, увидав молодого любечанина. Боязливо ухватил он за руку того брата монаха, который за ним ухаживал, и шепнул ему:
- Ради всего святого, не покидайте меня!
- Вам нечего меня бояться, - сказал ему Реймар спокойно, - ваша кровь, пролитая мной, меня охладила. И я сегодня пришел, чтобы предоставить вам полную возможность загладить ту тяжкую вину, которую вы совершили по отношению ко мне и к моему отцу!
Лицо датчанина выразило сильнейшее волнение.
- Чего же вам от меня нужно? - спросил он мрачно и резко.
- Прежде всего желаю, чтобы вы отказались от клеветы, позорящей мою честь! - отвечал Реймар. - Вы сообщили моему отцу в совершенно превратном виде о том несчастье, которое постигло наш Бойский флот в Каттегате. Благодаря этой вашей клевете я выставлен был в глазах моего отца подлым трусом, и родной отец от меня отказался!
- Я повторил только то, что мне передавали другие, - уклончиво отвечал Торсен.
- Этого я не могу допустить, тем более что вы отца моего уверили, будто бы вы были очевидцем моего бегства от нападавших морских разбойников. При этом вы даже стращали его тем, что можете представить и других свидетелей, которые готовы будто бы поддержать ваши показания. Зачем вы этой угрозы не выполнили?
Торсен помолчал и потом ответил:
- Я и сам потом не мог отыскать этих свидетелей.
- Но скажите по крайней мере: кто же это были?
- Они принадлежали к экипажу Бойского флота.
- А! - с усмешкой сказал Реймар. - Уж не те ли самые, которые лежат на дне морском, потопленные пиратами, нанятыми королем-аттердагом?!
Эти слова произвели сильное впечатление на Торсена. Он стал тревожно озираться и напрасно старался казаться спокойным.
- Кто мог вам это сообщить? - спросил он едва слышно.
- Да ваш же друг и приятель!
- Нильс! - вскричал Кнут Торсен, позабывшись.
- Нет - другой, Петер Скитте - главный начальник этих разбойников. Я встретился с ним в нашей ганзейской конторе в Новгороде и вынудил его дать мне правдивый отчет обо всех ваших темных делах.
Эти слова привели датчанина в еще большее смущение.
- Замысел, который вы придумали при помощи ваших сообщников и пособников, был поистине мастерски затеян и ловко приведен в исполнение. Я попался в вашу западню, потому что увлекся преследованием быстроходного судна, на котором находился Скитте. Но вам недостаточно было этого, чтобы отомстить мне за урок, который я вам дал мечом моим во время вашего нападения на "Стальной двор"! И вот вы постарались перед отцом моим выставить меня трусом, будто бы обратившимся в бегство при приближении разбойничьего корабля! Вы уверили его, что я предоставил весь наш Бойский флот на произвол судьбы... И эта ложь, эта клевета была тем более отвратительна, что соединялась с насилием и вымогательством у него денег на восстановление ваших расстроенных дел. Не говорю уже о том, сколько горя вы принесли, разорвав тесную связь между отцом и нежно любившим его сыном... Вам этого не понять!
Торсен пристыженно опустил глаза.
- Я требую от вас, прежде всего, восстановления чести и доброго имени моего, требую письменного заявления при свидетелях о том, что вы преднамеренно меня оклеветали, исказив истинное происшествие вашим вымыслом.
- Этого я ни за что не сделаю! - воскликнул Торсен, приподнимаясь на постели.
- Прекрасно! - отвечал ему с величайшим спокойствием Реймар. - В таком случае я передам вас в руки правосудия как клеветника, обманщика, как должника и нарушителя общественного спокойствия, руководившего несколько лет тому назад открытым нападением на "Стальной двор". Вы, кажется, слишком опытны в разных темных делах, чтобы не знать, какому наказанию вы должны подвергнуться по обвинению в таких тяжких преступлениях?
Кнут Торсен тяжело вздохнул и опустил голову.
Настоятель обители, вошедший в комнату больного вместе с отцом Ансельмом вслед за Реймаром, подтвердил слова молодого человека, заявив датчанину, что если он не согласится на все справедливые требования Реймара, то будет неминуемо передан в руки надлежащей власти.
Итак, Кнуту Торсену осталось только одно - подписаться под свидетельством, которое возлагало на него весь позор, запятнавший имя Реймара.
Реймар прижал к сердцу этот листок, на котором подпись Торсена была скреплена подписями настоятеля и отца Ансельма. Глаза юноши наполнились слезами, и он воскликнул:
- Теперь я вновь могу переступить порог родного дома и взглянуть прямо в глаза моему отцу и обнять мою мать и сестру!
Датчанин мрачно и упорно смотрел в сторону.
- Теперь еще есть у меня до вас другое дело, - начал опять Реймар после некоторого молчания. - Мой отец дал вам известную сумму денег в долг, на срок, который вы давно уже пропустили, так как, видимо, желаете уклониться от исполнения ваших обязательств. Вы для этой цели переселились в Данию, сообразив, что вас невозможно будет преследовать там за долги при нынешних беспрестанных войнах немецких торговых городов с аттердагом. Так вот и это дело тоже должно быть теперь же улажено.
Кнут Торсен, однако же, стал оспаривать размеры выданной ему суммы и, наконец, уличаемый Реймаром, насмешливо воскликнул:
- Что же вы со мной спорите? Не хотите ли заглянуть в мое долговое обязательство в городской книге, что в Любеке?
- Кнут Торсен! - сказал Реймар совершенно изменившимся голосом. - До сих пор я считал вас только злым и мстительным человеком, который не разбирает средств для удовлетворения своей страсти. Но ваше теперешнее насмешливое замечание выдает в вас просто негодяя!
Торсен закричал от злобы и сжал кулаки.
Молодой любечанин бесстрашно подошел к нему и сказал:
- Я знаю, что это вы приказали выкрасть ваше обязательство из городской книги.
Торсен содрогнулся, и его взор ясно изобразил полное признание виновности.
- Я, право, ничего об этом не знаю, - поспешил он пробормотать. - Если этот документ и пропал, то я в этом нисколько не виноват. Могу присягнуть в том, что с того дня, как я в последний раз посетил вашего отца в его конторе, я ни разу не бывал в Любеке!
- Вы приводите детские доводы, - сказал Реймар с величайшим пренебрежением. - Само собой разумеется, что не вы сами, а только по вашему поручению другое лицо похитило этот документ, точно так же, как по вашему наущению произведено было нападение и на Бойскую флотилию, хотя вы сами при этом и не были. Нет, нет, Торсен, поступайте, как подобает зрелому и разумному мужчине. Нам же с вами ни о чем более и говорить не придется, и я оставлю вас в покое, как только вы исполните ваши обязательства по отношению к моему отцу.
- Да как же я их исполню! - насмешливо отозвался датчанин. - У меня ничего нет! Вон пойдите, обыщите меня!
- Вы можете написать вашему торговому дому в Копенгаген, чтобы вам сюда была выслана соответствующая вашему обязательству сумма. Знайте, что до ее получения вы не выйдете отсюда.
Торсен был вне себя от ярости.
- Опомнитесь, - сказал ему под конец объяснения Реймар, - и подумайте о том, что вы неисполнением вашего обязательства можете довести старую, почтенную фирму до полной гибели. Не берите еще и этого греха на душу - сжальтесь над самим собой! Ведь было же время, когда и вы, Кнут Торсен, пользовались общим уважением. Постарайтесь возвратить себе это уважение - и прощайте!..
И Реймар удалился, оставив датчанина в сильном волнении и в тяжкой борьбе с самим собой.