Первое основание соединения нынешних Грекоунитов с Римскою церковью положено на Флорентийском Соборе, спустя пять лет по завоевании Константинополя Оттоманами. В числе депутатов Восточной церкви находился и митрополит Киевский Исидор; но устав Флорентийский был отвергнут духовенством Московским, не изменявшим ни в счастии, ни в напастях вере отцев своих. Тщетно двор Римский покушался при Иоанне Грозном восстановить и поддержать мнимое соединение церквей; Царь Русский, тонкий политик и учёный богослов своего времени, отразил торжественно софизмы Иезуита Поссевина, который и удалился из России без всякого успеха. Между тем правительство Польское уже принимало законы от папы; престол патриархов был сокрушён и Православие в Литве и Подолии оставалось без защиты. Пользуясь сим положением Восточной церкви, Климент VIII и Казимир III, для соединения её с западною, употребили и обольщение, и угрозы; сановникам честолюбивым обещали особые права и преимущества; на робких действовали страхом, приписывая падение восточной Империи мщению десницы Божией, каравшей ересь и отступление от устава Флорентийского. Малодушные верили, что им надлежало избрать или плен Магомета, или власть двора Римского, уже тяготевшую над Европой; они предпочли последнее.
В 1595 году епископ Владимирский и Берестенский Ипатий Поцей и епископ Луцкий и Островский Кирилл Терлецкий прибыли в Рим от имени митрополита Киевского Михаила Рагозы и других нескольких архиереев и облобызали туфель Климента VIII.
Римский первосвященник торжествовал и, как сам говорит он в грамоте к архиепископу и епископам Русским, восторга его невозможно было ни мыслию обнять, ни словами выразить.
Эта грамота, весьма любопытная в историческом отношении, начинается следующим пышным вступлением.
"Папа Климент VIII посылает возлюбленным братиям здравие и Апостольское благословение.
Благословен Пастырь добрый и Пастыреначальник, положивый душу свою за овцы, -- пришедый собрать и совокупить рассеянные, да будут все едино, якоже Он и Отец едино суть. Благословен богатый щедротами, явивший вам богатства благости и исполнивший нас духовною радостию о вашем обращении к возлюбленной матери вашей, святой Римской церкви, начальнице и матери всех церквей. Движимая матерним сердоболием, она искони сего желала и непрестанно о сем молила Отца светов, ниспосылающего духа благости и премудрости всем призывающим его воистину. Сам Господь небесным светом своим просветил сердца ваши, да отрясти мрак древних заблуждений познаете, яко един Бог, едина вера и едина церковь Католическая и Апостольская, на едином Петре, начальнике Апостолов основанная, которому сам Христос, носящий всяческая словом силы своея, даровал твёрдость недвижимаго камня (petrae) и вверив ему своих овец и агнцев, дал власть утверждать братий своих епископов, призываемых на стражу паствы, и как главе, управлять всеми членами; ибо едина есть видимая глава Католической церкви, один на земле наместник вечного Иерея и Епископа душ наших Иисуса Христа, верховный первосвященник Римский, Святого Первоапостольного Петра преемник; чуждающиеся его далеко блуждают от пути истины и не прилепляющиеся к нему расточены суть".
Далее в этой грамоте описывается самое чиноположение присоединения Русских епископов к Римской церкви, совершившегося накануне Рождества Христова, в святой пост четырех времен года, при собрании кардиналов, прелатов и почетных чинов Двора Римского, в присутствии самого папы; где, по прочтении сперва на языке Русском, потом на Латинском, доверительных грамот и прошения об Унии, Русские посланные произнесли исповедание веры Католической. После того епископы Игнатий и Кирилл наименованы были придворными прелатами и ассистентами при торжественном богослужении.
Между прочим в грамоте сказано, что обряды и церемонии Русские, как не нарушающие целости веры Католической, оставлены на том же основании, на котором они допущены были на Флорентийском Соборе, т.е. без всякого изменения, -- и что папа просил короля Сигизмунда принять Грекоунитов в особое покровительство, и епископам их дать особые преимущества, присвоив епископскому сану право заседать в государственном сенате.
Как громом, поражены были Православные распространившеюся молвою об этом новом, необычайном происшествии. Духовные и светские равно негодовали, что несколько частных лиц, без ведома и согласия народа и духовных властей покусились учинить отступление от послушания истинному своему пастырю, Патриарху Царяграда, откуда Россия просветилась крещением, приведена к познанию Евангелия и более шести сот лет была управляема посвящаемыми там митрополитами. Из духовных Львовский епископ Гедеон Балабан ещё 1 Июля 1595 года, тотчас по отправлении Поцея и Терлецкого в Рим, обнародовал во Владимире писменную протестацию против коварного их умысла. "Ни я, -- говорил он, -- ни другие никогда о сем не писали ни к Римскому папе, ни к его Королевскому Величеству; и ежели таковые письма ныне написаны, и от имени всех поданы, то сие учинено коварно. Ибо подписка происходила на кожаном бланкете не об унии, но по другому делу, и вверена была некоторым из них от бывшего в Бресте 24 Июня 1594 года собора".
Из светских Князь Константин Острожский, Киевский воевода, богатством, храбростию и сенаторским достоинством превышавший прочих и пользовавшийся полным уважением от духовенства и мирян, также протестовал писменно 25 Июля 1595 года, что уния ему никогда и в мысль не приходила и что он её не приемлет и отвергает. Митрополит Рагоза и единомысленный с ним епископ Поцей многими письмами своими старались уверить Князя Острожского, что и они об унии не мыслят. По-видимому, сии отступники боялись признанием своим оскорбить благочестивого мужа или испытывая упрёки совести, уже начииали и сами колебаться в обнародовании своего отступления; но быв связаны клятвою, произнесённою ими в Риме, увидели себя наконец вынужденными созвать собор к 6 Октября 1596 года в Брест Литовский, под предлогом примирения принявших унию с непринявшими её.
На этом соборе между прочим присутствовали, по назначению папы, в виде депутатов три епископа Латинских и послы королевские. Послы покушались убедить благочестивых к соединению с Римлянами, представляя им королевское о сем деле благоволение; но благочестивые, отблагодарив Короля за его об них попечение, дали знать, что соединения, учинённого в Риме, они не могут принять и без воли патриарха константинопольского ни к какой о вере перемене никогда не приступят. Вследствие сего, они подписали приговор: Митрополита Михаила Рагозу со всеми владыками, отступившими от Православной Грековосточной веры, лишить сана их "яко порочных пастырей, яко лживых пророков, яко слепых вождов, яко вере Христианской упорствующих, яко квасом неправедного учения напоенных, и яко видения сердца своего противныя слову Божию и правилам Святых отец за правду рассевающих, мирянам ни в чем не слушати и не повиноватися"*.
С другой же стороны и отступники епископы обнародовали учинённые ими на Брестском соборе постановления; в них, между прочим, сказано: "мы не хотячи бути участниками греху так великого (отступления от устава Флорентийского собора) и неволе поганской, которая за тым прийшла, на Цареградских патриархов, а не хотячи им расколу и розерваня церкви святой единости помагати, и забегаючи спустошеню церквей, -- року прешаго виправилисмо до отца святейшего Климентия осмаго папы Римскаго посли и братию нашу велебних о Христе епископов... Просячи абы нас до своего послушенства, яко наивышний пастырь церкви вселенской кафолической принял, и от зверхности патриархов Цариградских визволил и разрешил, и заховуючи нам обряди церквей восточных Греческих и Русских, а ни якой отмени в церквах наших не чинячи, токмо, по преданию Святых отец Греческих, вечне заставил, что и учинил, а на то свои привиллегиа и писма послал".
Происшедший на Брестском Соборе раздор понудил благочестивых отправить к Королю депутатов с прошением, чтобы он, согласно законам, привилегиям и конституциям, утверждающим свободу Греческой веры в Польше, повелел всех принявших унию епископов выгнать из епархий, а на их места наименовать других, избранных из среды православных. Король не только не уважил сего их прошения, но ещё издал строгое повеление никого из приезжающих от Константинопольского патриарха не впущать в пределы государства.
С этого времени число Грекоунитов со дня на день возрастало, а с ними возрастала и ненависть к православным. Из трогательной и сильной речи депутата и чашника земли Волынской, Лаврентия Древинского, говоренной им на сейме 1620 года пред троном Короля Сигисмунда III, явствует, что уже и в то время, т.е. 25 лет только спустя после введения унии, в Краковском воеводстве православные церкви были запечатаны, имения церковные расхищены, в монастырях запирали скот; в Минске, Могилеве, Орше и других городах, лежащих на границе Московского государства, церкви также были запечатаны; монастырь Лещинского обращен был в питейный дом. Во Львове воспрещено было православным жительствовать, производить купечество и в ремесленные цехи записываться. Тела умерших вывозились из города без всякого церковного обряда; в Вильне дозволялось выносить тело умершего благочестивого в одни только те ворота, в которые вывозили смрад и нечистоту из города.
Знатнейшие монастыри и приходские церкви с богатыми фундушами все присвоены были униатами; самый Печерский в Киеве монастырь, этот бесценный вертоград Грекороссийской церкви, в котором хранятся главнейшие её памятники и святыни, несколько времени состоял под управлением отступника Михаила Рагозы, и по одному только усильному настоянию послов от воеводств и областей Русских, возвращён был конституциею 1607 года на Варшавском сейме к прежнему своему назначению.
В чины гражданские люди достойные и учёные не производились только за то, что не были преклонны к унии. Православных священников и монахов ловили и мучили, и народ, собиравшийся на молитву в построенных за городом шалашах, всегда разгоняли. Самые озлобления, злоречия, ругательства и всенародные поношения на счёт православной веры, уже достаточны были поколебать легкомысленных. К явному уничижению Православия, день, назначенный в трибуналах для просителей Греческого исповедания, называем был Арианским; и дела их вписывались в Арианские реестры; и сие поношение не прежде воспрещено, как конституциями 1678 и 1685 годов, когда Польское правительство вынуждено было к этой мере самым политическим своим отношением к России**.
Лютейшими гонителями Православия были Грекоунитские духовные, которые, как бы из угождения новой главе церкви, предавались всем неистовствам фанатизма. Из числа их один Полоцкий архиепископ, истощив все роды гонений против не приемлющих унии, наконец в одном из писем своих к Литовскому канцлеру Льву Сапеге предлагал изгнать их всех из государства. Время сохранило нам драгоценный ответ ему сего вельможи, -- мужа светского, но по уму и просвещению достойного быть учителем фанатикам пастырям. "Да не содеется, писал он, в отечестве нашем сие ужасное беззаконие! Давно в сих областях водворилась Римская католическая вера; и пока она не имела подражательницы повиновения своего Святому отцу, дотоле славилась своим миролюбием и могуществом; ныне, приняв в сообщество свое некую сварливую и беспокойную другиню, терпит по её вине на каждом сейме, народном собрании и заседании поветовом многочисленные раздоры и поношения. Лучше и полезнее бы, кажется, было для общества сделать разрыв с сею неугомонною союзницею: ибо мы никогда в отечестве нашем не имели таких свар, какие породила нам сия благовидная уния".
Трактатом 1686 года, заключённым между Россиею и Польским царством, предоставлено было епископиям Перемышльской, Львовской, Луцкой и Белорусской свободное Грекороссийской веры отправление, без всякого притеснения и принуждения к вере Римской или к унии; но не прошло 20 лет, как две первые уже обращены были в унию насильственно; то же последовало и с Луцкою епархиею в 1713 году.
Сами Грекоунитские духовные не досшигли того, чего требовали и надеялись, присоединяясь к западной церкви. Вопреки торжественных обещаний Папы Климента VIII, правительство Польское не только не удостоивало их никаких отличий, но содержало всегда в нищете и невежестве, для того чтобы в глазах черни унизить сей обряд пред Римскокатолическим. Сочинитель Апокризиса (книги, напечатанной в 1597 году) так предсказал будущую судьбу их в Польше: "Той же сатана обманул униатов обещанием места в сенате, который обещал и Христу дать всю вселенную, аще пад поклонится ему".
Одним монахам Св. Василия, как исполнителям тайных предначертаний Римской политики, дарованы были особые преимущества и между прочим право полной индульгенции или отпущения всех грехов в жизни настоящей и будущей, по примеру католических монахов, подвизавшихся в обращении еретиков и неверных. Сии монахи в своих действиях руководствуемы были Иезуитами, которые, получив дозволение вступать в их братство, распространяли между ними свои правила.
Бывший в 1720 году Замойский собор показал в ясном свете тайные планы изуверов. Ниспровергнув главные основания Флорентийского устава и Берестского акта подчинённости Русских епископов Римскоиу престолу, он посягнул на заветное и святое достояние Восточной церкви, на искажение древних её обрядов, догматов и чиноположений.
Проект, сочиненный в 1786 году об уничтожении всех униатов в Польше и Литве, обращением их в обряд Римский, раскрывает также в некоторой мере истннные виды и намерения, с какими Русский народ привлечён был в унию. Сей проект был тогда же напечатан и разослан во все воеводства и поветы, на все сеймики и на самый сейм, вскоре потом последовавший***. Одно высокое покровительство Великой Екатерины возвращением западных областей от Польши предохранило Грекоунитов от совершенного истребления.
Вследствие сего, когда архиепископ Минский Виктор в 1794 году и Могилевский епископ Афанасий в 1795 году напомнили им окружными своими грамотами о древнем их обряде, голос родной веры отозвался в сердцах Русских и в короткое время более миллиона жителей возвратились к Православию.
Но дворянство западных губерний, издавна утверждённое в вере католической, успело в последствии времени своим влиянием, и обольщениями снова совратить состоящих в его зависимости крестьян в унию, а некоторых даже из унии в Римскокатолическую веру, не уважая ни декретов конгрегации Римской 1724 и 1727 года, ни конституций папы Венедикта XIV 1743 и 1744 года, воспрещавших переходы из обряда Грекоунитского в Латинский.
*Книга Апокризис часть II, раздел 2.
**История об Унии, Бантыш-Каменского, стр. 410.
***История об Унии, Бантыш-Каменского, стр. 412.