Явление I
Комната дон Грегорио.
Дон Грегорио, Энрико и Джильда.
Дон Грегорио (весь о волнении, прохаживаясь взад и вперед). Если б вы знали, как я весь дрожу!.. Провались сам Вакх!
Джильда. Ради бога, пустите меня, я уйду!
Дон Грегорио. Но как хотите вы это сделать? Теперь это невозможно!
Джильда. Клянусь, я умру с тоски. (Приставляя ухо). Вон он! Я слышу, это его голос … Бернардин мой!
Дон Грегорио. Это невозможно, это дело воображения: окна мои обращены совершенно в противоположную сторону.
Джильда. Да, я слышу плач его …
Энрико. Исполните ее просьбу!
Дон Грегорио (с сердцем). Когда и вы еще с своей стороны принимаетесь говорить то же, то достойны, чтоб я вам на это отвечал рифмою. Как это сделать, когда дверь залы отперта для всех, и когда слуги уходят и приходят беспрестанно! Я уже вам сказал, что у маркиза этот вечер, кажется, огонь в ногах. Два раза встретил я его, как он всходил взад и вперед по лестнице, то в гардероб, то в библиотеку. Кажется, что этот вечер дьявол нашептывает ему на уши. Что̀ бы могло произойти, если б он увидел выходящую из моей комнаты женщину в этот час! За кого он примет ее? Боже сохрани!
Джильда (плача). Итак, бедное невинное дитя должно умереть от голоду? Сын мой, Бернардин мой, милый Бернардин мой, тебе отказывают в пище, которую зверям, даже самым презреннейшим творениям, природа дает в груди матери.
Энрико. Мое сердце разрывается.
Дон Грегорио. Не бойтесь, от этого он не умрет. Здесь вы безопасны; но, рискуя открыть себя, вы погубите себя, своего мужа …
Джильда (в тоске). Бернардин мой, сын мой!.. Нет, это не мать твоя, нет, это не я отказываю тебе в пище! Мать твоя терзается больше, чем ты. О боже!.. Тоска!.. Бешенство!.. Нет, я не могу. (Вырывается). Пустите! пустите! Происходи, что хочет, — я слышу, он плачет … Пустите меня, или я закричу, я стану кричать.
Дон Грегорио. Вы сумасшедшая!
Джильда. И потому пустите меня!
Дон Грегорио. Теперь возись с этой!..
Энрико. Милый дон Грегорио!
Джильда. Если только есть у вас сердце в груди …
Дон Грегорио. Но если …
Джильда. Если б вы знали когда-нибудь, что такое любить свое дитя …
Энрико. Милый дон Грегорио!
Дон Грегорио. Что должен я …
Джильда. Ради этих слез матери …
Дон Грегорио. Но как, как хотите вы, чтоб я сделал? Будет просто гибель.
Энрико (приближаясь к Джильде). Бедная Джильда!
Джильда (в тоске). Несчастное невинное творение!
Дон Грегорио. Я чувствую, разрывается мое сердце …(Думая). Здесь нет другого средства … Пусть говорит, что хочет, свет. Дело идет о любви матери … о помощи двум несчастным …
Джильда. Итак …
Энрико. Милый дон Грегорио!
Дон Грегорио. Вы ничего не умеете говорить, как только: дон-Грегорио, дон Грегорио!.. (В отчаянии). Что вы мне наделали! Постойте … Нужно будет … Но вы хотите иметь своего сына?
Джильда. Да, от самого утра он не имел никакой пищи. Я слышу плач его, в доме никого нет кроме Маделины, бедной старухи, которая больна. Из сострадания, из человеколюбия я прошу у вас сына!
Дон Грегорио (ударивши себя по лбу). О боже! что я принужден делать! (Про себя). Но как же сделать это иначе? как? (Вслух). Первый этаж?
Джильда. Да.
Дон Грегорио. Большая дверь?
Джильда. Да, по левую руку.
Дон Грегорио. Дайте мне какой-нибудь знак.
Джильда (снимая поспешно с руки браслет). Возьмите!
Энрико. Вы идете сами разве?
Дон Грегорио. Имя ребенку Бернардино?
Джильда. Да, милый Бернардин мой!
Дон Грегорио (мешаясь). Плащ и шляпа там внизу. Свечи не нужно. В случае … Нет, незачем … Да, здесь нужно присутствие духа.
Энрико. Браво! Браво!
Джильда. Вы идете сами? О как вы добры! Бог да благословит вас!
Дон Грегорио. О, какой безрассудный поступок вы заставляете меня сделать! (Про себя). Эта имеет, однакож, что-то такое в себе, что, признаюсь, подвинуло бы меня еще на худшее, чем сделал Энрико. (Вслух). Теперь иду … Заприте. Не отпирайте, если не назову вас по имени. Вы останетесь с ней … Я сию минуту возвращусь … Не знаю, что говорю … Если маркиз меня встретит, я умру …(Про себя). Вот тебе! Дядька сделался нянькою!.. Критикуйте, критикуйте вы, важные, любящие нахмуривать брови! Я бы желал посмотреть на вас в этаком положении. (Вслух). Заприте, заприте! (Уходит).
Джильда. Энрико мой! Происходи, что хочет, но когда я буду иметь в руках своих сына, снесу с большею твердостью всякое несчастие.
Энрико. Теперь, когда дон Грегорио, благодаря тебе, принял в нас участие, я надеюсь, что всё устроится.
Джильда. Ах, если когда-нибудь мы достигнем того, что будем, наконец, свободны и покойны, как все жены с своими мужьями, я бы хотела, чтобы утро, вечер и всегда и еще всегда мы были бы вечно одни возле другого, разговаривая и беседуя между собою вечно.
Энрико. Наконец тебе бы это надоело.
Джильда. Я тебе клянусь, что чем больше тебе говорю, тем более растет во мне желание говорить тебе. И потом, когда, кажется, я тебе пересказала и переговорила всё, как только ты удалишься от меня, нахожу вечно, что позабыла тебе сказать еще много кое-каких вещей.
Энрико. И сердцам, которые так созданы одно для другого, не дают жить вместе!
Джильда. Но теперь будь покоен, скоро всё уладится. Мое сердце говорит мне это, а сердце мое не обманывает.