Энрико и Пиппетто.
Энрико (за сценой). Что тебе нужно?
Пиппетто. Слушай!
Энрико (за сценой). Да что тебе нужно, говори!
Пиппетто. Ступай сюда, и ты услышишь.
Энрико (за сценой). Как ты несносен! (Входя). Ну, что?
Пиппетто. О, как ты не в духе сегодня!
Энрико. Оставь меня в покое!
Пиппетто. Дон Грегорио говорит, не хочешь ли итти из дома. Он сейчас придет, чтоб итти с тобой.
Энрико. Нет.
Пиппетто. Ну, так останься покамест здесь и, если дон Грегорио возвратится, скажи, что хочешь остаться дома.
Энрико (с поникшими глазами). Хорошо.
Пиппетто. Но отчего ты всегда так печален? Знаешь, что я тебе скажу? Если будешь ты так продолжать, то скоро умрешь.
Энрико (хладнокровно). Правда.
Пиппетто. Берегись! Когда умрешь, это тебе будет очень неприятно. Делай потом себе, что хочешь. (Про себя). Пойду к Леонарде, которая теперь меня ожидает, и скажу ей, что дон Грегорио сказал, что она старуха. Но с которой стороны он ни заходи и какие ни пробуй дороги, а Леонардушка во всяком случае любит только своего Пиппетто. (Уходит).
Энрико (один). Я теперь в решительном отчаянии. Нет никаких средств! Суровый характер моего отца … Тогда, как он воображает, что я никогда не выходил из дому — и быть принуждену признаться, что я имею жену! При одной мысли об этом мороз обхватывает меня. Правда, что звания почти равны, что качества душевные достойны всякого уважения, что я не мог бы желать больше … но характер, характер отца моего, его неукротимый характер … его система … Я трепещу при одном взгляде на свое положение. Пока еще было можно хранить тайну, сердце успокаивалось разнообразными льстивыми мечтами; но теперь, когда всё должно непременно открыться, теперь, когда Джильда не имеет никого у себя, кроме меня, когда я … О, какая мука! Как свирепо мое горе! (Печаль сильными чертами выражается на лице его).