Энрико и потом Джильда.
Энрико. Правосудное небо! Помоги мне в этом смелом предприятии! Ах, если б никто не увидал ее! Бедненькая! Едва только я подал из окна знак ей прийти сюда, мне показалось, что она сама воодушевилась смелостью необыкновенною: вскочила со стула, отняла от груди бедного ребенка …(Слышен легкий шорох шагов). Она уже тут, а между тем слуга еще …(Дрожит).
Джильда (на цыпочках). Энрико, я здесь. Так ли? Ты этого хотел?
Энрико. Ты никого не встретила?
Джильда. Нет.
Энрико. Отдыхаю.
Джильда. Что нового? Что ты хочешь делать? Безопасны ли мы здесь?
Энрико. Смелее, моя милая Джильда! Тебе предстоит важное дело.
Джильда. Энрико мой драгоценный! всё, что хочешь, — всё сделает твоя Джильда.
Энрико. Слушай. За несколько минут перед сим обняло меня отчаяние, как вдруг дядька, увидя меня в слезах, с помощью убеждений своих заставил ему открыть причину несчастного моего положения. Я отчасти кое-что уже сказал, но не имел еще духу открыть ему, что мы супруги. Ты знаешь, что когда я должен наконец выговорить некоторые слова, уста мои запираются. И потому, чтоб доверить это дело, мне внушило само небо, теперь, когда отец мой ушел со двора, призвать тебя сюда, — тебя, которая обладает такою силою и разумом речей, чтобы отвечать на всё то, что будет говорить дон Грегорио, услыша подобные вещи.
Джильда. Сделаю всё, что только могу. Ты знаешь, что я, как только чувствую, что недостает у меня слов, в ту ж минуту пускаю в дело страницу из романа, который читала. Я тебя, однакож, предупреждаю, что этот твой дядька имеет наружность, которая не предвещает хорошего.
Энрико. Ты обманываешься. У дон Грегорио не дурное сердце.
Джильда. Джильда станет делать всё, что ты прикажешь.
Энрико. Как ты добра! Как я люблю тебя! Твой характер уже есть мое оправданье.
Джильда. Когда же я увижу его, этого дон Грегорио?
Энрико. Вот он.